КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВЕРНЫЙ ДРУГ II

***

      Елена Авраамовна наблюдала за своим шефом уже третий день и его настроение ей не нравилось. Она видела, что он постоянно о чём-то думает. Он вновь стал тем Кривицким каким был до приезда Ирины, потерянным и погруженным в свои мысли. Пару раз он даже отказался от традиционного кофе, что послужило сигналом тревоги для Геллер. Более того Геннадий уже третий день приходил в клинику без Ирины. Помощница поняла, дальше тянуть некуда.       Кривицкий вернулся после очередной операции и практически сразу скрылся в кабинете, бросив на ходу: «Елена Авраамовна, договора по последним поставкам расходников приготовьте, пожалуйста». Она хотела что-то спросить, но не успела, двери за шефом закрылись.       Кривицкий, подперев руками голову, сидел за своим столом и растирал лоб кончиками пальцев. Он даже не отреагировал на появление Геллер в своём кабинете. Елена Авраамовна положила затребованные документы на стол и вышла из кабинета. Прошло полчаса, ничего не произошло. Она вышла из-за стола и, подумав минуту, решительно вошла в кабинет шефа.       Поза Кривицкого за полчаса не изменилась, он по-прежнему сидел за столом и даже не пододвинул папку с документами к себе.       Давая знать о своём присутствии, она откашлялась и произнесла: «Геннадий Ильич, кофе будешь?»       Очнувшись от своих мыслей, Кривицкий посмотрел на Геллер и мотнув головой, отказался: «Нет, спасибо. Я не хочу». - Поговорим? – набравшись смелости, спросила Елена. - О чём? – нехотя отреагировал шеф. - Наблюдаю за тобой уже третий день, - начала она, и отодвинув стул, села за стол напротив него. - И что? – не понял он. - Опять в свою раковину ушел. Что происходит, Геннадий? Вы поругались? – начала она допрос с пристрастием. - Нет, всё нормально, - он попытался отмахнуться от Елены, явно не желая посвящать её в возникшую проблему. - Где нормально? Опять молчишь целыми днями, из кабинета не выходишь, поздно уходить снова начал, и Ира не приходит с тобой, - она привела ему в доказательства свои наблюдения, - и вообще какого сорвался раньше времени на работу, можно подумать клиника без тебя рухнет. - Да, проблема образовалась, - промямлил Кривицкий. - Какая? – не унималась она. - Ну, что душу выворачиваешь? – психанув, он встал из-за стола и резко задвинув кресло, отошёл к окну, - всё равно ничем помочь не сможешь. Ситуация патовая. - Может быть смогу, но ты же не хочешь рассказать. Знаешь, давай-ка кофейку и всё расскажешь, - она встала и направилась к выходу, - и попробуй только отказаться. - Работать надо, - заикнулся Геннадий, подойдя к столу и открыв принесённую ей папку. - Подождёт работа, - она вернулась, выхватила папку из его рук, - полчаса ждала и ещё подождёт. Всё, сиди и жди свой кофе с круассаном. - Хватит меня закармливать! - пробурчал он, - Ира ругается, что я необъятным стал. Пытается на диету посадить, а ты всё ломаешь. Отправлю тебя к ней, сама будешь объясняться. - Нет, лучше каким месяц назад был! Вся одежда как на вешалке. Щеки ввалились, круги под глазами, смотреть страшно было, - она втянула щеки и изобразила жалкий вид шефа до попытки суицида, - а что поправился, ерунда. В бассейн походи и все в норму придёт. - Какой бассейн?! У меня же плечо. Вас женщин не поймешь, то ешь – поправляйся, то хватит жрать – пузо наел, - пропыхтел он. - Гуляй тогда больше, а не на машине раскатывай, - предложила Елена, - а есть нужно и твоей Ире я то же самое скажу. Жаль у меня фотографий твоих нет месячной давности. Испугалась бы, наверное. - Её ничто уже не испугает. Она меня всяким видела, даже умирающим, - вздохнул он, затем помолчав, добавил, - ладно не будем изменять традиции, кофе так кофе. - Другое дело! Я мигом, - и она метнулась готовить кофе.       Расположившись через какое-то время в кабинете шефа на диване, они пили кофе с круассанами, и Кривицкий делился своей проблемой: «Правда не знаю, что делать. Ира не хочет оставаться здесь. А я в Россию не хочу. Мне там делать нечего. Чёрт! Так и знал, что всё зря!» - Почему так решил? Она всё бросила, приехала к тебе. Предложение твоё приняла. И теперь ты говоришь, что всё зря. Гена, что с тобой? Ты же говорил, что любишь ее. На тот свет чуть не ушел, потому что ее рядом не было, - она сделала маленький глоток ароматного напитка и продолжила, - теперь посмотри на себя. Она приехала, ты же ожил. Глаза заблестели, шутить начал, улыбаться. И говоришь, что всё зря. А Ира что? - Не хочет быть здесь. Не её это, - он стряхнул крошки от выпечки с руки на салфетку и отхлебнул кофе, - я понимаю. Но у меня только здесь всё налаживаться стало, а она мне предлагает опять с чистого листа начинать. Но я же не мальчик. - Ну, и не девочка. Если поедешь, что тебя там обижать будут? – допив свой кофе, Елена поставила чашку на журнальный столик. - Ты не понимаешь. Тошно мне там, чужое всё, - разоткровенничался он. - Тебе тошно и чужое все там, а Ире здесь всё знакомо, так получается. Вот сам подумай, уедет она, что делать будешь? Опять ящик таблеток слопаешь или еще чего лучше в петлю полезешь? – задала она резонный вопрос, давая понять, что с него живого она не слезет пока не услышит вразумительного ответа. - С чего решила? – недоуменно посмотрел он на нее. - С поведения твоего. Тебе главное что? – буравя его взглядом, спросила Геллер. - Что? – тупо переспросил Кривицкий. - Чтобы она рядом была или где ты находишься? – прилетел ещё один вопрос. - Я с этого угла не думал, - честно признался Геннадий. - А ты подумай, садовая твоя голова. Вроде бы умный мужик, а два и два сложить не можешь. Ты же не можешь без нее. Она же смысл твоей жизни. Я тебя знаю уже больше полугода и только сейчас увидела тебя настоящего, когда она опять в твоей жизни появилась. Уедет она, оставит тебя здесь в этой клиники и что… счастлив будешь? – допрос с пристрастием продолжался, и Елена не собиралась снижать обороты. - Нет, не буду, - тихо, но твёрдо ответил он. - А если туда уедешь с ней, и попытаешься сделать ее счастливой и сам попытаешься таковым стать, - предположила она, - или слабо? - Опять на спор меня развести хочешь? – усмехнулся он и, встав с дивана, повёл травмированным плечом, которое занемело из-за того, что он опирался на него, сидя на диване. * А почему бы и нет? Я может хочу поспорить с тобой на приглашение в Москву. Меня же в Израиль маленькой девочкой привезли, и я Москву вообще не помню. Хоть так воспользуюсь своими привилегиями, - улыбнулась она. - А что это вдруг ты на ее сторону переметнулась? Уже спелись? – Кривицкий с подозрением посмотрел на нее, подумав, что две женщины могли вступить в сговор, чтобы повлиять на его решение. - Ты сейчас меня в предвзятости обвиняешь? Не ожидала! Я твою Иру не видела уже три дня, когда бы я с ней спелась? – она вспыхнула,  необоснованные подозрения задели её за живое, - из твоей Иры тоже ничего не вытащишь. Два партизана. Надуются и пыхтят по одиночке. Я вам что, в конце концов, нянька что ли? Разбирайтесь сами. Можете вообще поубивать друг друга, слова не скажу! - Так уж и не скажешь? – ехидно спросил он. - Тебя, дурака, жалко! - поняв, что если сейчас она не успокоится, то Кривицкий может заартачиться и все её старания пойдут насмарку, она снизила обороты. - А Иру? – поинтересовался горе-жених. - Она не пропадёт, она сильная. Уедет одна, ее сразу твой дружок подхватит, - желчно напомнила Геллер. - Какой еще дружок? – не понял он ее подначки. - Тот самый, которому ты нос сломал. Забыл уже? – насмешливо произнесла она. - Толик что ли? – Гена усмехнулся, вспомнив вопли Аленикова в палате по поводу сломанного носа. - А ты что, носы каждый день ломаешь? Или друзей куча? Я лично ни одного не видела, - покрутила головой и развела руками помощница. - Издеваешься? – решил уточнить Кривицкий. - Нет, правду говорю. Так что, дорогой Геннадий Ильич, путь твой ясен и лежит он в Россию, как бы ты этого не хотел. Ну, а вернуться всегда можно. Ты со своими золотыми руками нигде не пропадешь. Ира сказала, что даже в России поруководить успел,  – поделилась она полученными от Павловой сведениями. — Вот про это лучше не напоминай. Я не могу там руководить, это цирк какой-то, а не медицина. И оперировать мне там толком не давали…, - тяжело вздохнул он, вспоминая все перипетии российской действительности. - Ага, и женщину любимую из-под носа увели. Все, хватит жаловаться! – остановила она его и встав с дивана, чтобы убрать поднос с пустыми чашками, твёрдо сказала, - нормально все будет. Главное настрой и Ира рядом. Верно? - Да, она рядом…, - согласился он и, сев за стол, вновь пододвинул папку с документами по поставкам. - Сидеть еще долго собираешься? Будущая жена уже, наверное, вся издергалась, - уколола она и напомнила, что место Кривицкого рядом с Ириной, а не в кабинете с бумагами, потому что его рабочее время давно истекло. - Ей не привыкать ждать, в Склифе операции и ночью были, - пролистывая файлы в поисках нужного договора, произнёс шеф. - Ну, давай, ещё поиспытывай ее терпение. Давно от нее нагоняй не получал? За бандаж уже точно получил? - предположила она со знанием дела. - Ну, получил…, - протянул он и выудил из файла искомый документ, не поднимая глаз на Елену. - Ох, Геннадий, сам нарываешься, потом удивляешься, что тебя грызут, - вздохнула она, - и как Ира с тобой справляется? - Я не удивляюсь, я может убедиться хочу, что обо мне беспокоятся, а не просто приехали, чтобы посмотреть на меня, - делая ксерокопию документа, изрёк Кривицкий. - Ой, дурак, какой дурак! А с виду умный мужик! – Геллер закатила глаза и психанув, сказала, - всё! Не хочешь слушать, помогать я тебе тоже не буду. Можешь сидеть со своими бумажками хоть до утра! - Господи, женщины! Что же вы со мной делаете! – он отпихнул папку и встал из-за стола, - понял я всё! Ни конченый идиот ещё! Ухожу! - Другое дело! – подавая ему сумку и освобождая проход, она открыла дверь кабинета, - до завтра! И с Ирой чтобы помирился. Завтра жду вас вместе!