КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВЕРНЫЙ ДРУГ II

***

      Выйдя из операционной после последней операции, приняв душ и вернувшись в свой кабинет, чтобы получить чашку обожаемого кофе и наставления Геллер о том, что ему пора домой, Кривицкий лишь покивал головой и вытащил из ящика стола свои часы и сотовый. - Уже собираюсь, один звонок и я ушел, - пообещал он, посмотрел на время и набрал в поисковике абонентов нужную фамилию, Хромов.       Трубку долго не брали, Кривицкий начал нервничать, понимая, что доктор Хромов может ему не ответить по простой причине, в данный момент он может находиться на операции. Отложив телефон и допив кофе, он попрощался с Еленой и уже был готов выйти из клиники, как раздался звонок мобильника. Геннадий извлек телефон из кармана джинсов, на экране высветилось «Хромов». - Добрый вечер, Иван Николаевич! Извини, если отвлекаю, - начал он и, услышав взволнованный голос, поторопился успокоить, - не волнуйся, у меня не самые плохие новости. Разговор есть, надеюсь, поймешь и поможешь…

***

      Придя домой, он даже не смел мечтать, что Павлова броситься ему на шею. Но случилось именно это. Не успел он открыть дверь квартиры, как Ирина действительно бросилась ему на шею, и целуя его лицо прошептала: «Кривицкий, это невыносимо! Когда уже это закончится? Я чувствую себя идиоткой, которая сидит, ничего не делает и только смотрит на часы, ожидая, когда ты вернёшься!»       Обалдев от поцелуев, Геннадий отстранился от обладательницы манящих губ, чтобы выяснить реальную причину неожиданной нежности. - Егорова, что это с тобой? – он недоверчиво посмотрел на нее, вздернув бровь. - Неужели непонятно? Я здесь просто с ума сойду! Я даже все окрестные магазинчики обошла, нашла пару с русскоговорящими продавцами, - из неё полился поток информации до сей поры неизвестной Кривицкому. - Ириш, ты обживаешься? – улыбнулся он, притянув ее к себе за талию. - Какой там! Это просто вынужденно, потому что тебя целыми днями нет! – припечатала она, - ты же знаешь, я не могу сидеть без дела! - Ты не сидела, а болела, если помнишь, - напомнил он ей и участливо спросил, - как горло? - Да, нормально уже всё! Я отлично себя чувствую. Безделье просто выматывает до тошноты. И ты ещё в этой клинике торчишь, как прокаженный. Сам домой не торопишься и подчиненных не жалеешь! Я уже и Лене звонила, чтобы она напомнила тебе, что я тут одна сижу и ужин остыл давно, - честно призналась она. - А я думаю, почему она с такой настойчивостью выпихивает меня из клиники, - усмехнулся Гена, пытаясь снять рубашку, но повисшая на шее Ира, явно не собиралась освобождать его из своих объятий, - а оказывается, она просто хочет уменьшить час моей эксплуатации. Я - ужасный человек. Эксплуататор! Горжусь этим! Ну так что, ужинать будем? Или мне вернуться в клинику и поэксплуатировать Елену Авраамовну? - Кривицкий, хватит паясничать! Это невыносимо! – она наконец освободила его из своих объятий и пошла на кухню, бросив через плечо, - руки мой. Я, между прочим, тоже еще не ела. - Сама же меня зажимала в прихожей и опять я виноват? - поинтересовался он и сполоснув руки, схватил полотенце и устремился за ней на кухню, - а если бы я как в Склифе за полночь пришёл, что тоже бы ждала? - Узнаешь, когда вернёмся, - она оставила вопрос без ответа. - Всё-таки хочешь, чтобы я вернулся в Склиф под твоё крыло? – прямо спросил он, - другие варианты не рассматриваешь? - А у тебя есть другие варианты? – буркнула она, отойдя от микроволновки, где подогревалась индейка с овощами. - Пока не уверен, - признался он, - у меня сейчас голова другим занята, а точнее свадьбой.       Раздался сигнал микроволновки, оповещающий, что ужин подогрет. - Помочь? – спросил он, сделав попытку встать из-за стола. - Сиди уже, помощник, - она строго посмотрела на него и подала ему приборы, - и что же ты так заморочился из-за свадьбы? Прилетим в Москву, распишемся и все! Какие проблемы?       Достав разогретую форму с запеченной индейкой, она водрузила её на стол и, разложив по тарелкам, в конце концов, села за стол.       Всё это время он наблюдал за ней и слушал её слова, которые его не удивили. Он знал, что именно так она и хочет. И боялся именно это. Теперь нужно было донести до неё его желание и его мысли. Выслушать ее недовольства и возможно, погасить очередную ссору. Но он не хотел, чтобы через столько лет заключение их брака было слишком будничным и обыденным. Он хотел подарить ей то, что не смог сделать тридцать лет назад. Хотел, чтобы для неё это был праздник, знаковое событие в её жизни. Лучше поздно, чем никогда.       И с Хромовым он уже обо всём договорился. И был благодарен Ивану Николаевичу, что тот понял его и согласился подстраховать Ирину еще месяц. И хотя всю вину он взял на себя, честно признался временному заведующему, что он виноват в том, что Павлова заболела, Хромов философски заметил, что болезнь не спрашивает, где лучше приземлиться в Хайфе или Москве. Ира выдернула его из раздумий, спросив: - Ты себя в зеркале видел? - В зеркале? А что надо было? – недоуменно осведомился он, поймав ее встревоженный взгляд. - Наверное надо было, - озабоченно произнесла она, удивляясь, почему он ничего не чувствует. - А что я мог там не видеть трехдневную небритость, большой нос или оттопыренные уши? – решил отшутиться Кривицкий. - Ты что, ничего не чувствуешь? – серьёзно спросила она. - Чувствую только, что меня преследует невыносимый зуд, - признался Геннадий и почесал ладонью обгоревшую щеку.       Она встала, обошла стол, убрала его руку от воспаленного лица, едва дотронулась кончиками пальцев до лба, провела указательным пальцем по левой скуле с неравномерной щетиной и, поцеловав в подбородок, оповестила растерянного Кривицкого: - У тебя вся кожа дыбом встала! Придётся спасать твоё лицо, Гена! Кажется мне в Хайфе предначертано тебя спасать, - усмехнулась она и вновь уселась за стол. - Почему только в Хайфе? В Москве разве не этим же занималась? – спросил он и добавил, - видно, я - твоя карма, Егорова. Когда я появляюсь, у тебя начинаются проблемы. - Проблемы начинаются у тебя, Кривицкий. Мне же приходится их героически преодолевать. Ты их тащишь на себя как магнит. Не человек, а какая-то катастрофа, - проворчала она. - Ну, это же не сегодня началось и даже не вчера. Ты же всё про меня знала. Чему теперь удивляешься? – поинтересовался он и предположил, - или ты уже передумала замуж за меня… - Перестань чушь нести! Конечно, ты такой всегда был. До сих пор помню, как ты на заборе повис, когда сирень мне надрать хотел, - перебив его, припомнила она ему случай из далёкой молодости. - Ириш, но весело же было! – засмеялся он, вспоминая неудачный поход за цветами. - Очень! Особенно, когда вином спину тебе дезинфицировали и потом у всего курса деньги на брюки занимали. А хотел всего-то цветы подарить. Букетик в две стипендии встал! Она попыталась утихомирить смеющегося Геннадия, но он, напротив, рассмеялся еще больше и подойдя к ней, чтобы убрать грязную посуду, наклонился и прошептал: - А я помню кое-что еще… как ты после всего осталась со мной в общаге в комнате Павлова и что мы двое суток не вылезали из постели. Про забор я давно забыл, а тебя в этой комнате никогда не забуду, девочка моя, - и он нежно коснулся губами ее мочки.       Она постаралась увернуться от поцелуя, прижав ухо к плечу и мягко произнесла: - Ген, щекотно. Угомонись уже. - Я ещё даже не начинал, - шепнул он и отвернулся, чтобы приступить к мытью посуды. Ира, встав, отстранила его от мойки и твёрдо сказала: «Не наполоскался ещё за день, енот-полоскун? Иди на диван и готовься к экзекуции. Приду, займусь твоим лицом». - Уже готов, - усмехнулся он и отправился в гостиную, перед уходом оповестив, - у меня к тебе разговор есть.

***

- И ты хочешь сказать, что я должна сейчас лететь одна в Москву? – выслушав его, спросила Ира. - Да, Ириш. Подумай сама, это наилучший вариант. Я до конца недели не успеваю при любом раскладе. Самое оптимальное мы сможем улететь в среду или четверг. Плюс тебе еще в Москве документы нужно подготовить, - он снял с лица влажную салфетку и поднял вверх глаза, чтобы видеть ее, сидящую у его изголовья. - С чего ты решил, что я хочу свадьбу на Кипре? Проще нельзя? У меня отпуск закончится в субботу, - она выхватила салфетку и отбросив её, взяла тубу с увлажняющим кремом. - Поэтому я и хочу, чтобы ты улетела завтра. А отпуск продлила за свой счет хотя бы недели на две-три, - продолжил объяснять Кривицкий. - Ты обалдел? А работать кто за меня будет? – она уставилась на него и от неожиданности надавила на тубу, тяжелая капля крема шлепнулась на глаз Геннадия, который он не успел закрыть. - Сссс…, - взвился он и попытался потереть глаз, - Ир, щиплет же. - Извини, подожди, убери руку. Сейчас промою, - вход быстро пошли ватные диски, смоченные теплой водой, - ну так, кто работать будет, Ген? - Иван Николаевич будет, - немного успокоившись, возвестил он, продолжая моргать воспаленным глазом, - я с ним уже договорился. Ир, ведь просил не перебивай, выслушай сначала, а ты опять начинаешь ворчать, даже не дослушав. - Не кипятись, лежи спокойно, - она вернула его руки в исходное положение, уложив их ему на грудь, и поцеловала пострадавший глаз Гены, - радуйся, что в глаз попало, а не в рот. - Лучше бы в рот, - тут же повеселел Кривицкий и попытался приподняться на локте за что тут же получил тычок, - всё, понял, лежу. - И дальше что? Я так понимаю, что ты мне ещё ни все свои планы раскрыл, - подтолкнула она его к дальнейшему повествованию. - А дальше всё просто. Ты прилетаешь с документами, и мы улетаем на Кипр, где будет проходить церемония бракосочетания…       Он не успел договорить, как Ира взорвалась: - Ты совсем рехнулся? Какой Кипр? А почему не на Марс? Не на Луну? - Нет, Егорова, я не рехнулся. Просто я гражданин Израиля, а ты нет. Вот в чем проблема. И брак мы можем заключить только или в Москве, или на Кипре. Ясно? – он приоткрыл нюансы будущей свадьбы, - ни всё так просто, как ты думаешь. - Ну, так и давай в Москве. В чем проблема? – Ира хотела пойти по более легкому и быстрому пути и не понимала, почему Кривицкий уперся и не хочет даже слышать о свадьбе в Москве. - Я не хочу в Москве, я хочу на Кипре. Хочу красивую церемонию на берегу моря, хочу, чтобы ты была в шикарном платье, хочу, чтобы Геллер были, хочу остаться там, если ни на медовый месяц, то хотя бы неделю, - продолжал он, и понизив голос добавил, - я просто хочу, чтобы ты была счастливой. Разве ты не хочешь побывать на Кипре?       Вопрос застал ее врасплох, она не была готова к нему. Она не думала, что он так серьёзно думает о штампе в паспорте. Теперь до неё в полном объеме дошли его слова о том, что его голова занята свадьбой.       Тонким слоем она нанесла крем на его лоб и нос после чего наклонилась и прильнула к его губам. Он ощутил аромат ее духов, которые он так любил и запустил руки в ее волосы. - Хорошо, Кривицкий, Кипр так Кипр! - отстранившись от него, прошептала она и попыталась стянуть с него футболку.