КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВЕРНЫЙ ДРУГ II

***

      После операции у Геннадия последовал обед и звонок Хромову. Иван Николаевич согласился пойти на уступки, отпустив Ирину Алексеевну после полного обследования, на котором настоял Кривицкий. Затем он позвонил Ирине и сказал, что всё вопросы улажены и завтра вечером он встречает её в аэропорту.       Спустя некоторое время после этого он общался с коллегами и беседовал с выписными пациентами, а в приёмной его терпеливо ждала Елена Авраамовна. - Геннадий Ильич, я дозвонилась до руководства. В общем, сегодня не ждём. Приедет завтра. Извини, придётся тебе ещё с нами денёк побыть, - улыбаясь сказала она, подавая жаркое, - а сейчас ужин и по домам. - А я хотел ещё всех собрать, попрощаться, - озвучил он свои планы. - Завтра соберёшь, заодно и новую заведующую представишь, - посоветовала она. - Ирина не звонила? – поинтересовался он. Отсутствие Вайсман его волновало меньше всего. - Нет, а что должна была? – удивилась Геллер. - Я думал, позвонит, пожалуется, - протянул Гена. - С какой радости? Опять что-то не так сделал? – замерла она в ожидании ответа. - Я нет, а она руку сломала, - поведал он. Елена всплеснула руками: «О, господи! И что теперь?» - Ничего! Я виноват, - хмыкнул Кривицкий. - А ты-то тут причём? – изумилась Геллер, глядя на шефа в лёгком изумлении. - Леночка, ты же знаешь, евреи всегда виноваты! – хохотнул он, - кажется, вы подружились. Думал, поделится с тобой своим несчастьем. Она платье хотела с длинным рукавом, а теперь как его на гипс натянуть, ума не приложу. - Ой, да за платье вообще не переживай! Всё сделаем в лучшем виде. Рука хоть не правая сломана. - К счастью, нет! Но из-за этого пришлось выслушать потоки слёз и необоснованные упрёки. - Не переживай, нормально всё будет, - приободрила она и спросила, - она завтра прилетает? - Ну да, вечером встречаю, - подтвердил Кривицкий, признавшись, - скорей бы уже. Ужасно соскучился.

***

      Дома ему позвонила Ирина. Он попытался узнать результаты её обследования, но она сказала, что не хочет говорить об этом, потому что не хочет загружать его своими проблемами. На возражения Геннадия, что он теперь напротив будет думать только об этом, она ответила лишь одно: «Причин для истерики нет, успокойся, Кривицкий. Но мне так приятно, что ты волнуешься обо мне». После чего он еще немного посидел в Сети, и поняв, что безнадёжно отстал от жизни и ничего не понимает в молодежном сленге и взглядах на жизнь, выключил телефон и погрузился в сон.       Внезапно его сон прервался звонком домофона, который разрывал сознание, но спросонья Геннадий мало что мог понять, он лишь вышел в прихожую на автомате и сонным голосом спросил: «Кто?» - Здравствуйте, Геннадий Ильич. Это Орит Вайсман, откройте, - раздалась еврейская речь, у её обладательницы был приятный грудной голос. Сон Кривицкого как рукой сняло. - Не понял?! – он открыл замок и начал торопливо натягивать шорты и футболку.       В дверях действительно появилась молодая женщина модельной внешности в легком брючном костюме и сумкой в руках. Яркая брюнетка с шикарными волосами до плеч откровенно оценивающе смотрела на него. Проводя параллель, он вспомнил, что несколько лет назад он также ввалился в квартиру к Егоровой, с той разницей, что на дворе был вечер, а не час ночи, как сейчас. - Чемодан поможете внести? – обратилась она, глядя на опешившего Геннадия. - Но вы должны были приехать только завтра! – пролепетал он. - Так уже завтра и есть! – парировала она. - А почему вы не в гостинице? Меня никто не предупредил, что вы появитесь здесь, - он пытался осмыслить происходящее, но понимал, что в любом случае выглядит полным идиотом. - Конечно, можно было. Но зачем переплачивать, если есть ведомственная квартира? Место же всем хватит? – игриво улыбнулась она, пропуская Кривицкого, который по её просьбе втаскивал чемодан в квартиру. - Место конечно хватит, но меня могло здесь не быть. И что бы вы делали? Под дверью ночевали? – спросил он, до сих пор не веря в происходящее.       Он действительно не думал, что приехавшая заведующая может выставить его из квартиры, да ещё и ночью. Об этом с руководством клиники они даже не говорили. Еще хорошо, что сейчас здесь нет Егоровой. Иначе… Он даже побоялся представить, чтобы было, если сейчас она находилась не в Москве. Еще больше он порадовался, что сеанс видеосвязи тоже был закончен и Ира сейчас видит, как минимум третий сон. - Но вы же здесь? Значит, я всё сделала правильно, - привела она решающий аргумент. - Хорошо, – согласился он и на правах пока еще хозяина спросил, - есть будете? Правда у меня особо ничего нет. Чай, кофе и могу бутерброды сделать. - Да, я бы не отказалась. Но сначала душем хочу воспользоваться. Не возражаете? – она уставилась на него своими миндалевидными карими глазами. - Нет, сейчас полотенце дам, - по привычке сказал Гена, но в ответ услышал. - Не надо, у меня всё своё. Я же не в гостиницу приехала, - усмехнулась она и добавила, - а к себе домой. - Понимаю, но сейчас я не могу уйти, извините. Вам придётся потерпеть меня до утра, - оповестил ее он, давая понять, что также не намерен по ночи покидать квартиру, чтобы сделать ей хорошо. - Ничего страшного. Это мелочи. Вы ведь завтра съедите? – в её устах это прозвучало скорее, как убеждение, чем вопрос. - Да, конечно, - кивнул он и скрылся на кухне.       За чашкой кофе и бутербродами, Орит пыталась вести беседу, задавая вопросы о клинике, о врачах и даже о причине того, почему Кривицкий решил уехать из Хайфы. Он оставался учтивым и деликатным, но объяснение с незнакомкой не входило в его планы.       В конце концов, видя, что посиделки затягиваются, он произнёс: - Пора спать, нам рано вставать в клинику. - Ничего подождут, - отмахнулась она, и продолжила, - а у вас что семьи нет? - С какой целью интересуетесь? – быстро среагировал он, но был несколько ошарашен вопросом брюнетки. - Да, так, - она пожала плечами и поблагодарив за кофе, согласилась, глядя на часы – действительно спать пора. - Я вам постелю на диване в гостиной, - оповестил он сразу дав понять, что пока свою кровать он не уступит. - Без проблем, - легко согласилась Орит и приняв от Геннадия комплект постельного белья и подушку с покрывалом, отправилась спать в гостиную. Кривицкий, зайдя в спальню, быстро разделся и нырнул под одеяло.

***

      Он проснулся от прикосновений к его лицу. - Не понял? – шарахнулся он от нежной руки, обладательница которой сидела на его кровати в шелковой пижаме на тонких бретельках и даже не думала никуда уходить. - Что тут не понятного? – наклонившись прошептала она, - может поближе познакомимся. Наведём, так сказать, мосты? - Вы с ума сошли? Я вам что, повод давал? – спросил он и попытался отстранить её руку от своего лица. - А нужен повод, чтобы понять, что тебе нужна женщина? Ты - одинокий мужчина, я тоже одна. Вот и весь повод! – ее объяснение было простым, но в то же время в нем сквозила неприкрытая наглость, граничащая с хамством и похотью.       Кривицкий начал заводиться, теряя терпение. - Бля, да с чего вырешили, что вы мне интересны? – от возмущения он перешёл на русский, даже не замечая, что Орит его просто не понимает, - выйдете из моей спальни и дайте мне поспать.       Женщина не только не понимала его возмущений, она даже не хотела его слушать. Вместо того чтобы поинтересоваться, что он ей говорит, она прильнула к его губам в жарком и требовательном поцелуе.       Матерясь и вырываясь из ее объятий, он осознал, что говорит на русском, и перейдя на иврит вновь попытался отстраниться и произнёс: «Руки уберите! Вы мне противны!» - Никогда не поверю, что могу быть противна, - игриво заметила брюнетка, оголяя свое плечо и грудь, - ты первый, кто говорит мне об этом! - Не ведите себя, как последняя проститутка! Я вижу вас первый раз в жизни, – окончательно взорвался Кривицкий.       Он понимал, что сейчас возможно лишь два пути развития событий или он ударит эту женщину, или ему придётся покинуть квартиру. Уйти и оставить Вайсман одну в квартире, где полно их с Егоровой вещей и его документов он не мог. Ударить её тоже было запредельно. Но ее похотливость и разнузданность переходили все границы. - Прекратите! Вы унижаете прежде всего себя! Если вы не остановитесь, я буду вынужден применить к вам силу! Вы меня вынуждаете, - предупредил Геннадий. - Так я и хочу, чтобы вы применили ко мне силу! – всё раздражение и недовольство Кривицкого пролетало мимо фигуристой особы. Её цель была ясна и этой целью был хозяин квартиры. - Я начинаю сочувствовать своим подчиненным! – Гена был не только зол и взбешен, он был раздосадован, только теперь до него дошло предупреждения Геллер. — Это уже мои подчиненные, - ухмыляясь, произнесла она и вновь навалилась на него, касаясь своей обнажённой грудью его шрама.       «Эта женщина – охотница на мужчин! Но зачем ей нужен он? Ноги его завтра не будет в этой клинике! И она же знает об этом! Тогда какого ей надо? Зачем ей всё это? Зарубку поставить, что переспала с бывшим завом клиники. Заполучить его как трофей. Вот не угадала!» Кривицкий был просто в ярости. В первые в его жизни возникла такая ситуация, когда его откровенно домогались и более того, предлагали себя.       Он подскочил с кровати, поняв, что всё слова бессмысленны. Сгреб в охапку полуголую похотливую самку и вытолкал ее за двери, после чего быстро закрыл замок, наконец поняв, для чего он был врезан в двери спальни.       Конечно, спать после такого он не мог. Возмущению не было предела. «Ничего себе начальство!» Думал он с раздражением и негодованием. «Как она работать будет, если у неё все мысли только об одном! Озабоченная какая-то, ненормальная. Надо Лену предупредить. Как она с ней работать будет. Вот же стерва!»