КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВЕРНЫЙ ДРУГ II

***

      Московский борт задерживался из-за непогоды. Кривицкий нервничал. Весь день был на нервах. Реакции зашкаливали. Ему казалось, что ещё немного и он просто взорвётся от переполнявших его эмоций. Наконец объявили о приземлении долгожданного рейса. После таможенного досмотра начали появляться первые пассажиры, Гена рванул к прибывшим, в надежде, что Ирина будет в числе первых. Но увы, ждать пришлось довольно долго. В конце концов, он увидел её. В своем любимом сарафане бохо, с небольшой дамской сумочкой через плечо и, конечно, загипсованной рукой. - Егорова! – воскликнул он, подлетел к ней и, обняв одной рукой, крепко прижал к себе и поцеловал в губы, - ну, наконец-то! Что так долго, бриллиантовая моя? - Ген, тише! – тихо сказала она, улыбнулась и чмокнула его в щёку, - таможенный досмотр был как в кино.       Она многозначительно потрясла загипсованной рукой перед его носом, на что он взял ее руку и коснулся губами кончиков пальцев, которыми она пошевелила. - Как долетела? – Кривицкий даже не думал выпускать её из своих объятий, лишь немного ослабил хватку и уменьшил децибелы. - В Москве непогода, еле-еле вылет разрешили. Пошли, багаж ещё получить нужно, - она потащила его к месту выдачи багажа. - Ир, какой багаж? У тебя же рука. Что ты там могла привезти? – он недоумённо посмотрел на неё, но вскоре увидел свою дорожную сумку на багажной карусели и потянувшись за ней, возмутился, - Егорова! Ты обалдела? Такую тяжесть одной рукой тащила! Там что кирпичи?       Она засмеялась и объяснила: «Нет, тебе гостинцы передали. И Фаина, и Александра Сергеевна, и даже отец! Там грибы, варенье, настойка и твои любимые пирожки. Я не могла отказаться». - В Израиле грибы закончились? – ошалело посмотрел он и покачал головой, - или я в Москву уже не еду? Зачем всё тащить надо было? Мы через три дня на Кипр улетаем. Предлагаешь туда с вареньем лететь? Ну, ты мать даешь! То Коту десять пачек корма тащишь, то мне - всю бакалею. - Кривицкий, я ещё прилететь не успела, ты уже весь изворчался! Тащишь сумку, вот и тащи молча.       Она легкой походкой шла к выходу аэропорта в то время, как Геннадий, пыхтя и утирая ладонью пот со лба, волок злосчастный баул, у которого подвернулось колесо и из-за этого багаж никак не хотел ни ехать, ни облегчить еврейскую участь встречающего. - Я же о тебе беспокоюсь. Она же тяжёлая! – проскулил он. - Я же не на себе её тащила. Самолёт доставил, а в аэропорт меня Брагин подкинул. И вообще, мне с этой рукой все помогали. Хватит обо мне. Давай, рассказывай, как ты, - не обращая внимая на взмокшего Кривицкого, скомандовала Ира.       Он пропустил её просьбу мимо ушей, ища глазами свою машину и прикидывая, сколько еще ему корячиться. Как назло в поле зрения не было видно ни одного грузчика.       «Нормально вечерок начинается! Всё в стиле Егоровой! Осталось ещё спину сорвать и про интим можно забыть! Наверное, надо было с Вайсман покувыркаться, как Геллер сказала, для равновесия. Еще надо как-то объяснить почему не домой едем…». Все эти мысли толкались в голове у Кривицкого, пиная и перескакивая друг через друга. Он довольно прилично отстал от своей спутницы, которая уже стояла около машины в нетерпении. - Ну, что ты возишься, Ген. Живее давай! – она выдернула его из раздумий, - ты меня вообще слышишь? Ключи от машины где? - Сейчас, - он остановился около машины, переводя дыхание. Открыв багажник, он забросил уже ненавистную сумку и выдохнул, - всё теперь можем ехать!       По дороге в Хайфу она вновь спросила: «Ген, ты мне ничего не сказал про себя. У тебя что-то случилось?» - Ну, можно и так сказать. С клиникой сегодня прощался, - пробормотал он. - О, у тебя же сегодня начальство приехало. Ну и как? Красивая? - не утерпела Ира. - Красивая, - он кивнул в подтверждении её слов. - Кривицкий! – она стукнула его гипсом по колену. - Больно же! – сморщился он, - что не так? - Хоть бы соврал! – воскликнула Ирина. - Зачем? Я не хочу опять на Несут! И не хочу, чтобы мой телефон опять в сметане плавал! – честно признался он. — Это при чём? – не поняла она. - При том, что у Лены всё равно всё выведаешь. И если баба красивая, я что должен сказать, что она уродина. Ты же сама потом спросишь, зачем я соврал. Я еще жить хочу! – откровенно поведал он. - Ладно, - снисходительно произнесла Ирина, - извини, не рассчитала. - Егорова, ты вообще знаешь, что у тебя рука тяжёлая. А теперь с гипсом и подавно. Можешь махать им сколько угодно, только не по голове, умоляю, - заржал Кривицкий. - Ген, опять смеешься? – надулась она, - я же не специально. Ну так что в клинике? Мне кажется, ты не очень хочешь об этом говорить или я ошибаюсь? - Да, что говорить…, - в салоне повисла пауза, после которой он проронил, - не думал, что так тяжело будет.       Она заметила, как он поджал губу и произнося последние слова его голос задрожал. - Ты, чего? Ген, ты же говорил, что не жалеешь? - Теперь видя, на кого я их оставил, я не уверен, что поступаю правильно. Она просто всё развалит или коллектив разбежится сам, - предположил Геннадий. - Что похлеще меня? – подковырнула Павлова.       Он усмехнулся: «Если бы она была такая, как ты, у меня бы за них душа не болела. Думаю, Лена тебе позже всё расскажет. А сейчас я не хочу о ней говорить. Она мне не приятна! »       Он постарался сменить тему, спросив: «Есть хочешь?» - Да, нет, я в самолёте ела, - мотнула головой она, - до дома потерплю. - Ириш, тут такое дело, - попытался объяснить он.       Павлова насторожилась, чувствуя, что её сломанная рука полная ерунда по сравнению с тем, что сейчас скажет ей Кривицкий. - Что еще? Мы не летим на Кипр? Или ты другую нашёл? Или опять решил соскочить? – она начала сыпать вопросами. - Нет, нет. Подожди. Давай я всё по порядку расскажу, - попросил Гена, надеясь, что она даст ему высказаться и не будет его перебивать, хотя бы первые несколько предложений, - поесть нам нужно или сейчас в каком-нибудь ресторанчике, или по приезду что-нибудь закажем, потому что дома ничего нет. - Давай, пиццу закажем? – предложила она, - сейчас бы съела «Четыре сыра» с превеликим удовольствием под бокальчик хорошего красного вина. Как смотришь на такой вариант? - Я только за, - улыбнулся он и сбавив скорость, потянулся к ней за поцелуем. Она поняла его намек и подставила щеку. - Ириш, но это еще не всё, - продолжил он, собравшись духом, - сегодня мне пришлось съехать с квартиры. Я снял отель. - Опять? – спросила она, не понимая, почему его опять потащило в гостиницу. - Да. Помнишь же, что квартира ведомственная, новое начальство приехало и мне пришлось, с вещами на выход. Геллер предложила своё жильё, но я отказался. Думаю, ты бы не хотела жить в доме полном детей, - предположил он. - Ну, такое себе удовольствие. Но надеюсь, это не Кармель? – она с опаской посмотрела на него. - Нет, - улыбаясь, он замотал головой, - очень простой номер в гостинице "Эден". Маленький и уютный, там есть своя кухня в номере. На случай, если жареной картошки захочешь.       За разговорами, она не заметила, как они подъехали к зданию отеля.

***

      Оказавшись в номере, Ирина огляделась. Кривицкий действительно не обманул. Номер был небольшой, но уютный. И если учесть, что здесь они не задержатся надолго, то её всё устраивало. Около двери она обнаружила чемоданы, которые Гена привёз с квартиры. Она вздохнула и хотела затащить свой вглубь номера, но на пороге ванны возник мужской силуэт и, выхватив ручку чемодана из её руки, прошипел: - Егорова, если мне сегодня суждено сорвать спину, то так тому и быть. Но не смей таскать тяжести! Поняла? - Генка, напугал, дурак! – она замахнулась на него загипсованной рукой, потом вспомнив, что теперь она всегда при боевом оружии, засмеялась и обхватив его шею здоровой рукой, прижалась губам к его рту так сильно, что у Кривицкого перехватило дыхание и начало сносить крышу. - Ириш, сейчас пиццу доставят, - единственное, что смог выдавить он, но его пальцы не хотели подчиняться никаким сигналам разума. Они уже пытались нащупать знакомую молнию на сарафане. В ответ ее пальцы правой руки расстёгивали пуговицы на рубашке того, кого она хотела с того момента, как увидела в аэропорту Тель-Авива. - Я так соскучилась по тебе, Кривицкий! – выпалила она, - к чёрту эту пиццу!       Эти слова были просто мёдом для его ушей, сигналом для близости, которую он жаждал. Страстно целуя её губы, лицо и шею, он понимал лишь одно, остановиться он уже не сможет. И пусть принесут хоть десять пицц и ящик вина, это уже ничего не изменит.       Они даже не успели понять, как оказались на заправленной кровати, на которой лежали халаты и другие принадлежности для ванны. Всё это в один миг было сброшено на пол, за сим последовали остатки одежды, которые явно мешали.       Он провёл кончиком языка по её мочке, зная, что в ту же минуту она издаст сладостный стон. Рука скользнула между грудей и замерла, ожидая очередного импульса разгорячённого тела женщины, который не заставил себя долго ждать. Она коснулась языком его губ и его рот приоткрылся, готовый к соитию в глубоком всепоглощающем поцелуе.       Прикосновение его пальцев по ее шелковистой коже продолжились. Рука начала ласкать мягкий живот и внутреннюю поверхность бедер, ощущая, как тело начинает выгибаться навстречу его ласкам.       Его поцелуи переместились на возбужденные груди и затвердевшие соски, а пальцы пошли дальше, совершая безумный танец и вызывая сладостные стоны и невероятное возбуждение плоти. Применив технику фингеринга, он постепенно набирал обороты, начав с ласки клитора, затем вошёл в неё пальцами, поэтапно ускоряя темп движений. Последовал первый оргазм, настоящий фейерверк чувств и ощущений. Даже при том, что сломанная рука мешала до невозможности, они просто отказывались замечать этот гипс преткновения.       Найдя удобную позу, она оседлала его и, опершись ему на грудь здоровой рукой, сама контролировала буквально всё. Наклонившись вперёд, она касалась своей грудью его торса и впивалась губами в его плечи. Он поддерживал её за талию и бедра, пока полностью не отдался ей, переживая ранее неведомые ему ощущения. Раскрепостившись, она дала волю своим тайным желаниям, которые когда-то вынашивала и не осмеливалась озвучить даже себе самой. Но она знала, что только он поймёт и поддержит ее в желании получить больше удовольствие и доставить минуты наслаждения не только себе, но и ему.       Тело напряглось и выгнулось до максимума и внезапно расслабилось, она чувствовала, как будто он накрыл ее мягким, теплым одеялом, хотя сам он в этот момент испытывал нечто похожее и ощущая, что она выбилась из сил, обнял её и прижал к себе, уткнувшись в ее белокурые пряди. На обоих навалилась усталость и расслабление, и они уже были готовы заснуть, как раздался звонок в двери.       Чертова пицца не смогла помешать их близости, которой они не смогли противостоять. Она прибыла вовремя вместе с бутылкой прекрасного гранатового вина.