КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВЕРНЫЙ ДРУГ II

***

- Кривицкий, ты вставать собираешься? – спросила Павлова, накидывая халат и пытаясь встать с кровати. За окном уже давно палило яркое солнце. - И тебе доброе утро! – потянулся Гена. - Какое утро? Почти обед! – проворчала она. - Я не хочу вставать, хочу целый день в постели проваляться. Кто мне может запретить? – улыбнулся он и потянулся к ней, пытаясь ухватить за полы халата. - Валяйся, - она увернулась от его рук и добавила, - только сначала все дела сделай. — Это какие? Я безработный, готовый жениться мужик. У меня нет никаких дел. Есть только одно дело, любить тебя, - он вновь попытался обнять ее, выскользнув из-под одеяла. - Облезешь, - она отпихнула его и показала перед его носом загипсованную руку, - видел? - Угу. А вчера, кажется, он тебе не мешал, - щурясь и улыбаясь своей нахальной улыбочкой, напомнил Гена. - А сегодня очень мешает и хватит скалиться, - она попыталась стукнуть гипсом по одеялу, но он вовремя подставил под руку её подушку, - серьёзно можем поговорить? - Конечно, - мгновенно согласился он и выдвинул предложение, - если обратно ляжешь! - Прямо сейчас, размечтался! – усмехнулась Ира, но понимая, что Кривицкий не собирается вставать, как бы она не пыталась его вытащить из постели, присела рядом с ним. Он тут же вцепился в её руку и провел по ней своими губами. Она попыталась освободиться ладонь от его поцелуев. - Даже насладиться не дают. Эх, нет в жизни счастья! Ладно, уговорила, встаю, - и он, тяжело пыхтя, сполз с матраца.       После чего, держась за поясницу, прихрамывая, направился в ванну. - Ген, ты чего? – глядя на него в замешательстве, спросила Павлова. - Ничего… Треклятый чемодан… Теперь моя спина на твоей совести, - и ворча, он скрылся за дверями душевой кабинки.       Ирина же направилась на импровизированную кухню, вспомнив о пирожках Фаины и о том, что своего мужчину нужно кормить, даже если он и больной. Всё же в тайне она надеялась, что Кривицкий пошутил насчёт спины и это просто его тактическая уловка, чтобы она пожалела его, и лишний раз допустила к телу.       Она подошла к дверям ванной комнаты и заглянула. Гена уже принял душ и стоял полусогнутым, склонив голову, опираясь на раковину. В руке был бритвенный станок, лицо покрывал слой пены. - Ген, правда плохо? – она подошла к нему и забрала станок. - Да, что-то, мать, меня, кажется, круто прижало. Нормальная парочка - у одной гипс, у другого спина, - через силу гоготнул он. - Кривицкий, ну сколько можно смеяться? – она удивлялась его терпению и не понимала, - больно же. - Ириш, там аптечка в моём чемодане, - он посерьёзнел и добавил, - она сверху лежит. Чемодан не таскай. Достань, пожалуйста, там шприц-тюбик с обезболивающим. Иначе, кажется, не разогнусь. - Сейчас, потерпи, - она быстро нашла анестетик, о котором он говорил и, не проронив ни слова, ввела лекарства. После чего резонно заметила, - если чувствовал, что спина болит, почему просто не сказал? Решил в героя поиграть? Всё бы тебе дурачиться. - Не хотел тебя нагружать. У тебя у самой гипс и тут я такой, красавец, - он грустно улыбнулся, - не волнуйся, через пару минут отпустит. - Никаких отпустит, в постель давай без разговоров, - она намочила полотенце и вытерла пену с его лица, - всё потом. - Ну, хорошо. Я часок полежу, потом бомбить бутики поедем, - он начал ощущать действие лекарства и медленно, приняв почти вертикальное положение, двинулся в сторону кровати, - Ириш, не переживай, я дойду. - Завтрак сейчас принесу, - она метнулась за чаем и пирожками. - Да, ладно тебе. Просто рядом посиди, - отозвался он, устраиваясь под одеялом. Но Павлова не стала его слушать и соорудив завтрак, мысленно поблагодарив Фаину за заботу о Кривицком, принесла всё в постель. Он усмехнулся, укусив пирожок, который оказался с яйцом и луком: «Ради такого стоит жениться. Да, Егорова?» - Можешь не жениться, если не нравится. Силой тебя туда никто не тащит, - обозлилась она на него. - И упустить такую возможность? – он подмигнул, - когда бы ты мне еще пирожки в постель принесла? Ну, не сердись. Мне уже легче. Варенье всё Геллерам отдам. После сегодняшнего я его есть не смогу. И грибы тоже.       Ира решила поговорить на отвлеченную тему. До дня бракосочетания оставалось совсем ничего, а у них, кроме документов, ничего не было готово. Пора было брать всё в свои руки. - Ген, ты костюм собираешься покупать? – поинтересовалась она, подлив ему чай. - Спасибо, - он принял кружку из её рук и буднично произнёс, - у меня есть. — Это какой? Синий что ли? – Ира судорожно начала припоминать гардероб Кривицкого, но кроме одного костюма, которому было сто лет в обед, на ум ничего не приходило. - А что разве плохой костюм? – пожал он плечами и отхлебнул чай. - Так, Кривицкий, я сейчас не поняла. Я что за сантехника замуж выхожу? – с укоризной глядя на него, она выдернула из его руки пирожок и откусила, тот оказался с капустой. Она показала ему откусанный пирожок. Это была любимая начинка Гены. Но этот пирожок ему уже не светил. - Возможно, - прыснул он, - а что, если бы я был сантехником, не пошла бы? - Да иди, ты! Идиот! Я серьёзно. Тебе костюм нужен на свадьбу и без возражения, - её слова прозвучали как ультиматум. - Ир, да зачем он мне нужен? Брюки и рубашка более чем достаточно. Я потом куда в этом костюме? Посуду мыть или в Склифе теперь дресс-код?       На тарелке оставался последний пирожок, и Кривицкий схватил его, пока Ира дожевывала украденный у него. Укусив стряпню, он просиял, пирожок был с капустой. - Хватит стебаться. Это уже невыносимо. Серьёзным можно побыть хоть немного. Взрослый мужик, а ведёшь себя, как ребёнок, - слова, брошенные ей, были двусмысленными. То ли она обиделась на то, что он схватил последний пирожок, то ли на сантехника. - Ир, это свадьба, а не вступление в партийные ряды. Сейчас не важно, как ты придёшь на церемонию, хоть в медицинском халате приди, распишут, - он дал понять, что не видит ничего криминального в том, если на свадьбе он будет в обычной одежде. - Но на моём платье ты же настаиваешь, - не унималась Павлова. - Я хочу, чтобы у тебя был настоящий праздник. И я знаю, что ты сама хочешь красивое платье. - Которое тоже будет пылиться в шкафу. Ну, так вот, если ты хочешь мне праздник устроить, то будь любезен, женишок, выглядеть на церемонии прилично. - Я вообще-то сегодня за кольцами собирался. И тут ты со своим костюмом. Хорошо, куплю, - он решил, что легче согласиться, чем продолжать препирательства. - Не, куплю, а купим вместе. Я тебе не доверяю в этом вопросе. Ясно? - Понял. Я должен буду надеть то, что выберешь ты, так? Тогда я тоже выбираю тебе платье, - предложил он. - Да, конечно, сейчас прямо! Даже не мечтай! Вот здесь я точно без тебя разберусь, - твердо сказала она. - Егорова, чё злая такая? Думаешь, я в тюли нечего не смыслю? – и он опять расплылся в улыбке. - Кривицкий, еще звук и точно гипсом получишь, - процедила она, - ты что хочешь, чтобы я стала объектом твоих насмешек? - Тебе можно меня подкалывать бесконечно, а мне значит нет? Умно! - ухмыльнулся он. - Всё, тема закрыта, - она забрала из его рук кружку. - Как скажешь. Спросить хотел, - Кривицкий нервно дернул одеяло на себя, - Артёма на свадьбу приглашала? - Нет, - ответила она и тут же парировала, - можно подумать, ты своих приглашал. - Ир, я сейчас серьёзно спросил. Вот зачем ты начинаешь? - он уставился на нее в ожидании ответа. - А я серьёзно ответила. У него своя жизнь, у меня своя, - припечатала она. - Боишься, что не одобрит? - задумчиво спросил он. - А ты не боишься, что твои не одобрят? - ответила она вопросом на вопрос. - Я моим параллелен. Даже если гарем заведу, им всё равно, - он вновь усмехнулся, но во взгляде промелькнуло сожаление. - Они сказали или сам решил? - попыталась уточнить она. - Ир, у них своя жизнь, у меня своя. Всё так же как и у тебя, - вздохнул Геннадий. - А ты бы хотел, чтобы они были на твоей свадьбе? - она продолжила допрос. - Не знаю, даже не думал. Всё, Егорова, хватит хандрить. Иначе сейчас договоримся. Главное Геллеры будут и достаточно. Собираемся и по магазинам. Ещё в агентство надо заскочить твои документы отдать и кое-какие детали уточнить, - набросал он ей план действий на день. - А ты что уже в агентстве был? – изумилась она, не понимая, когда он успел. - Не поверишь! – он развёл руками и вновь просиял, — это я, по-твоему, только в кровати валяюсь, и ничего не делают. - Ты просто противная морда, Кривицкий! Тихушник! – возмутилась она. - Сам знаю. И ты знаешь. Одному удивляюсь, зная всё это, почему замуж за меня согласись выйти? А ведь такая партия была с Алениковым! Такого мужика упустила! – заржал он, отбиваясь от размахавшейся руками Ирины. Она всё же задела его плечо своим гипсом и Кривицкий завопил, - ну, больно же! - Я предупреждала! – она вновь пригрозила сломанной рукой, - и если ты ещё не понял, то говорю первый и последний раз: «Я тебя, дурака такого, люблю!» — Это сейчас ты сказала, я не ослышался? – Кривицкий прикинулся полным идиотом. - Ещё слово и я разведусь! – засмеялась она. - Ты ещё даже замуж не вышла, - подколол он ее и укрылся с головой одеялом, давая понять, что прекрасно осознает тот факт, что может получить гипсом еще раз. Но буквально через пару секунд высунул взлохмаченную голову и улыбнувшись, произнес, - спасибо за завтрак, Егорова. - Пожалуйста, лохматая голова. Подстричься не забудь перед свадьбой, - она наклонилась к нему и нежно дотронулась губами до его губ. — Вот это ты сейчас зря, Егорова, - он попытался отстраниться, но почувствовав болезненность в пояснице, пробормотал, - пользуешься моей беспомощностью, знаешь ответить не могу. Ну, погоди, отпустит спину, никакой гипс тебя не спасёт! - Молчи уже, женишок! - произнесла Ира и пристроилась ему под бочок.