Загадочный Лес ч.4 Весы Фемиды

«Ну почему, почему их ещё нет? — волновалась Ольга, всматриваясь в даль. — Что же они не идут?» Лена, стоящая рядом с ней, взглянула на неё и понимающе улыбнулась: — Никак не дождёшься своего Лаура? Сейчас придёт, куда он денется? — Тебе не понять, — вздохнула Ольга. — Ты ведь не знаешь, что это такое — полюбить, а потом расстаться на целых полгода… — Ты сама выбрала Старшего, — заметила Лена. — Тогда я не задумывалась об этом… Впрочем, все собравшиеся уже нетерпеливо переговаривались. С минуты на минуту должен был начаться Праздник Возвращения. Сегодня всех девчонок, вернувшихся из фриалов, назовут нимфами, а ребят — сатирами. Только Старших пока что-то не было видно. Брат короля с женой уже заняли подобающие места. Альберт стоял возле Нелли и что-то шептал ей на ухо. Жители Леса, устав смотреть в одну сторону, восхищённо разглядывали ослепительное одеяние девушки. Но вот ликующие крики потрясли собрание. В конце аллеи показалась первая пара. «Не они», — мгновенно разглядела Ольга. Старший и теперешний сатир вышла на поляну. Поскольку мальчики уходили во фриал в более позднем возрасте, по сравнению с девочками, сатир выглядел почти совсем юношей. Между тем приходили всё новые и новые пары. В этом году их было много… Вдруг у Ольги дрогнуло сердце. На поляну вышел Камилл со своей нимфой. Бывшие у них на пути почтительно расступились: Отец пользуется в Лесу безграничным уважением. Через несколько дней Камиллу возвращаться обратно. Он отыскал глазами Ольгу и взгляды их пересеклись. В его лице была неуверенность и тревога. Зачем его огорчать? Ведь она часто думала о нём. Ольга улыбнулась и приветливо кивнула ему; и увидела, как просветлело его лицо, а в глазах отразилось облегчение и благодарность. И вот наконец… «Лаур!» — чуть не закричала она, вскакивая с поваленного дерев. Её сердце радостно забилось. Он прошёл совсем недалеко от неё. Встал, слегка отстранил свою младшую (Ольга знала её имя — Катрин). Повернул голову в сторону Ольги, долго смотрел на неё и потом улыбнулся. Она почувствовала, как у неё немеют руки и слабеют ноги от моментально захлестнувшего её желания. Никогда ей не доводилось испытывать ничего подобного. Она ощутила жар, а потом холод и на подломившихся ногах снова опустилась на ствол, не в силах оторвать глаз от любимого. Ведь они были близки всего два с небольшим месяца; потом Лаур ушёл во фриал — исполнять свой долг учителя Закона. И Ольга провела одна столько ночей… Как прошёл Праздник Возвращения? Она не помнила. Девушка очнулась, лишь когда запели гимн, и машинально принялась подпевать, по-прежнему не сводя глаз с Лаура; вновь ощутив, как по её спине прокатывается дрожь, когда он останавливал на ней взгляд. Заключительная речь короля, прощание… Давно ли Ольга сама стояла на месте Катрин и также, не отрываясь, глядела в его колдовские зелёные глаза? Всё? Кажется, прошла целая вечность. Пары рассыпаются, нимфы и сатиры прямо из рук Старших переходят в объятия родителей и сгорающих от нетерпения друзей. Ольга на обмякших ногах подходит к Лауру. Ей безумно хочется обнять его, слиться с ним в поцелуе… Но она знает, что ему это не понравится. Он не выносил нежностей на людях. — Ну здравствуй, Ольга, — тихо говорит он, взяв её за руки. — Лаурчик… я люблю тебя… — у неё прерывается голос и она, не выдержав, прижимается щекой к его груди. Улыбнувшись, он тихонько отстраняет её: — Потом, Оленёнок. Идём домой. Она оторвалась от него и случайно заметила, что Камилл тоже на неё смотрит. Лаур обернулся, потом снова взглянул на Ольгу. Она подняла на него вопросительные и послушные глаза. — Подойди к нему, — сказал он. — Почему бы вам не поздороваться? — Я… ну хорошо, — согласилась она. Лаур отошёл к Старшим, а Ольга, помедлив, сделала несколько шагов навстречу Камиллу. Она не знала — что ему сказать… тем более, что Лаур, скрестив на груди руки, спокойно наблюдал за ней. — Столько дней прошло, — тихо заговорил Камилл. — Как ты живёшь, Оля? — Неплохо, — она ковырнула носком ноги землю. Как нелегки шаги к примирению. — А теперь… думаю, будет совсем прекрасно. — Ты продолжаешь злиться на меня? — Нет, Камилл, — возразила она искреннее. — Когда ты стал Отцом, я простила тебе всё. — Мне стоило стать Отцом хотя бы ради этого. Ольга впилась глазами в его лицо. Неужели он не шутит? — У меня будет только семь дней, — помолчав, сказал юноша. — Может быть, зайдёшь ко мне? Я… о многом передумал за этот Год и так и не успел как следует извиниться перед тобой, — в его голосе, таком грустном, была просительная интонация. — Не знаю, — ответила она. — Я теперь — не свободный человек. Приду, если Лаур позволит. — Да-да, конечно, — печально согласился он. Лаур негромко окликнул Ольгу. — Прости, я пойду. До свидания, Камилл. — До свидания. Я всё-таки буду надеяться, Оля… Она повернулась к нему спиной. Ей почему-то стало грустно. Нет! Она немедленно отогнала это чувство. Камилл из-под полуопущенных век видел, как Ольга подошла к Лауру и, потянувшись, коснулась губами его щеки. Он обвил её одной рукой и они удалились вглубь аллеи. Камилл склонил голову и подавил глубокий вздох.

* * *

Ольга и Лаур подошли к своему дому. Да, отныне домом Ольги было это жилище в Обители Старших. Здесь провела она одна целых шесть месяцев. Дом, в котором она жила когда-то раньше, за миллион лет до того, как пришла к Лауру, больше ей не принадлежал. Ей было неуютно поначалу, когда она осталась в этом доме одна, но другого выхода не было. Испокон века так сложилось в Лесу — девушка, всерьёз полюбившая Старшего, должна была жить с ним в Обители. Другого дома у неё просто не было. Но к Ольге никто бы не посмел отнестись непочтительно, ибо Лаур был одним из самых опытных и авторитетных Старших; тем более что Ольга в ожидании его жила здесь тише воды — ниже травы… Когда Лаур закрыл дверь и шагнул из прихожей в зал, он просто обомлел. Все окна, все цветочные горшки на стенах были оплетены ветвями лавра. На стене висел большой лист бумаги, напоминающий календарь. На нём Ольга написала числа, от одного до ста восьмидесяти трёх. Каждое число было перечёркнуто крест-накрест. Лаур понял, что Ольга каждый день зачёркивала числа, отделяющие её от встречи с ним. Единица была зачёркнута жирнее всех — видно, девушка в порыве радости вырисовывала этот крест долго-долго. В комнате всё сверкало. Его наука! На столе стояла ваза с целым снопом его любимых бордовых георгин. Ольга ободрала всю клумбу в Обители, но, видимо, Старшие поглядели на это сквозь пальцы. Лаур подошёл к стене и сорвал календарь. Потом обнял Ольгу: — Родная моя, Оленёнок… Как же ты жила без меня? — он запрокинул вверх её лицо. — Вот так и жила, — прошептала она. — А теперь ты рядом, но мне до сих пор не верится. — Скоро поверишь… — пообещал Лаур, нежно проводя ладонью по её щеке. …Он осторожно высвободился из её объятий, когда Ольга, разгорячённая бредом, незаметно задремала. Лаур, улыбаясь, коснулся её волос, в беспорядке разметавшихся по подушке и поднялся. Подошёл к окну и, одевшись, раздвинул шторы. Уже смеркалось. Ольга, разбуженная лёгким стуком, открыла глаза. — Лавр, — тихо позвала она. Старший обернулся. — Лавр, извини. Уже совсем поздно, а я даже не предложила тебе пообедать. Мы как-то уж слишком неожиданно оказались в кровати. — И уж совсем неожиданно стемнело, — смеясь, поддержал он её. — Мой любимый мужчина умирает с голоду… — сказала она жалобно. Лаур подошёл к ней и поцеловал: — О нет, что ты. Единственный вид голода, который меня терзал… — Хочешь сказать, что я его уже удовлетворила? Лаур опрокинул её на подушки и они снова слились в поцелуе. Вечером она всё же уговорила его сесть за стол, не слушая никаких возражений, что утренняя порция алькора прекрасно заменила ему завтрак, обед и ужин. «Знаю я твой алькор», — заявила Ольга и была в этом, конечно, права. — Тебе было очень тяжело с младшей? — спросила она за обедом (или всё-таки за ужином?) — Да, если признаться, непросто. Она отняла у меня много сил… но, наверное, бывает и хуже. — Я думаю, теперь она шёлковая? — Где там, — усмехнулся Лаур. — Я, конечно, обломал её немного, ей пришлось поубавить свою дерзость и выучить Закон. Но боюсь, смирения Катрин хватило только на фриал. Мы ещё поговорим о ней, но попозже, хорошо? — Да. Ты прав. Лаур, — спросила она грустно. — Ты пойдёшь на Праздник Изольды? — А как же иначе, Оленёнок? Ведь этот праздник проводится лишь раз в полгода для Старших, вернувшихся из фриалов. Я не могу не пойти. Она взяла его ладонь, прижала к своей щеке. — Но ведь он продлится всю ночь… — Завтра у нас будет весь день. — Я столько ночей провела одна… Лаур улыбнулся и погладил её руку: — Я уложу тебя в постель и буду ласкать, пока ты не уснёшь. А потом уйду незаметно… и также незаметно вернусь. Ты крепко уснёшь и не почувствуешь, что меня нет рядом.

* * *

На рассвете Лаур вернулся. От костра и от разговоров всю ночь у него слегка кружилась голова. Да надо же ещё додуматься — перед рассветом пойти на речку! Идея Даниэля. Правда, это было вынужденное решение: все они насквозь пропитались дымом. Но вода была прекрасной. «А ведь Даниэль-то, кажется, неплохой парень, — подумал Лаур. — Конечно, он ещё мальчишка и самовлюблён донельзя… но это пройдёт. Год он провёл, вроде бы, удачно. А ведь первый Год во фриале — это так важно… и совсем непросто». Он вспомнил свой первый Год, и своего первого младшего — Огюстэна. Теперь мальчик уже с него ростом. Надо будет непременно встретиться с ним… Лаур, потянувшись, скинул размокшие от росы сандалии. Подошёл к Ольге. Она спала, безмятежно раскинув руки, в той позе, в какой он её оставил. Он долго любовался Ольгой, вспоминая, как тосковал по ней во фриале, как рисовал её лицо в блокноте, стараясь восстановить в мельчайших подробностях родные черты. Но, наверное, он был неважным художником, и потому ни разу Ольгин портрет не удался ему так, как он мечтал. Спать Лауру не хотелось, особенно после этого купанья. Он некоторое время бродил по дому без всякой цели, потом решил-таки разбудить Ольгу. Ему было жаль будить любимую так рано, но он успел соскучиться по её нежному голосу. Лаур сел на кровать возле неё и принялся легонько целовать и гладить её лицо, шею, плечи… Ольга ещё во сне начала улыбаться, потом открыла глаза и потянулась к нему губами. — Доброе утро, любимая. — Доброе утро… Ой, а я и вправду не заметила, как прошла ночь. — Видишь, я же говорил. — Ну, как прошёл Праздник Изольды? — Да как обычно, — пожал он плечами. — Костёр, разговоры, воспоминания… — Дай мне зеркало, — неожиданно потребовала она. — Зачем? — удивился Лауру. — Посмотрю, что ты со мной сделал. Он, смеясь, взял с тумбочки зеркало и протянул ей. Ольга взглянула в него мельком, потом подняла на него глаза, сияющие любовью и произнесла голосом, полным упрёка: — Лавр, вот что ты наделал? — А что такое? — У меня же вся губа распухла! Он взял её за подбородок: — А ты об этом жалеешь? — Мне теперь хоть из дома не выходи. — Ты об этом жалеешь? — повторил он. — Нет… я слишком долго этого ждала. Но… как я пойду в парсенон? — Могу я сходить, — улыбнувшись, Лаур отпустил её. — Досыпай, если хочешь. — Не хочу, — покачала она головой и поднялась. — Я пока приберусь и разожгу жаровню… Когда Старший вернулся из парсенона, Ольга быстро приготовила завтрак из принесённых им продуктов. Наконец-то Лаур мог насладиться своими любимыми блюдами, плюс после полугода фриальского поста они казались ему ещё более изысканными. — Расскажи мне про праздник Изольды, — попросила его девушка. — Что ты хочешь знать? — спросил он странно задумчиво. — Ну… почему он так называется? — Позволь я опущу эту страницу истории нашего Леса, — нахмурился Старший. — Поверь мне, лучше тебе об этом не ведать. Ольга изумлённо уставилась на него: — Ты мне не расскажешь? — Нет, уволь. Это тёмное пятно нашей истории. Оно осталось далеко в прошлом и лучше, если оно будет всеми забыто. — Ладно… а что вы сейчас делаете на этом празднике? — Да ничего. Сидим у костра, разговариваем. Вспоминаем фриал, своих младших. Я говорил о Катрин, ну, каждый о своём. Делимся опытом — всякое ведь случается. — Интересно? — Как тебе сказать? — пожал он плечами. — Полезно, особенно для начинающих Старших. — А другие знают об истории этого праздника? — заинтересовалась девушка. — Подавляющее большинство — нет. Только некоторые Бывшие Старшие. — Лаур, это на самом деле было настолько… страшно? — В глазах настоящего — да. Но в своё время это считалось нормальным. Ольга, я не стану рассказывать, не проси. — Но зачем тогда сохранили старое название праздника? — Просто оно привычное… И вот ещё что, пока я не забыл. На празднике ко мне подошёл Камилл и спросил — разрешу ли я тебе с ним встретиться? — Да? И что ты ответил? — спросила она напряжённо. — Что в двенадцать ты будешь у него. Ольга понурила голову и не сразу сказала: — Ты уверен, Лаур… Что мне нужно с ним встречаться? — А что тут такого? До сих пор я доверял тебе, Ольга. — Хорошо… Когда мне вернуться? — Возвращайся, когда он тебе надоест, — усмехнулся Лаур.

* * *

Направляясь на встречу с Камиллом, Ольга испытывала жгучее смущение за свою распухшую нижнюю губу. Ей казалось, (но может быть, она ошибалась) — что Лаур нарочно отправил её к Камиллу с этим украшением… а ведь она вообще не собиралась сегодня выходить из дома. «Как всё-таки тяжело живётся Отцу!» — прогоняя смущённые мысли, думала Ольга. У него даже нет собственного дома в Обители Старших — ведь его домом традиционно считается фриал. И потому ту неделю, что проходит между концом одного и началом следующего Года, ему приходится жить не у родителей, а у кого-нибудь из друзей-Старших. Камилл остановился у Георга, и Ольга недоумевала — как же они будут при Георге разговаривать? И о чём? Ей хотелось, чтобы между ними всё, наконец, стало ясно. Она скажет ему, что любит Лаура. Любит всем сердцем, и в этом нет ни грамма лжи. Полгода — это более чем достаточный срок, который помог ей разобраться в себе и в своих чувствах. У неё осталось только горькое сожаление о том, что Камилл стал Отцом. А какой теперь в этом смысл, когда она любит другого? Она постучала в дверь дома Георга. Открыл ей Камилл и, когда они обменялись приветствиями, объяснил, что Георг ушёл куда-то со своей подружкой. — Он тактично решил оставить нас наедине, — заметила Ольга, проходя в комнату.  — Да, пожалуй. Садись, Оля. Ведь это, как-никак, тоже мой дом. Хотя и временный. Она села и огляделась. — Спасибо, что пришла, — сказал Камилл. — Я боялся — вдруг ты не захочешь меня видеть? — Что ты такое говоришь! — укоризненно возразила девушка. — Я очень рада встрече с тобой. И что нам теперь делить? Мы сами решили свою судьбу. Но мне очень, очень жаль, что ты стал Отцом… — Меня никто не принуждал к этому. — Но ведь все считают, что в этом виновата я, — Ольга пытливо поглядела ему в глаза. Камилл вздохнул и опустился на диван. — Дело было не только в тебе. Мне в самом деле было очень тяжело тогда. Я просто не видел другого выхода. Пытался убежать от Леса… Но, видимо, убежать от себя — невозможно. — Ну и что — теперь тебе стало легче? — горько спросила она. — Ты пошёл на это в отчаянье, я понимаю… но ведь отчаянье проходит, а сделанное уже не изменишь. Когда Лаур сказал мне о твоём решении… я просто не знала, что делать. — Спасибо, Оля, что беспокоилась обо мне. А теперь, прошу — скажи мне честно… у тебя всё хорошо с Лауром? Ты любишь его? Он тут же почувствовал, что его вопрос просто глуп. Достаточно поглядеть на её губы, опалённые знойными поцелуями… — Прости, — смутился Камилл. — Это в самом деле был нелепый вопрос. — Да, я люблю его, — сказала она спокойно. — Разве иначе я осталась бы с ним, смогла выдержать полгода одна в одиночестве? Сидеть дома, не ходить на хоро… — Не ходить на хоро? — удивился Камилл. — А почему? — Лаур запретил мне ходить туда, пока он во фриале. — И ты согласилась? — возмутился он. — Но ведь это жестоко — лишать тебя единственного развлечения! Я не понимаю — во имя чего он это сделал? — Ты будто бы не знаешь, какие правила на нашем хоро? Он не хотел, чтобы моих губ касался кто-то другой. — Боюсь, тебе будет нелегко с ним, — помолчав, сказал Камилл. — У него очень жёсткий характер. — Я лучше тебя знаю, какой у него характер. Но ты уже слышал мои слова — я люблю его и счастлива с ним! — Ольга подняла голову и прямо посмотрела ему в глаза. — Да, мне было тяжело. Но зато сейчас я стократ более счастлива, потому что Лаур рядом. Потому что он благодарен мне за верность и преданность. — Извини… конечно, ты права, — сказал он негромко. — Я хочу сказать, что рад за тебя, если ты счастлива. Поверь мне, Оля — это к лучшему, что всё так сложилось. Давай останемся друзьями. — Мы всегда были друзьями, Камилл… — встряхнувшись, она решила сменить тему, радуясь, что самая тяжёлая часть разговора осталась позади. — А как у тебя прошёл Год? Ты быстро нашёл общий язык с младшей? — Да, она понимала меня с полуслова. — Я всегда завидовала твоим младшим, — улыбнулась девушка. — Нелли до сих пор убеждена, что во всём Лесу нет Старшего лучше, чем ты. — Но ты-то так не считаешь, — усмехнувшись, заметил Отец. — Камилл, не начинай, пожалуйста, снова об этом… — взмолилась Ольга. Они поговорили ещё немного и расстались, как и прежде, хорошими друзьями, ни в чём друг друга не упрекая, и она вернулась домой. Лаур встретил её у порога с какой-то насмешкой по поводу столь быстрого возвращения. Ольга рассмеялась и потёрлась лбом о его плечо.