Загадочный Лес ч.4 Весы Фемиды

— Альберт! — позвала Нелли, прикалывая к плечу белую кружевную бабочку — последний штрих к её воздушному, бело-розовому туалету. Он подошёл и долго, улыбаясь, смотрел на отражение жены в зеркале, перед которым она сидела; потом наклонился и коснулся губами её шеи. — Нелёк, ты ослепительна, как всегда. — Каждый день слышу от тебя одно и то же, — притворно вздохнула она и встала. — Да, Берт… ещё вчера хотела спросить и забыла… Что-то я давно уже не вижу во дворце Таину. — Я спрашивал у Тура. «Мы, — говорит, — повздорили». — Как ты думаешь — надолго? — Да ну, чепуха. Не сегодня-завтра будут просить друг у друга прощения. Но за завтраком ни о чём его не спрашивай, ладно? На экзерсисе мне показалось, что он не в настроении. Нелли возмущённо посмотрела на него: — Неужели ты думаешь, что я настолько бестактна? У Артура действительно было плохое настроение. В столовой он хмуро отозвался на приветствие Нелли, не заговаривая ни о чём, сел на своё место. Видно, от отвык уже завтракать, не видя рука об руку с собой Таину. Нелли и Альберт тоже облюбовали свои места. Завтрак начался в молчании если не томительном, то всё же малоприятном. Две нимфы безмолвно прислуживали за столом. Альберт завёл с Нелли разговор о пустяках; старший брат продолжал хранить упорное молчание. Когда подали десерт, вошёл один из Старших и приложив руку к сердцу, извинился и сказал: — Артур, к тебе и брату пришла девушка. Очень просит её принять. — Ты не мог подождать десять минут? — рассердился Альберт. — Кто дал тебе право врываться во время завтрака? — Виноват, — смиренно согласился Старший. — Но она вся в слезах, синяк на скуле… и вообще выглядит не самым лучшим образом. Это одна из ваших бывших учениц, поэтому я и осмелился… — Синяк на скуле? — нахмурился Артур. Нелли и Альберт встревоженно переглянулись. Артур вытер руки салфеткой и, скомкав, бросил её на стол. Потом поднялся и велел позвать девушку в соседнюю Белую комнату. Альберт и Нелли вместе с Артуром тоже перешли туда. Несколько минут спустя девушка, о которой говорили, вошла в распахнутую Старшим дверь. — Лена! — воскликнула Нелли. — О небо! Что с тобой? — она поспешно бросилась к ней. Её давняя подружка по Школе бабочек… Но что с ней произошло? Она была бледна, её глаза распухли и покраснели от слёз, на скуле, действительно, чернел синяк, наброшенная сверху кофточка прикрывала исцарапанные и ободранные руки. Во всём её теле была какая-то надломленность, кое-как уложенные волосы растрепались. — Что случилось? — с испугом спросила Нелли, заглядывая ей в лицо. Лена поглядела поверх Нелли, глаза её вновь наполнились слезами. Казалось, что она едва держится на ногах. Артур усадил девушку в ближайшее кресло, Альберт налил из графина и протянул ей стакан воды. Она всхлипнула и, благодарно кивнув, сделала несколько глотков. — Лена, что с тобой? — Артур опустился возле неё на корточки. Девушка лихорадочно втянула в себя воздух и спрятала лицо в ладони, видимо, стараясь подавить рыдание. — Ты можешь объяснить — что случилось? Лена отняла руки от лица и, глядя в пол, тихо ответила: — Я… мне стыдно говорить об этом. Но… у кого мне ещё искать защиты? Я не могу держать это в себе… — она собралась с духом и вскинула на него опухшие от слёз глаза. — Сегодня ночью… меня… Я шла домой, и… — её голос сорвался. Артур поднялся и сжал её плечи. — Над тобой… кто-то надругался?! — вскричал Альберт. Лена мучительно закрыла глаза и кивнула, а потом снова спрятала лицо в ладони.

* * *

А теперь пробежимся наскоро по тем годам, которые Лена провела в Лесу. После выхода из фриала, как и все, стала нимфой. Она очень любила животных, и потому имела теперь дело с новорождёнными ягнятами. Она могла пропадать в питомнике часами, задерживаясь там и после того, как её работа заканчивалась. Питомник располагался на окраине Леса, и часто она с восторгом и завистью следила за Старшими, во главе с королём выезжающими на охоту. Ей тоже безумно хотелось научиться ездить верхом… С ранних лет, ещё со Школы, она любила старшего из царственных братьев. Она влюбилась в него с первого же взгляда, и с годами её чувства только росли и крепли. Но Лена очень рано сказала себе, что она — не пара прекрасному властителю Леса. Он всегда казался ей слишком величественным и недосягаемым, слишком мелкой сошкой считала она себя рядом с ним. Лена любила его, как любят радугу или солнце. Артур был приветлив с ней, при нечастых встречах всегда интересовался её жизнью, самочувствием, настроением. Она с улыбкой благодарила его и отвечала, что всё у неё хорошо, она полюбила Лес и счастлива жить здесь… Каждый раз она с горечью убеждалась, что Артур не испытывает к ней ничего похожего на любовь. Он был внимателен, доброжелателен — и только. Так стоило ли ей давать знать ему о своих чувствах? Когда Нелли связала свою судьбу с Альбертом, ей стало особенно тяжело. Почему подруга сумела завоевать возлюбленного, а она не осмелилась? Но если бы она даже и набралась храбрости, теперь было уже поздно: Артур любил Таину. Лена была очень привлекательной девушкой, только, пожалуй, слишком серьёзной. Многие Старшие пытались за ней ухаживать, но она вежливо их отшивала и постоянно оставалась одна. Лишь одному из них она подарила немного благосклонности — юному Даниэлю; за это он дал ей несколько уроков верховой езды. Но когда она почувствовала, что Даниэль настойчиво развивает их отношения в сторону постели — Лена прекратила их встречи, а потом Даниэль ушёл во фриал на свой первый Год, и она опять надолго осталась одна. Ей не хотелось романа со Старшим. Из-за невозможности жениться они никогда не относились всерьёз к девушкам, которые дарили им любовь. Это было для них всего лишь развлечение. Лена знала, что такие Старшие, как Лаур, в Лесу — больше чем редкость. Он относился к Ольге так, словно они уже были крепко связаны Законом. И в этом смысле подруге, конечно, повезло. Но вообще Лене не нравился Лаур, она всегда чувствовала себя напряжённо рядом с ним и похоже, их неприязнь была обоюдной. Почему — она и сама не знала. Правда, Лаура не было целых полгода, и она частенько приходила к Ольге. Иногда они вместе коротали вечера, когда вся молодёжь веселилась на хоро. Лена тоже не очень-то жаловала этот праздник… Потом она познакомилась с сероглазым сатиром по имени Влади́слав. Ей импонировало в нём то, что воспитали юношу по старомодным принципам, и их связывала только дружба. Девушка постаралась скомкать в себе чувство к Артуру, решив, что сможет быть вполне счастлива и с Владеком. …Но вот — эта кошмарная ночь, которая всё скомкала, смешала и облила грязными помоями самое светлое, о чём Лена только начинала задумываться. Владислав вздумал искупаться в речке после дождя, и в результате подхватил сильнейшую простуду. Он лежал в постели с высокой температурой и мучился от жара. Лена приходила к нему, просиживая вечера напролёт возле его постели и с милой настойчивостью заставляя принимать отвары и настойки, которые родители не могли заставить его выпить. Владек шутил, спрашивая её слабым голосом — будет ли она также заботиться о нём, когда станет его женой? Вчера Лена задержалась у него дольше обычного, помогая матери Владислава приготовить растирку от простуды из большого числа компонентов. Потом и отец, и старший брат Владека порывались проводить её до дома, потому что она отказалась остаться и переночевать у них. Но Лена с улыбкой отказалась и от сопровождающих. Она никогда не боялась темноты и полагала, что в Лесу ей опасаться нечего. Девушка попрощалась с Владиславом и отправилась в путь, который был отнюдь не близким. По дороге от дома Владека до её — располагалось восемь постов дежурных. Шесть она благополучно миновала, терпеливо объясняя Старшим причину столь поздней прогулки. На седьмом посту она никого не встретила, а когда уже миновала его… Лена подошла к повороту, резкому изгибу тропы вбок и вздохнула, представляя, как сейчас разберёт постель и ляжет спать. И вдруг кто-то тихо произнёс её имя из-за развесистых кустов. Она остановилась, недоумевая — кто бы мог окликнуть её так поздно? И почему он не вышел навстречу? Лена не успела испугаться, не успела подумать — а может быть, стоит убежать? Она только оглянулась. И тут же сзади и сверху опустился широкий пояс; она не вскрикнула, потому что пояс мгновенно перетянул ей рот. Её руки завернули назад и Лена, отчаянно брыкаясь, почувствовала себя притянутой к сильному полуобнажённому телу. Напавший потащил бьющуюся, как раненая птица, девушку вглубь Леса, подальше от выдающих огней факелов. Повернув голову, Лена разглядела на его лице чёрную полумаску — такие надевали на маскарад. — Ну что ты рвёшься? — шипел схвативший её негодяй. — Хватит строить из себя недотрогу! Лена извивалась змеёй, пытаясь вырваться. Она обезумела от ужаса и едва не задыхалась под поясом. А этот, в маске, ругался сквозь зубы и, награждая её ударами и затрещинами, продолжал куда-то волочь. Он был сильный, как буйвол и на нём, кроме набедренной повязки, ничего не было. Наконец Лена почувствовала под спиной корявое упавшее дерево. — Неужели ты не поняла, что я всё равно сделаю это? — тяжело дыша, он начал привязывать её к стволу невесть откуда взявшейся верёвкой. В отчаянье Лена изловчилась и ударила его ногой колену. Он взвыл, но не отпустил её: — Ах ты дрянь! И, оторвав от ствола ветку, принялся стегать девушку по чём придётся. Потом рванул её за ноги и, повалив навзничь на дерево, связал под ним её ноги, пропустив между ними ствол. Упавшее дерево лежало наклонно; девушка была привязана за руки и за ноги. Торчащий сучок немилосердно впился ей в поясницу. Лена стонала и мотала головой, пытаясь сбросить проклятущий пояс и позвать на помощь, но это ей было не под силу. Напавшего на неё подонка она почти не видела впотьмах, он возвышался над ней, как тёмная скала. Он усмехнулся, погладив её по ободранной от борьбы коленке. — Вот так ты мне больше нравишься, — он опустился на ствол верхом и придвинулся к Лене. — Потом ты будешь принадлежать кому-нибудь одному — скажем, Владиславу, но сейчас станешь моей, и уверяю тебя — никто этому не воспрепятствует… Потом она изгибалась от боли, и он снова усмехался: — Ну что же ты? Пора уже привыкать, если собираешься замуж. Её растрепавшиеся волосы вымокли от слёз, но он не переставал издеваться над ней. Иногда сознание словно ускользало от неё, но насильник пощёчинами приводил её в чувство, говорил: — Продолжим? — и всё начиналось вновь… Лена не знала, сколько длилась эта пытка, но когда он, наконец, отвязал её руки, она не могла пошевелиться — всё суставы затекли от верёвок. — Неплохо поразмялись, да? — он пошлёпал её по щеке. — Что, тебе не очень понравилось? Ничего, это просто с непривычки. Прощай, мне пора, — он поправил маску. — Владеку передай от меня привет! И растворился в темноте… Придя в себя, Лена, морщась от боли, стянула с себя пояс и отдышалась. Потом долго перетирала о шершавый ствол верёвку, которой были связаны её ноги. Она была в таком ужасе, что почти ничего не соображала. Её знобило; липкая дрянь вытекала из неё и засыхала на ногах и платье. Лена рыдала беззвучно, испытывая отвращение к себе; ей хотелось умереть. Она даже не подумала о том, чтобы рассказать о случившемся ближайшему дежурному. Она вообще ни о чём не была способна думать — только бы добраться до дома и так, чтобы ни одна живая душа не встретилась ей по пути… Кое-как девушка пригладила волосы. Вся спина зудела от кровавых царапин и разодранных ссадин. Она дрожала от пережитого шока, её ноги подгибались. Как пройти незамеченной мимо последнего поста? Лена медленно брела по тропе. Вон и последний, восьмой пост. Девушка осторожно выглянула из-за поворота. Дежурный поднялся на скамейку, заправляя верхний факел. Он стоял спиной к ней, и это был единственный шанс. Мысль о том, что кто-то увидит её сейчас, была просто невыносима. Лена метнулась мимо поста. Вслед ей донёсся удивлённый окрик Старшего, но она не остановилась, моля небо о том, чтобы дежурный не бросился за ней вдогонку. Но, видимо, у него что-то не ладилось с факелом, и он махнул рукой на неприветливую путницу. Добравшись до дома, Лена выплакалась вдоволь. Плача, она стянула с себя осквернённое платье и зашвырнула его в угол. Было уже далеко за полночь, и она не находила себе места от отчаянья. Что же делать? Как ей теперь жить на свете? Скрыть всё, никому не говорить? Ей было безумно тяжело. Она чувствовала себя такой грязной, такой мерзкой… Но неужто придётся оставить всё, как есть? Смолчать, чтобы этот подонок остался безнаказанным?! Лена провела бессонную ночь. Отчаянье придало ей сил, и она решила рассказать всё королю. Тяжко… признаться в таком — человеку, которого любишь больше всех на свете… Но скрывать всё она тоже была не в силах.