Отговори меня от суицида

Суббота В это раннее утро, когда солнце ещё даже не взошло на горизонте, он понял, что ошибался. Красный тоже бывает разным. Может быть малиновым? Такой интересный цвет, не красный, но и не розовый... Или рубиновым, который переливается на свету подобно драгоценному камню? Или, быть может, цвет вина? Тёмный. Насыщенный. Пожалуй, более всех остальных похожий на кровь...   В тот момент он всё-таки думал о том, что умирает. Не так, как бывало множество раз до этого, а по-настоящему. Он представил, как по телу разливается мертвенный холод, будто бы сжимающий его в своих ледяных объятиях. Как в голове становится благословенно пусто. Уходят все мысли, желания, унося за собой все страхи с переживаниями. А затем к нему придёт Она. Та, кто приходит за каждым в этом мире.        Интересно, Она будет такой, какой он всегда Её представлял? С длинными белыми волосами, в простом светлом одеянии в пол цвета северного льна. С мечом в тонких кистях. И с белой повязкой на глазах. Почему-то в его представлениях Смерть всегда была слепа. Быть может потому, что Ей не важно, чью жизнь Она забирает? Правителя ли? Или, может, обычного пьяницу с улицы? Да, наверное именно по этой причине...       Или Она предстанет перед ним в знакомом ему образе? «Боже, пожалуйста, пусть это будет не Эмили!» — взмолился он в тот момент. Потому что взгляда мёртвых знакомых глаз он бы просто не вынес. Я проснулся рано утром, загнанно дыша. Аня. Она мне приснилась. Она стояла на дороге, а позади неё дымилась чёрная иномарка. Взгляд карих глаз словно говорил: "ну вот так я и умерла". Я вспомнил свой сон. - Несчастный случай? - мой голос был спокойным, пока по щекам текли холодные слёзы. - Да, пьяный водитель. Это совсем не больно... - её голос так и остался немного мечтательным и грустным. - Не больно умирать? - сразу понял я. - Как ты хочешь прекратить свою жизнь? - она посмотрела на собственные ногти. - Не знаю. Мне страшно. - Не стоит бояться Смерти. Ты ведь бы и так умер, не так ли? Поэтому если захочешь ко мне, тебя пропустят. - Кто? - мой взгляд не мог зацепится на неё. - Я не могу сказать. Мне запрещают. Но если хочешь знать, Ада и Рая нет. Тут и папка твой. Просит прощения за то что бросил тебя и маму твою. - девушка начала отходить назад. - Стой! Подожди! Не уходи от меня! - Аня начала медленно растворяться в белом тумане, что внезапно накатил на нас. Тяжело, загнанно дыша, я проснулся. "Папка твой прощения просит... ", "Ада и Рая здесь нет... " с этим понятно, но почему она говорит о Смерти как о старой подруге? Я потёр переносицу. Мне нужны были ответы. Я поднялся с кровати. Голова закружилась и я чуть не потерял равновесие. "Старею... "- пронеслось в голове. Глубоко вдохнув я почувствовал как сердце закололо. "Вот теперь точно старею..."- я ухмыльнулся. М-да... 17 лет это Вам не энергичные подростки бухающие круглые сутки и пропадающие на тусовках. Это старики у которых болит сердце и кружиться голова от того что просто встали с кровати. Когда всё прошло, я поплелся в ванную. Отражение в зеркале меня ни капли не радовало. Поэтому я набрал воды, залез в горячую воду, согнул ноги и уставился на белую плитку на стенах. Думать мне было о чём. Нужно было отложить сумму на похороны. Я сам написал что хочу простоты и спокойной смерти, поэтому вариант отравиться собственным ядом был сразу сметён на "нет". Потому что если при вскрытии обнаружили бы что я отравлен, скорее всего шестерёнки у людей наконец заработали бы и сопоставив факты, поняли что в конверте я сказал что это самоубийство, и обыскав холодос, нашли бы в дальнем отсеке черный пакет с парой склянок с ядом. Думаем дальше. Повешение? Нет, слишком глупо. Вскрытие вен? Пхх, не смешите меня. Вот сейчас я лежу в ванной, а потом люди будут шушукаться о той что разбила сердце такого "завидного жениха". Хм... Никогда не любил долгую смерть. Что же выбрать... Я постарался разогнуть ноги и расслабиться в горячей воде. Было неприятно, но терпимо. Я лег так, что бы только лицо было над гладью воды. Может утопиться? Отвратительно. Набухшее тело, синее, с красными закатанными назад глазами, фу... Думаем дальше. Под поезд? Грязно и долго. Остановка сердца? Я прикрыл глаза. Нет, у меня довольно здоровое тело, поэтому на инсульт можно не расчитывать. Может с крыши сигануть? Как в песне: "И камнем вниз, с крыши дома."... Но если я выживу, то есть шанс остаться инвалидом, а этого мне никак не хотелось. Но всё же, это самый оптимальный вариант. Решено. Моя крыша будет последним посещаемым мной местом. Именно с неё я и сигану. Я сел прямо, стряхнул с волос воду, обмотался полотенцем и вышел в холодный коридор. Пустая квартира встретила меня лёгким сквозняком и тишиной дома. Даже соседи ни ругались и не выясняли отношения. "Так, сейчас поем, а потом засяду за чтение, наверное так." - я переоделся в тёплую одежду, напялил тёплые носки и обул мамины тапки. Когда с супом было покончено, я ушёл в комнату. Всё как обычно, правда есть тут нотка отчуждённости и одиночества, словно долгие года никто не заселял эту комнату смехом и искренним счастьем. Так оно и было. Я поднял телефон с пола и попытался его включить. Ни через минуту, ни через пять ничего не происходило. -Твою ж маааать. - протянул я и кинул убитую мобилу на кровать. Поискав глазами плеер, я увидел его на полке с книгами. Найдя наушники, я включил Нервы. Мильковский успокаивал своим голосом. Лёгкая хрипотца была тут как раз кстати. Закрыв глаза я запел: -...На потолке чувства одинокие собраны, они с грохотом падают мне на голову! Мир сошёл с ума. И вполне осознанно Я вдыхаю этот яд вместе с воздухом. Тумаааан не уходит с возрастом, я ищу я кричу охрипший голосом... Потом я как-то незаметно переключился на Vspak'а, и когда я почувствовал на щеках влагу, я остановился. В наушниках играла: "Дорогая я сегодня загнался сильнее обычного." Едва я попытался сделать хоть одно движение, как меня словно прорвало. Я наполнился яростью и безнадёжным отчаянием. Я разбил почти всю посуду, едва не снёс дверь в свою комнату. Перевернул тумбочку так, что она поцарапала паркет, а уж сколько раз я ударил по стенам и как орал.... Не знаю почему соседи не вызвали наряд милиции, но пришёл в себя я после того как полностью сорвал голос в отборном мате. Усевшись на пол в коридоре, я спрятал голову в коленях и обнял себя руками. Я устал. Очень сильно. Я так хотел быть любимым и нужным хоть кому-то. Но чёрт возьми, Я БЫЛ НАХУЙ НИКОМУ НЕ НУЖЕН! Мне было лень вставать на затёкшие ноги, поэтому я "гусеничкой" пополз в комнату. Через час я уже мирно спал на полу, в окружении обломков от того что раньше мог бы назвать тумбой. Воскресенье Проснулся я рано. Нет даже не так. После случившейся истерики я проспал лишь два часа. Я попытался снова провалиться в дрёму, но мозг отчаянно выталкивал меня из расслабленного состояния. Попытавшись ещё три раза уснуть, я матерясь, и ища глазами плеер, пытался прогнать сонливость с лица. Найдя плеер на полу, я потянулся за ним. Врубив на всю музыку и положив плеер в карман штанов, я ушёл на кухню. Лениво поставив чайник на плиту, я сел за стол и откинул голову, слегка ударившись макушкой о стену я расслабился. Сегодня последний день моей жизни. "Может тортик какой купить?"- думал я, потягивая горячий чёрный чай. -Да не.. - уже вслух начал рассуждать я. - Это глупо. Какой суицидник покупает торт на день своей смерти? Только глупый, или тот у которого в этот день день рождения. Не смотря на ситуацию сделать приятное тянуло. И если уж начал: то только с себя. Помыв за собой посуду, я ушёл в комнату. Это моё маленькое убежище из которого меня ни кто не достанет, пока я сам оттуда не выйду. Как только я зашёл, мне захотелось глянуть время. Я развернулся на пятках и в темноте коридора начал идти к входной двери. Уткнувшись носом в дверь, я потёр переносицу и задрал голову к верху. Ни черта не было видно. Лишь в тишине квартиры, словно громом отдавались звуки как секундная стрелка перемещается по циферблату. Вернувшись в комнату я начал искать уже фонарик. Найдя его я попытался его включить. Ни на первый, ни на второй раз он не отреагировал. Постучав им об руку, я наконец добился света. Улыбнувшись, я пошёл вновь в коридор. Рано. Пиздецки рано для меня. Я никогда в своей осознанной жизни ни вставал в пол пятого утра. А тут встал. Даже как-то растерялся от этого. Чем мне заняться на это время? Я решил включить телек. Музыка всегда помогала мне при уборке. Достав швабру и ведро я уже хотел налить воды и Mr. Пропера, но я не мог. Просто не мог пошевелить ни одним суставом или хотя бы открыть рот, чтобы набрать воздуха в лёгкие. Мой мозг почему-то решил что я уже умер и мне не надо дышать. Я попытался дёрнуть головой, но ничего не вышло. Воздуха катострофически не хватало. Вот, наконец я смог вспомнить что могу дышать носом и сильно и глубоко задышал. От резко поступившего кислорода у меня закружилась голова и я упал на паркет. Кажется я прокусил себе щёку. Во рту скопилась кровь. Сплюнув куда-то в сторону я закашлялся. Противно от одного металлического запаха. Поднявшись на колени, я наклонился к раковине и промыв рот, тяжело задышал. Панические атаки редко посещали меня, но сейчас именно она накрыла с головой. Мой тремор теперь некому было прекратить и я не удержавшись за раковину, больно упал на колени. Я часто-часто задышал. Мне казалось что весь кислород из меня выбили тяжёлым сапогом. Я завалился на бок и попытался обнять себя, но руки не слышались. Я шёпотом начал говорить: "Саша успокойся, тише, это скоро пройдёт", но чем больше я шептал слова, тем сильнее мне сдавливало горло. Я задыхался. И я ничего не мог сделать чтобы успокоиться. Вот, я почувствовал горячие слёзы у себя на щеках. Ком в горле провалился куда-то вниз, к желудку, и я наконец задышал рвано-рвано, пьянея от каждого тяжёлого вдоха. Слёзы не переставали течь по моим вискам. Мне хотелось засмеятся, отчаянным, заливистым смехом, но я мог только ухмыляться. Сам себя чуть в ванной не прикончил. Жесть. Кому расскажешь— не поверят. Я утёр лицо и встал. В глазах потемнело, но я удержался на ногах. Мне надо поесть. Хоть что-то. Я вышел из ванной и направился на кухню. Встав около холодильника, я подавил внутри клокочущее чувство тошноты и открыл дверцу. Немного макарон, половина молока, половина лука, три мелких картошки и три яйца. Не густо. Достав макароны, я принюхался. Блядь, протухли. Поставив кастрюльку обратно, я посмотрел на сроки годности молока. Скисло.