Заводы

Он всегда старался держать свои эмоции при себе, сухой, как газетный лист. Но Ромео... Бесил его неимоверно. Даже Вару — эта вечнозелёная заноза в заднице — не раздражал так сильно. После очередного собрания и очередной, благо не похабной, шутки Куромаку решил высказать червовому королю все, что он о нем думал. Догнал в коридоре, схватил за меховой ворот — он точно должен быть таким мягким? — и раздраженно прижал к стене. — Умгх, сильнее, — выстонал Ромео своими пухлыми губами, явно издеваясь над и так злым трефовым. Куромаку скривил рот от отвращения, а Ромео вырвал свою одежду из его рук, стирая с лица насмешку. — Зачем так хватаешь? Тебя можно неправильно понять. — У тебя все хиханьки да хаханьки, — Куро быстрым движением вытер ладонь об колено, словно желая избавится от приставшего к коже ощущения мягкости. — Это важные собрания, мы слишком редко видимся, чтобы ты врывался в происходящее со своими тупыми шутками... — Тебя так обидели безобидные слова про твои заводы? — червовый насупился, делая вид, что обиделся. Или действительно обиделся, Куромаку не знал. — Я и не думал, что они тебя так... заводят. — Блять, ты можешь хотя бы сейчас обойтись без подобного юмора! — серый воздел руки к потолку, скрипя зубами. — Ну ты и зануда. У тебя недотрах что ли? — Ромео хмыкнул, закидывая руки на плечи собеседника. Куро тут же задавил мысль о том, насколько они тонкие. — Сладость моя, просто расслабься и получай удовольствие. — И с помощью чего я должен "получать удовольствие"? Уж не предлагаешь ли ты мне свою задницу для этого? — он не флиртует, он не флиртует, он не... — Может да, а может нет... — Ромео слишком неожиданно прижался всем телом к трефовому королю. Он думал, что этот "зануда" не станет ничего делать. Зря. Куромаку вжал его в стену, холодными паучьими пальцами забираясь под мантию и сжимая тонкую талию. Ромео тихо всхлипнул, когда из легких выбило воздух. Поцелуй у них получился рваный, мокрый и горький. Червовый был уверен, что во всем виноват кофе, который Куромаку потреблял в огромных количествах. Сам же Куромаку просто плыл по течению, попробовав хоть раз отключить мозг. Розовый был мягок и даже как-то излишне податлив, из-за чего обнимать его было особенно приятно. Куромаку долго возился с застежкой на мантии, и Ромео начал тихонько постанывать в ожидании. — Извращенец, — фыркнул король, сдергивая наконец надоевший предмет одежды. — Сказал тот, кто хочет трахнуть меня в коридоре, — парировал Ромео, поворачиваясь спиной. Его слова отрезвляюще подействовали на Куромаку. Он приподнял очки, потирая переносицу. Что он творит. Им нужна комната. Червовый нетерпеливо повел бедрами, словно напоминая о себе. "Гостиная!" — решил про себя серый, подбирая с земли плащ и хватая Ромео за запястье. — Не тормози, — фыркнул Куро, ослабляя галстук на шее. — А ты нетерпеливее, чем может показаться, — рассмеялся Ромео, тут же жалея об этом: собеседник сжал его руку до боли. Уязвленный подобным заявлением Куромаку старался не смотреть назад, но даже так ощущал пряный запах, исходящий от червового. Заветная дверь отворяется пинком. Ромео закусывает губу, оказываясь в комнате. Его опять прижимают к стене, за спиной щелкает замок. Не хватало еще, чтобы кто-то из клонов увидел их вместе. Еще один поцелуй, глубже и агрессивнее, чем в коридоре. Ромео тихо сипит в чужие губы, расстегивая ширинку серых — удивительно! — штанов. Тепло возбужденной плоти ощущалось даже сквозь ткань, так что теперь стало очевидно, почему Куромаку так спешил. Он надавил на плечи Ромео, заставляя того опуститься на колени. — Хочешь начать с моего ротика? — сладко протянул червовый, стягивая с Куро штаны. — Хочу заткнуть тебя наконец, — рыкнул трефовый, щипая парня за ухо. Тот обиженно цокнул зубами в опасной близости от полового члена, за что получил еще один щипок, в этот раз ощутимее. — Приступай. Голос стальной, как и взгляд. Странно, но это завело Ромео еще больше. Он освободил чужой пенис от трусов, в очередной раз облизывая губы. Свободную руку король опустил к своему члену, поглаживая его сквозь ткань. Твердая плоть ударила по губам, и Куромаку запустил пальцы в розовые волосы, утыкая возбужденное лицо себе в промежность. От терпкого запаха Ромео возбуждается ещё сильнее, и по телу бежит электрическая дрожь. Приходится сглотнуть слюну. Он открывает рот, заглатывая оба яичка сразу. Уж что-что, а в минете ему не было равных. Парень прихватывает член у основания, и пальцы в его волосах сжимаются, что Ромео принимает за поощрение. Ловкими движениями червовый облизывает сначала одно яичко, потом второе, выдыхая носом пропитанный возбуждением воздух. Рука скользит от основания до головки: мягко и нежно — вверх и с силой, жестко — вниз. Кажется, он может часами забавляться таким образом, но Куро оттягивает его от своего паха, утыкаясь головкой в губы. — Соси, а не играй, — приказывает он, свободной рукой раскрывая чужой рот. Мужчина немного ослабил хватку на волосах, заметив, что у Ромео от боли выступили слезы. Эта картина полностью удовлетворила Куромаку. — Ты всегда такой дерзкий, а стоит чуть надавить — заходишься в слезах. Хотя внизу ты удивительно тверд. Он наступил носком ботинка на ставший заметным бугорок в чужих штанах, выбивая стоны. Когда Ромео задрожал в очередном протяжном "Ах", Куромаку не удержался и толкнулся в раскрытый рот, проникая на всю длину. Червовый вздрогнул от неожиданности и тут же подался назад, заливаясь в кашле, но Куро не собирался его щадить. Следующим толчком он проник также глубоко, набухшая головка члена задела горло, и стон вновь смешался с кашлем. Через десяток подобных движений, трефовый король наконец перестал мучить чужое горло и вынул член, покрытый слюной до самых волос. Вид у Ромео при этом был потерянно мечтательный то ли от недостатка кислорода, то ли от удовольствия. Не сдержавшись, мужчина обхватил член рукой и после нескольких рваных движений излился прямо на лицо червового короля. Видимо, сперма на щеке и волосах действует отрезвляюще, потому что Ромео медленно захлопал глазами и надул губки. — Уже кончил? — фыркнул он, пытаясь прикрыть мокрое пятно на штанах. Получилось плохо. — Стараюсь не отставать от тебя, — беззлобно отмахнулся Куро, едва стоя на ватных ногах. В сторону сначала летят розовые штаны, потом — серые. Куромаку вынимает из них ремень, пока Ромео стягивает с себя футболку. Он аккуратно складывает ее и падает на диван. Уложив голову на подлокотник, парень устраивается поудобнее, стирая рукой с лица остатки спермы. Куро нависает сверху, проводя рукой по оголенному животу Ромео. Оба тяжело дышат в предвкушении. — У нас нет презервативов, — сипит червовый король, неловко поеживаясь под суровым взглядом. — Похуй, — отвечает трефовый, опуская руку ниже. Тонкие пальцы охватывают мягкий пенис, еще не оправившийся после обильного оргазма, и Ромео стонет, неуклюже пытаясь приподнять таз выше. Куромаку возвращает его члену живость и касается пальцами пульсирующего сфинктера. Розовый кусает губу, вновь подаваясь навстречу пальцам. Трефовый в ту же секунду нажимает на живот любовника, прижимая его к поверхности дивана. Ромео разочарованно вякает и пытается оторвать руку от своего пресса, но его отвлекают пальцы, проникшие внутрь на две фаланги. Ощущение наполненности вытесняет собой все недовольство. Червовый даже игнорирует ремень в руках Куромаку, хотя неизвестно, что серый с ним собирается делать. Постепенно Ромео перестал рваться из стальной хватки, закатив глаза и вцепившись ногтями в чужое запястье. Когда Куро подключил третий палец, растягивая эластичные стеночки анала, взгляд розового помутнел, а руки потянулись к члену. Вынув пальцы из разработанного отверстия, Куромаку потерся разбухшей головкой о раскрытую дырочку, слегка покрасневшую и влажно блестящую от слюны и остатков спермы Червового. Парень разочарованно глянул вниз, но нарушить тишину их дыханий не стал, а только придвинулся ближе. Куромаку казался слишком холодным на фоне разгоряченного члена, и Ромео не преминул это мысленно отметить. — Дай руки, — проговорил трефовый сквозь зубы. Он растянул ремень, обхватывая им чужие запястья. — Не хочу, чтобы ты меня всего облапал. — Злюка! — тут же вспылил Ромео, но особо противиться не стал. После разминки пальцами внутри все горело и ныло в ожидании, а в груди пылало возбуждение. Хотелось поскорее вернуть те тянущие ощущения, так что червовый был согласен на все. Он повел бедрами, показывая что готов, и прижал связанные руки к груди, тихо постанывая. Куро тут же вогнал пенис внутрь, растягивая мягкое нутро еще сильнее, чем пальцы. Ромео показалось, что его захлестнула горячая волна лавы или меда. Так неотвратимы были движения мужчины, так сладки его редкие прикосновения к соскам и ребрам. Мягкая дырочка звонко хлюпала при каждом толчке внутрь, и червовому приходилось кусать губы, чтобы не сорваться на крик, когда было особенно глубоко и резко. Ему хотелось кончить, но дрочить со связанными руками оказалось очень неудобно, и Ромео мог только неловко водить пальцами по возбужденной плоти, прогибаясь в такт движениям Куромаку. Серый заметил эти тщетные попытки и решил немного помочь бедняге, обхватывая член у самой головки. Тут червовый не выдержал и все же вскрикнул, прогибаясь в спине до хруста. Пара резких движений и Ромео изливается в руку Куро, выстанывая нечто среднее между его именем и "блять". Сердце забилось часто, гулко и с замиранием. "Аритмия," — решил про себя Куромаку, медленно выходя из обмякшего после оргазма Ромео. Тот лениво следил за движениями любовника, подтягивая колени к груди и пытаясь снять с себя ремень. Еще хотелось бы не испачкаться в сперме, украшавший весь его живот до самых ребер. — Что ты делаешь? — удивился Куро, как волшебник вынимая из штанов салфетки. — Собираюсь, — также удивленно ответил Ромео, хмурясь. — Мы не закончили? — Я еще не кончил, — напомнил трефовый, указывая на стоящий в боевой готовности член. — Не-не-не! Я еще раунд не смогу, у меня спина болеть будет! Ты слишком резко входишь! — запротестовал парень, пока Куромаку стирал с него белесую жидкость. — Ладно… — протянул Куро, поднимая червового и направляя лицом к спинке дивана. — Я буду нежным. — Я буду нежным, — передразнил Ромео, утыкаясь носом в согнутые локти. Одну ногу он оставил стоять на полу, второй оперся на диван, согнув в колене. Куромаку сглотнул слюну, любуясь оголенным задом червового. Мягкие бедра, которые так и хотелось искусать, раздолбанное и немного приоткрытое колечко мышц, манящее войти сразу на всю длину, подрагивающий между ног член — все это будто умоляло отбросить свои слова про нежность и просто разорвать парня изнутри. Наверное, он сходит с ума. Ромео стопроцентно его околдовал. Может феромоны? Или генератор вероятности? Куро поставил колено на диван между ног червового и припал губами к анусу парня, раздвигая ягодицы пальцами. Ромео вздрогнул, когда язык коснулся раздраженной кожи, и развернулся. Благо руки у него были связаны: не смог стукнуть Куромаку по голове. — Ты что творишь! — Я же обещал быть нежным, — оторвавшись от вылизывания чужого сфинктера произнес трефовый. Румянец медленно покрыл обе его щеки. Он точно сошел с ума. Мужчина прикусил щеку изнутри, сдерживая нежелательные объяснения, и приподнялся. Ромео продолжал пилить его взглядом, словно ожидая подвоха. Но подвоха так и не оказалось. Мужчина притянул к себе чужой торс, одной рукой хватаясь за плечо червового, другой придерживая его талию. Парень закусил губу и выпятил задницу, готовясь к проникновению. Куромаку вздохнул и медленно вошел внутрь, елозя напряженной головкой по мягким стенкам ануса. На третьем толчке он наконец нащупал, что искал. Небольшой, едва ли размером с грецкий орех, орган, надавив на который, можно заставить любого кричать от удовольствия. Стоило задеть простату, как Ромео вздернул голову, непроизвольно устремляясь вперед. Попытку сбежать тут же пресек Куро, впиваясь пальцами в чужое тело. — Куда ты рвешься? — ухмыльнулся он с очередным толчком. Взгляд упал на хлюпающую дырочку, жадно засасывающую твердый член. — Тут так мягко и влажно, и ты так сладко меня втягиваешь… Не верю, что тебе не нравится. Куромаку склонился над Ромео, прикусывая того за плечи. Червовый вздрагивал каждый раз, когда зубы касались тонкой кожи около шеи. Никаких поцелуев или засосов, только мягкие укусы на оголенной коже. — Это слишком! Я же… недавно кончил! Дважды! — голос подрагивает, прерывается вздохами и стонами. Куро действует медленно, волнообразными движениями бедер задевая самое чувствительное место. — Я сейчас снова… Это трефовому уже не нравится. Он отпускает бок парня и перекладывает руку на его член, пережимая у основания. От томной боли Ромео выгибается и кусает ремень, стягивающий руки. — Потерпи, — мужчина переходит на более рваный темп, опаляя горячим дыханием ухо червового короля. — Я тоже уже скоро… Они двигаются вместе, в едином ритме. Бедра шлепают по бедрам, и этого оказывается достаточно, чтобы Ромео не сдержался. Рука Куромаку оказалась полностью залита горячей спермой, что взбесило трефового. Он дал грязную ладонь парню и тот послушно слизал белесые капли, подрагивая и едва не падая. В глазах Ромео стояли слезы, появившиеся от боли, удовольствия и отвращения к самому себе. Мужчина кончил следом, когда поглощенный оргазмом червовый сжал его член своей задницей. Он медленно вытащил обмякший пенис, наблюдая, как семя медленно выливается из розового ануса. Парень осел на диване, словно из него выпустили весь воздух. Куро безмолвно расстегнул свой ремень и снял его с тонких запястьев. На них остался красноватый след, который явно задержится на белой коже на пару недель. Вспомнив о следах, трефовый король поднял глаза на чужую шею. Она блестела от пота и слюней, и украшали ее алеющие следы укусов. От понимания, что это он виноват в этих “метках” на хрупком теле, Куромаку покрылся румянцем. Краснел он забавно: только щеки и уши, ровной полосой. Однако Ромео не успел обратить внимания на эту особенность. Ему хотелось только валяться на одном месте и дышать. Ноги все равно не шли. Трефовый подобрал одежду с пола, стер остатки спермы со своей головки и оделся. Пока он ходил по комнате, Ромео тоже не сидел без дела. Потер запястья, словно в укор Куро, использовал оставшиеся салфетки, стирая следы их присутствия. При каждом движении задница мягко хлюпала от спермы. Червовый все время дергался из-за этого звука и ворчал. — Сначала ломался, а потом обкончал всего… И куда мне в таком виде теперь идти… — он поглядывал на собирающегося Куромаку, прожигая его взглядом. Серый поправил галстук и пригладил волосы. Подняв с пола меховой плащ, накинул его на плечи Ромео, приобнимая того за талию. Это был последний романтический жест, на который парень мог рассчитывать, так что червовый перестал жаловаться и попытался впитать все тепло, которое мог. — В следующий раз нужно взять презервативов, — попытался разрядить гнетущую атмосферу Ромео. — Следующего раза не будет, — отрезал Куромаку, отстраняясь и взъерошивая розовые волосы. Сердце падает в пятки, после мягких объятий слова мужчины, как соль на рану. Дверь отрезает их друг от друга резким хлопком. “Ну, мы еще посмотрим,” — решает про себя Ромео, скидывая грязные салфетки в мусорное ведро и зарываясь носом в мех на плаще. Он еще пахнет кофе и пылью газет, и сейчас этот аромат кажется слаще меда.