Только жди

Они познакомились случайно. Антон, переодевшись с дальней дороги, впервые спокойным шагом прогуливался по рынку. А Арсений продавал цветы, тихо стоя у дальнего прилавка. Антона тогда зацепило в юном улыбчивом продавце его опрятность. Зачем явно не бедному парню торговать цветами — не с их ведь продажи он заработал себе на расшитую рубашку в этом небогатом городишке? Вспыхнувший интерес и желание полюбоваться милым парнишкой вынудили подойти поближе. Людей у лавки не было — цветы здесь мало кого интересовали. Арсения это будто бы и не смущало — он с какой-то влюбленностью любовался на сорванные ромашки, и трогательная улыбка, озарявшая его лицо, никак не желала сходить. Он весь был такой трогательно счастливый, когда его тонкие пальцы пропускали между собой хрупкие лепестки. — Почем васильки? — Антону, рубаке-воину, цветы были без надобности. Но уж очень захотелось услышать чужой голос, да утонуть в синеве глаз. — Васильки? — Арсений оторвался от своего немудренного занятия и удивленно выгнул бровь, оглядывая внезапного покупателя, — а вам зачем? Антон растерялся. Рядом стоявший продавец фыркнул и посмотрел на Арсения с черной злобой, отчего совершенно неожиданно захотелось сломать ему нос. Антон и сам подивился собственной жестокости — не то, чтобы он не понимал причину поведения немолодого мужчины. Но душа его уже сопротивлялась всякому разуму. — Хочу подарить одному красивому человеку, — ответил Антон тихо, почти шепотом. Арсений в ответ ярко улыбнулся, называя ничтожно маленькую цену. Антон, к деньгам относившийся донельзя бережливо (если только не в случае украшений), позволил себе составить пышный букет, полностью доверяя советам парнишки. — Вашим возлюбленной или возлюбленному он непременно понравится, — Арсений смерил букет восхищенным и немного грустным взглядом. Чуть позже он радостно прижимал этот букет к груди, выпивая с Антоном в трактире и рассказывая о своей судьбе сына богатого купца. Отец позволял ему собирать по утру цветы только для будущей продажи, так что приходилось Арсению терпеть презрительные взгляды от всех вокруг. Цветы он оставил у Антона, ведь отец подобных увлечений не одобрял, пообещав вернуться, чтобы еще раз полюбоваться. Сердце Антона на этих словах забилось быстрее. История стара как мир, но Антону кружило голову от цветочного запаха и Арсения, а значит, ей можно и повториться.

***

Дни шли слишком быстро, Антон вставал ни свет ни заря, приходил к Арсению, собирающему цветы на лугу, и тащил корзины до рынка, чтобы потом, получив мельчайшую прибыль, сбежать с ним обратно в лес. Арсений пах цветами, смесью трав и любовью, и Антон мечтал о том, чтобы не выпускать его из объятий больше никогда. — Ты любишь меня? — спрашивал Арсений, тыча ему в нос ромашкой и беззаботно смеясь. — Люблю, — отвечал Антон, ничуть не морщась. — И будешь любить вечно-вечно? — Где бы я не был, я буду тебя любить. — Обещаешь? — Обещаю. И Арсений вздергивал подбородок, убирал ромашку себе за ухо и позволял сминать свои губы. Он крепко хватался за плечи и поскуливал всякий раз, когда Антон прижимал его к себе так сильно, как только мог. — Но я буду вынужден уйти, — шептал Антон, проходясь языком по ушной раковине. Арсений вздрагивал — неясно от чего — но всегда лишь молчаливо утыкался носом ему в шею и горестно всхлипывал. Чувство долга было ему знакомо. — Но ты ведь вернешься? Я буду ждать. — Вернусь, непременно вернусь, — и Антон опускал Арсения на траву, и оставлял поцелуи на ключицах. Ему так хотелось оставлять на шее Арсения красные метки, но и он отвечал ему пониманием — узнай отец, чем занимается его сынишка, Арсения ждала бы суровая расправа. Антон никогда не переступал порог купеческого дома. Он видел его издали, разглядывал из кустов окна арсеньевой комнаты, выцепляя сладкие мгновение, когда Арсений подходил к окну, но никогда бы не посмел приблизиться ближе — он выдаст свое желание одним взглядом и Арсению не поздоровится. Да и не пустят его за порог — их, наемников, простые люди не жалуют. Арсений сладко стонал от его рук и вздыхал, зажмуривая глаза так сильно, что выступали слезы. Арсений плакал уже не от удовольствия, когда к исходу лета Антон был вынужден уехать. — Я постучусь к тебе в окно, — Антон ласково гладил его по спине, целовал в дрожащую макушку. — Тебя прогонят, — Арсений поднял красные глаза и прижался крепче. — Пусть попробуют. — Антон, не надо, — в голосе его парнишки прорезалась нешуточная паника, и Шастун поспешил сомкнуть объятия покрепче. — Шучу, — он улыбнулся, укачивая его, — не бойся, я найду способ. Он говорил все, лишь бы Арсений успокоился. Тот действительно затих у него на плече, хрупкий и трогательный. Антону было жаль его будить — хотелось забрать с собой, показать свет. Но Арсений не умел держать в руках меч, а подвергнуть его опасности Антон не позволил бы никому. Он уезжал в закат, твердо зная, что вернется.

***

Холодный ветер свистел, хлопал ставнями и пугал маленьких детей. Все прятались куда угодно, лишь бы сбежать от пронизывающего мороза. И лишь один путник спешил куда-то, закрывая лицо руками. Видевшие называли этого парня бедным дураком, но Антону было плевать — он спешил к любимому. Эта ночь так холодна, что отказать в приюте продрогшему путнику — верх бессердечия. Антон натянул хорошие вещи, чтобы его не сочли за вора или проходимца. Он стучал зубами, чтобы его стало жаль. Тяжелую деревянную дверь ему открыл грозный мужчина с хмурыми бровями. Хозяин дома не посмел отказать ему в ночлеге. Арсений выскочил на порог. Его опухшие глаза сверкнули сначала недюжинным изумлением, а затем чистейшей радостью, которую он был не в силах скрыть. Стоило только его отцу отвернуться на мгновение, как его горячие губы оставили поцелуй на ледяном лбу Антона. Затем он отпрыгнул от любимого и поспешил скрыться в комнате, дабы не выдать своего волнения. Дверь его осталась приоткрытой. Антон прокрался к нему, когда в доме все затихло. Арсений, ожидавший прямо у порога, бросился ему на шею со всей страстью. — Я боялся, что больше тебя не увижу, — шептал он, стягивая с Антона кафтан. — Меня трудно убить, — Антон усмехнулся, — не бойся, я никуда не денусь. Арсений как-то странно сморщил нос и тут же завалил возлюбленного на кровать. В его действиях чувствовалось отчаяние, но Антон не мог об этом думать. Ему и без того надо было следить за звуками. — Меня хотят выдать замуж, — пробормотал Арсений, когда, уставший и потный, прижимался к плечу Шастуна. Антон, до того расслабленно поглаживая Арсения по спине, замер. — Антон, забери меня, — парень поднялся, глядя на любимого своими невозможными голубыми глазами, которые, в свете одной луны, казались темными глубинами, в которых плескался страх. — Я сбегу с тобой, куда скажешь. — Арс, мы уходим отрядом очень далеко, — Антон сжал губы, чувствуя тупую ярость от собственного бессилия, — это слишком опасное путешествие. — Ничего, я справлюсь! — Арс, нет, — Антон встал на кровати и быстро зашептал отговорки. Его будто бы и не слушали. Арсений что-то возражал, а затем, ударив напоследок Антона в скулу, выставил его за дверь. — Арс, я вернусь с похода столь богатым, что куплю себе свой замок, — напоследок сказал Антон, едва коснувшись его сжатого кулака, — я вернусь и заберу тебя к себе. Мы будем счастливы. Оба живы, здоровы и счастливы. Ты только дождись, Арсюш. — Свадьба будет весной, — был ему холодный ответ. Антон, уехав из дома, долго кричал в сугроб от отчаяния. Он пообещал себе, что сделает все, чтобы увезти Арсения отсюда в их замок за как можно меньший срок. Но он все равно не был уверен, что вернется сюда еще раз — поход обещал быть опасным.

***

Арсений держал лопату в своих руках лишь в саду, высаживая цветы. Он и на могилу скоропостижно скончавшегося от внезапно наступившей болезни сердца отца посадил много цветов, надеясь, что им будет вкусно им питаться. Могилу мужа он не рыл, оставляя это грязное дело его подчиненным. О, они так трогательно с ним прощались. Арсений стоял позади, разглядывая траву под ногами и думая о розовом кусте, который здесь непременно вырастет. Он устал ждать. Отца он не убивал, нет. Он по оплошности своей выдал ему все как на духу о своей связи с простым наемником. Мог ли он знать о том, что сердце отца не выдержит? Арсений мог сказать «нет», глядя на собеседника в упор. Он копал своему отцу могилу самостоятельно. На него и без того косо смотрят в жалком своем желании забрать отписанное ему имущество. Его засадят за решетку в любом случае, так чего терять. Арсений отложил лопату и утер ладонью промокший от пота лоб. Темная земля скрывала следы его мести. У Арсения не было плана, было только дурацкое желание бежать как можно дальше от этого места, строения, которое он так и не смог назвать домом, бежать, пока не иссякнут силы, пока он не достигнет замка в соседнем графстве, у которого совершенно недавно сменился владелец. Арсений не верил, что Антон его помнит. Но не попробовать не мог. — Может, по старой памяти, он разрешит мне остаться, — проносилась робкая, грустная мысль. Арсений тряс головой в исступлении. Он откинул лопату за кусты и, теперь свободный, побежал что есть мочи. Он достиг замка спустя три месяца. Лето держалось последними теплыми днями и ночами, а Арсений не верил, что перед ним действительно ворота замка Шастуна. Страх сковывал каждое его движение, ноги тряслись, а дыхание спирало. «Меня выставят посмешищем и выгонят», — думал Арсений, стуча в ворота. Но ответом ему было, что хозяин уехал свататься. В Арсении будто что-то оборвалось. Вот так сразу, без долгих разбирательств, кто он, откуда, зачем пришел, все его надежды пошли прахом. В пути Арсений старался не думать, куда ему теперь идти. Сейчас, стоя у ворот желанного замка, он с особой ясностью понял, что и дня рядом с Антоном и его спутником или спутницей не выдержит. Но голова отказывалась думать, что ему делать дальше. Арсения хватило лишь на то, чтобы отойти от ворот, опереться о холодную стену и уставиться на звезды, надеясь разгадать по ним свою судьбу. Из-за ночной прохлады плакать было неприятно.

***

Антон скакал обратно в отвратительном настроении. Злой, уставший и запутавшийся — не для того он прошел войну, чтобы теперь, обретя все, так глупо потерять самое важное. Он рассчитывал выкрасть Арсения прямо у мужа. Он надеялся, что если Арсений успел его разлюбить, он позволит ему хотя бы передать прощальный подарок. Он страшился, но внутренне готовился к тому, что ему придется рыдать над могилой. Но к тому, что люди будут считать Арсения убийцей, и что ни одна живая душа не будет знать, где он, Антон готов не был. — Найдем, — ободряюще говорил оруженосец, но Антон лишь мрачнел с каждым днем все сильнее. Он вернулся в замок, чтобы дать своим людям отдохнуть и чтобы решить, что же делать дальше. Он смотрел с ненавистью на знакомые ворота, ведь не так он хотел к ним вернуться. Не желая больше думать о несбывшемся, Антон отвернулся в сторону леса. Его конь взвизгнул, резко останавливаясь, ехавший сзади слуга чуть не упал. — Кажется? — спросил самого себя Антон, промаргиваясь. — Что случилось, господин? — Ты видишь? — Антон резко обернулся к мальчишке, — там у леса. — Этого бедняка? Думаете, он вор? Антон не отвесил мальчишке звонкую затрещину, не подумал даже — он соскочил с коня и со всех ног бросился к падающему на колени страннику. Он узнал бы любимого в любом обличье. Его голубые глаза нельзя было перепутать. Арсений смотрел на него испуганно и загнанно, сжимая ладони у груди, будто в попытке защититься. Антон прижал его к себе, утыкаясь в хрупкое плечо. — Ты не нашел себе супруга? — спросил надрывно Арсений, все еще не веря в происходящее. — Отчего же? Ты же здесь, — Антон тепло улыбнулся, и Арсения прорвало. Чуть позже Антон бережно внесет затихшего в родных руках уже жениха. Любовь ликовала в тот день. И долгие лета после тоже.