2178

Каждый день все мужчины Петры покидали ущелье: пришельцы-разведчики, Александр и Вадим, на квадроциклах, бедуин Касим сопровождал их на гнедом скакуне, вооружённые автоматами Алан и Азамат уходили пасти стадо коз и овец. Мальчика одного в пустыню не отпускали, Алану, конечно же, не нравилась роль пастуха, но что поделаешь? Уже через несколько дней парень крепко сидел в седле. Четвероногое транспортное средство было освоено, а байк все ещё оставался мечтой. Возвращаясь вечером в Петру, Александр ужинал со всеми и в одиночестве уходил на гробницу Аарона, брата Моисея. В уединении Александр думал. Исследуемая территория вызывала неоднозначные чувства. Тысячелетняя история и все время война, война. Древние руины чередовались с современными развалинами. Даже в первые годы существования Колонии здесь происходили конфликты. Сначала воевали евреи с арабами, а потом каждое племя, каждый клан старались захватить себе кусок побольше, и с каждым выстрелом людей становилось меньше и меньше, не помогал ни единый язык, ни вера, ни здравый смысл. Человек, знающий как устроена Вселенная, сидел на развалинах мусульманской мечети над могилой первого библейского священника, и пытался постичь истину бытия. Темнело, из-за горизонта выползал звёздный Скорпион. Млечный путь стекал за небосвод и уводил мысли за край сознания, исчезали звуки, и ущелье оглушало своей тишиной и вечностью. «Права была Ребекка, спасать нужно не людей, как редких существ, необходимо спасать саму цивилизацию». В эту ночь Касиму не спалось. Он, как патриарх рода и патриот Петры, обдумал и принял важное решение. В день, когда судно «Эдельвейс» отошло от причала в Балеарское море, бедуин привёл Александра и Вадима к заброшенному палестинскому поселению. С детства проводник помнил это место, но старался обходить его стороной, и сегодня память его не подвела. Когда Александр и Вадим прошли в здание бывшей насосной станции, Касим остался снаружи. Он отъехал подальше, слез с лошади и стал ждать. Мимо него проползла змея, как будто спасаясь от опасности. Взрыв мины вывернул строение и откинул квадроциклы. Оглушённая лошадь шарахнулась в сторону, вырвала повод из рук Касима и унеслась в пустыню. Часть плана Касима была реализована. Ненужные люди убраны. Алан останется в Петре, пока не подрастёт Азамат, к тому времени Башира и Фания родят сыну нескольких будущих жён. А потом и Алана можно отправить к праотцам. Вот только без лошади будет сложно вернуться домой. Бедуин шёл на восток, ему нужно было обустроить ночлег, осенние ночи были холодными. Даже оставшись без дорожной сумки, опытный Касим смог разжечь костёр, хищники были уже не страшны. Можно спокойно ложиться спать, а завтра идти в Петру. Одно неловкое движение руки… Укол в кисть… Чёрная тень с загнутым жалом скрылась под камнем. Через несколько минут Касим корчился на земле от болей в животе и голове. Ему становилось всё труднее дышать… С рассветом грифы кружили над местом, где спала сытая стая гиен. Утром перед воротами из ущелья в Петру стояла гнедая лошадь, к седлу была привязана сумка Касима. Стало понятно, что мужчины не вернутся. Башира и Фания выли по погибшему отцу, Азамат убежал в скалы и там тихонько плакал и молился. Алан, потерявший отца и наставника, старался не показывать слабость. Неожиданно для себя он остался за старшего. Парень под предлогом выпаса коз ушёл в амфитеатр Петры. Он сидел на ступенях древнеримского ристалища, опустив голову на упёртые в колени руки. Не имея достаточного жизненного опыта, он пытался оценить ситуацию. Юношеский оптимизм спорил с мужской логикой: — Я хозяин гарема? — Однозначно! — Я президент Петры? — Думаю, что можно и так сказать. — Я Принц Ближнего Востока? — Вполне возможно… — Принц. Принц. Наверное, я как Маленький принц из сказки, что читала мне мама на ночь. Я так далеко от неё и от дома. «Маленький принц сел на камень и поднял глаза к небу. — Хотел бы я знать, зачем звезды светятся, — задумчиво сказал он. — Наверно, затем, чтобы рано или поздно каждый мог снова отыскать свою. Смотри, вот моя планета — прямо над нами… Но как до неё далеко! — Красивая планета, — сказала змея. — А что ты будешь делать здесь, на Земле?» Но чем больше Алан вспоминал и думал, тем отчётливее в его голове звучали слова сказочного Принца: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Башира и Фания любили его по ночам, днём он делил пищу с Азаматом. Алан привязался к ним и не мог просто оставить. — Жить здесь или забрать всех в Колонию? В Колонии мама, она осталась без отца одна. По щеке Алана потекла слеза. Президент Петры и Принц Ближнего Востока взял самоотвод. Вернувшись в шатёр к девушкам, Алан объявил им, что все едут в Прованс. Нужно собираться, скоро к побережью подойдёт судно Колонии. Азамат, услышав про переезд, убежал обратно в скалы. Башира, которой уже исполнилось двадцать три года, как старшая сестра, взяла горе мальчика на себя. Она нашла Азамата, нежно прижимала его, пока он не выплакался у неё на груди, она пела ему песенки, а потом начала рассказывать: — Братишка, когда я была маленькой, и наш телевизор ещё работал, я смотрела один очень интересный фильм, не помню, как называется. Там один учёный спасал своего отца от злых солдат и почему то пришёл в Петру. Здесь он дал раненному отцу попить из чашки и тот выжил. Если мы переедим в Колонию, ты обязательно увидишь этот фильм. Приём, отработанный ещё Шахерезадой, сработал и в этот раз. Всхлипывающий мальчик пошёл собираться в путь. Утром бедуинки подоили коз и приготовили завтрак, собрали последние, нужные в их понимании вещи, отобрали полтора десятка дойных коз. Алан не понимал, зачем с собой вести всех этих животных, в самолёте ещё оставались консервы, вода и спальные мешки, к тому же козы привлекут хищников, но кочевники отказывались оставлять животных в ущелье. К тому же, козы с утра были какими-то нервными, как будто чувствовали, что их уводят из родных мест. Караван из четырёх всадников, двух навьюченных верблюдов, пяти собак и стада коз вошёл в каньон ущелья Сик. Через несколько минут продвижения в каньоне сверху на путников стали падать камни. Козы заблеяли и сжались в кучу, а потом рванули обратно в Петру. За ними последовали верблюды. Пары уроков геологии в школе хватило, чтобы Алан понял, что началось землетрясение, а прочитанный «Таинственный остров» Жюль Верна подсказал Алану направление движения — прочь из ущелья, к морю. Алан поставил жеребца Касима поперек ущелья, преградив остальным дорогу в Петру, крикнул «Вперёд» и плёткой стеганул лошадь Фании, а потом и Баширы, Азамат сам отправил лошадь в галоп. Собаки неслись по каньону, обгоняя арабских скакунов. Когда последняя лошадь выбежала из каньона, часть скалы отделилась и просела в проход. Назад дороги не было… Забрав из самолёта всю еду, воду, одежду и радиопередатчик, навьючив это на лошадь Фании, которая села за спину к Азамату. Беженцы продолжили путь. Собаки в дороге сами себе добывали мелких животных. На третий день, ориентируясь по сохранившимся дорожным указателям, караван подошёл к порту Газы. Город лежал весь в развалинах, частью от прошедшей войны, частью от землетрясения. Выбрав наиболее сохранившийся дом, путники расположились в нём. Дом стоял на вершине холма и с него хорошо просматривалось море, судно ещё не подошло. В доме было фортепьяно, Азамат с любопытством его рассматривал, нажимал на клавиши и слушал. Алан решил сыграть. Лёгкий Моцарт не давил, не нагнетал, не грузил проблемами, он лился и летел, смеялся и радовал. Фания, Башира и мальчик очарованно стояли у инструмента и с наслаждением слушали музыку.