Аберрация

— О, — Акутагаву подхватили под руку быстрее, чем он успел сообразить, что происходит, — ты как раз кстати, а то мне одной скучно. Однако голос показался ему знакомым, вот этот непонятный полумеханический, полуамериканский акцент он хорошо запомнил. Того кому он принадлежал — не особо, но воспоминание было крепко связано с главным офисом мафии. Этот факт был единственной причиной, по которой девушка, так нагло вырвавшая его с тротуара, тут же не лишилась головы. — Отпустите, — настойчиво потребовал он, все же не особенно сопротивляясь физически. — И не подумаю! — она только сильнее сжала его плечо, ускоряя шаг по команде замигавшего светофора. Стоило им перейти дорогу, как в соседнем квартале грохотнул взрыв, цепной реакцией противно и очень громко запищали сотни сигнализаций. Густое облако дыма выглянуло из-за зданий. Толпа засуетилась, недо-похитительница только задорно рассмеялась. — Вау, круто, — она панибратски ткнула Рюноске локтем в бок, — твоих рук дело, а? Эти иностранцы… Никаких манер. Одна Гильдия чего стоила. — Коне-е-ечно твоих, — не отрывая взгляда от творящегося на улице хаоса, довольно протянула девушка. — Кто вы? — холодно спросил Акутагава, безрезультатно дернул рукой, чтобы высвободиться из хватки незнакомки. Наконец-то он окинул ее взглядом. Высокая, с размыто-европеоидными чертами лица и выкрашенными в уж очень синтетический синий волосами. Она светилась нездоровым энтузиазмом несмотря на мешки под глазами и сероватый оттенок бледнющей кожи. Одета не по погоде и в моду не сильно попадала: берцы, потертые черные джинсы, застиранная футболка неопределенного оттенка и черный драный плащ, напоминающий его (Акутагавы) собственный, только темный до невозможности — настолько, что, казалось, поглощал свет. А еще незаметно жил своей жизнью, колыхаясь вопреки направлению ветра и законам физики. Эспер, значит. Очевидно, раз без страха лезет к кому-то из списка особо опасных преступников страны. Откуда только не очень понятно. Для детектива чересчур неадекватная, для Гильдии — недостаточно педанта, на Крысу или их подельников не смахивает, как и на кого-то из других известных Аку фракций. Гражданка явно не добропорядочная и в Йокогаме явно не на достопримечательности глазеть — уж больно блеск в глазах деловой. — Твоя компания на сегодня, — она резко оторвалась от наблюдения за пожаром и огляделась, задумчиво поджав губы, — тут где-то был бар, е-е-ех. Где? На вопросительный взгляд Аку она только усмехнулась; так, что у Рюноске зубы скрипнули. — Не боись, мне гонорар сегодня выплатили, угощаю. Нет, он бы прикончил ее прямо здесь, не разбираясь. Но свидетели. Но связь с боссом. И способности ее он не знает, что-то отчетливо похожее на его, но обернуться может чем угодно. У них обоих было преимущество эффекта неожиданности, только разной степени эффективности. — А! Нашла, — девушка дернула Аку за собой и затащила (судя по всему, не особенно естественным способом, потому что у него в глазах на пару мгновений потемнело так, как не темнело никогда в жизни) в какой-то среднестатистический уличный бар, пропахший никотином и спиртом. Толкнула слегка ошарашенного такими прыжками по реальности Акутагаву на барный стул, сама плюхнулась на соседний. — Эй, — пара нетерпеливых щелчков пальцами, — бармен, мне виски, желательно пригодного к употреблению, ему, — она прицыкнула языком, оценивающе пробурив в Аку дырку, — сок, апельсиновый. Акутагава глубоко вдохнул, задержал дыхание, как учила Хигучи, и медленно, сбиваясь на мысли об убийстве, начал считать до десяти. — А, и еще, — добавила незнакомка перед тем, как бедный бармен был уже готов отправиться выполнять заказ, — минут через, — она мельком глянула на электронные наручные часы (дорогие и модель еще на рынок не вышла), — семнадцать принеси горячий шоколад. С корицей. И зефирками, обязательно. Сделаешь красиво — досыплю чаевых. Девушка потянулась, облокотилась на барную стойку, деловито закинула ногу на ногу. — А вот теперь можно и поболтать, — ее губы расплылись в почти хищной улыбке, она вальяжно протянула руку для рукопожатия, — Я Луна. Аку подавился то ли воздухом, то ли догадкой. Да быть такого не может. — Ага-ага, та самая, — улыбка стала шире, — гроза истории браузера всей планеты. Она, не дождавшись рукопожатия уронила руку на колени, покрутилась на стуле, схватилась за край стола, нервно постучала по дереву ногтями. — Твой Дазай, кстати, мне жизнью обязан, ты знал? — Луна хитро прищурилась, засмеявшись, выжидая реакцию ровно секунду перед тем, как перед ними материализовались два стакана, и ее внимание тут же захватил алкоголь, — ну что, посмотрим, как у них тут дела с выпивкой. Она с завидной Чуе стойкостью осушила половину бокала. Но не проглотила, нет, задумчиво подержала виски за щекой, и только потом уже проглотила. Даже не поморщилась. Облизнулась и зажмурилась от удовольствия, как кошка. — Ну, ничего так, — вынесла вердикт для себя же. Быть. Такого. Не. Может. Акутагава медленно расставлял по местам разлетевшиеся в голове шестеренки. Луна значит. Международная преступница. С коллекцией смертных приговоров и почти половиной уголовного кодекса осуждений. Луна, которая сравнится с целым штатом цифровой безопасности страны. Луна, которая Тень. Которая… — Чего не пьешь-то, — она кивнула на высокий стакан с трубочкой и красивой цитрусовой долькой на краешке, — яда подсыпать не успела бы. Да и не в моем стиле. Вот Марта… — Луна снова глянула на дисплей часов, — хотя она бы тоже не стала. Наверное. Я вот не очень понимаю, чего у нее там в голове твориться. А та-а-а-а-ам… Луна не производила впечатление человека, у которого язык так уж легко развязывался от алкоголя, но тараторила она так, будто сейчас невзначай вывалит Рюноске государственную тайну. Вот так вот легко и играючи. И ведь не одну вывалит, а целый засекреченный архив и про убийство Кеннеди, и про число жертв репрессий и про все, что только нельзя. Сумасшествие какое-то. — Там вообще все, мне кажется. Так, короче, — она развязно отхлебнула, стукнула стеклом об дерево, — как жизнь? Работа, семья? Акутагава нервно взял стакан в руки. Он был холодный и весь в маленьких наконденсировавшихся капельках. Акутагава в легкой прострации втянул в себя свежевыжатый сок, вместе с мякотью ему попался осколок косточки. Это голову не сильно освежило, сделало даже хуже. От кислой сладости в смеси с душнотой начало мутить. — Зачем Вам знать? — сдержанно спросил он. Ну да. Все нормально, наверное. Всего лишь Тень пригласила его в бар. Соком тут угощает. В этом всем был очень большой подвох, но Аку не мог понять, какой именно. Луна слишком нервная, слишком подозрительно смотрит на часы. Ждет чего-то, но чего — совсем не понятно. Акутагава знает про нее только из баек и легенд. От мифического героя можно ждать чего угодно. И он ждал, но совершенно не того, что на самом деле происходило. — Ну чего ты такой зажа-а-атый, скучно же, — Луна обиженно поджала губы, ткнула его пальцем в нос, — суицидник этот тебя так зашугал? Вот ведь, такого собеседника мне убил! Аку не нашел, что ответить. — Ух, вот встречу — вправлю мозги этому дединсайду, — она почти мечтательно покрутила бокал, янтарная жидкость красиво переливалась в приглушенном электрическом свете, — это я тебе обещаю. Иногда количество людей, которое хотело если не лишить жизни, то хотя бы значительно навредить здоровью Дазай-сана, Акутагаву пугало. Чтобы нажить себе такое огромное количество недругов, нужно иметь невообразимый талант. — Не отвечать на вопросы — невежливо, кстати. — напомнила Луна. Рюноске посмотрел в стакан сока. Ответов в нем не было. — Нормально, — сухо бросил он, через секунду осознав, что такого ответа Тени недостаточно. Злить ее ему не хотелось. Боялся он не за себя, но за сестру и всю остальную Портовую мафию. По рассказам, психопатка рядом с ним может уничтожить человеческую жизнь парой кликов — фигурально. Или щелчком пальцев — буквально. Акутагава машинально дернулся от щелчка почти под ухом. — Плесни еще, — скомандовала Луна бармену и угрюмо прикончила остатки алкоголя, — разбавляют его, что ли… — Я могу поинтересоваться, что привело Вас в Йокогаму? — Шахматный турнир. Международный, — Тень улыбнулась до пугающего мягко, — А, ну и так, дела по мелочи, да и смена обстановки только на пользу. Мне в Индии знаешь, как надоело? Шестеренки в голове крутились медленно и с противным скрипом. Шахматный турнир. Марта. В памяти всплыла мельком замеченная газетная статья, что-то про шахматы, финалистов почти из всех стран мира. Это вроде бы первый раз, когда подобный турнир проводят в Йокогаме, так обычно (и логичнее) в Токио. Потом еще выпуск новостей, тоже мельком видел, тоже про шахматы, участников злополучного турнира, запомнил только потому, что фотографию выбрали очень неудачную, тени как-то так упали, что выглядела девушка жутко. Особенно глаза. Как интересно вышло. Он складывал пазлы из воспоминаний и фактов, видимо, слишком долго и слишком сосредоточенно. Луна помахала рукой у него перед носом. — Слышь, ты живой там? — А? — Пацан, вот скажи мне: ты сколько спишь? Ступоры у тебя, конечно, — она снова выпила, — у меня таких не было, даже когда я убер-вирусы писала. Акутагава на самом деле был не уверен, когда он в последний раз нормально спал, но был уверен, что Луне на это наплевать. Понятно по тому, как ее голос чуть подрагивал от смеха. — Почему шахматы? — Да что с тобой такое, — она негодующе всплеснула руками, — я за его здоровье переживаю, а он… Сходи к психологу как-нибудь, а то скоро меня бесить начнешь. Рюноске сжал стакан сильнее. Вот черт. Разговор с ней напоминал минное поле, замаскированное под детский надувной батут. — Раз не хочешь говорить, придется слушать мое нытье, — ультиматумом заявила девушка, — только не выпадай так, это стремно капец. Акутагава кивнул. Слушать нужно было внимательно. Луна поразительно болтливая — если следить за ее словами, можно выцепить крупинки ценной информации. Рюноске хотелось быть полезным. Колокольчик на двери звякнул быстрее, чем Луна смогла начать свою тираду. Стуча каблуками по паркету, в бар зашла непримечательная девушка… Акутагаве в глаза сразу же бросился черный жакет. Такой черный, что мог бы поглощать свет. Девушка не глядя бросила что-то Аку и села рядом с Луной ровно в тот момент, когда блюдце с чашкой ароматного горячего шоколада коснулось столешницы. — Они меня достали. — она говорила на английском, тоже с акцентом, но на этот раз более определяемым. Русская. Акутагава поднял плитку темного шоколада с сушеным инжиром, которую она ему кинула. Какого черта здесь происходит? — Это откуда? — спросила Луна, тут же перейдя на английский. — Стащила из магазина по дороге сюда, — девушка обхватила чашку двумя руками, будто хотела согреться, и сделала большой глоток, — надеюсь, ты гордишься. — Я тебя испортила, и мне это безумно нравится. Аку стало очень не по себе от той обворожительной улыбки, которую Луна получила в ответ. — Прости, я плохо говорю по-японски, надеюсь, это ничего. Я Марта, — девушка выглянула из-за плеча Тени, — Ты Акутагава, верно? Смугловатая, с похожим сероватым оттенком кожи, растрепанным темным каре и мертвыми серыми глазами. Хуже, чем на фотографии, там тени еще удачно упали. Марта улыбнулась Аку совсем по-другому. Это была жуткая кукольная улыбка. Доброжелательная, да, но такая, какая бывает в американских рекламах из фильмов ужасов. — Да, Акутагава Рюноске, приятно познакомиться, — он ответил тоже на английском, но споткнулся об пару букв и порядок слов. Резко переходить на другой язык было неприятно — и как у Луны это так легко получилось? — Мне тоже, — Марта кивнула, неумело имитируя поклон. — Это взятка, кстати, — Луна указала на шоколадку, — передашь Мори привет, и ни слова про то, что я тут такая веселая и не страшная. У меня имидж, сам понимаешь. Акутагава глубоко вдохнул и начал считать по новой. Они ведь не серьезно, правда? Взятка шоколадкой, как в офисе каком-то. Ворованной еще. И что ему в отчете писать теперь?