17 минут

апрель`21

– Снято! Регина, умница. Парни, спасибо! Арс, как всегда красавчик! – кричит Стас в общем шуме отодвигающихся стульев, аплодисментов девчонок из съёмочной, дурачества Шастуна и сегодняшней гостьи. – Не убегайте сразу, на два слова! – Кофе хочу, башка сейчас взорвётся, – Арсений потирает основание переносицы. – Пошли на пару слов тоже, пока пьёшь! – Серёга пользуется тем, что Шеминов вцепился в Антона и Регину и что-то бурно обсуждает с ними чуть поодаль. – Интригуешь, – хмыкает Арс, бросив взгляд на Шаста. Тот как болванчик кивает что-то в ответ на излияния Стаса, смотря поверх его кепки, и ни на секунду не выпускает из поля зрения своего парня. Он изображает пальцами что-то, понятное только им двоим, видимо, что скоро догонит. Арсений кивает, улыбаясь уголками губ, и выходит вслед за Серёжей вперемешку с ребятами из съёмочной. – Слушаю, – Попов включает кофемашину, которая успела уйти на сон, пока они снимали, и звуки её оживания заполняют маленькую комнатку. Это даже не гримёрка, скорее подсобное помещение, где стоят старые мониторы, пара ноутов, наушники, комбик, даже древняя гитара. Арсений любит эту комнатушку, поскольку этот хлам был никому не интересен уже несколько лет, а значит неожиданных визитёров ждать не стоило. Сколько раз они трахались тут с Антоном... После чего Арс притащил сюда маленькую кофемашину, тем самым приватизировав каморку. Как ржал Шаст, не хватало только в некое подобие шкафчика, пылившегося под небольшим окном, принести сменную одежду и презики. – Как тебе в золотой клетке живётся? – начинает Сергей с вопроса, которого Арсений явно не ожидал. – Не понял. – Всё ты понял, пиздун. Ответь на вопрос, сколько времени за последние месяцы ты был один и делал то, что хочешь ты? – Серёжа вроде бы и не язвит, но что-то в его тоне напрягает Попова. – Я всегда делаю то, что хочу. Я вроде большой мальчик, уже лет тридцать как, – Арс вытаскивает колбу для воды, которая почти пуста, и идёт к малюсенькой раковине в глубине комнатушки. – Да он же вообще с тебя глаз не сводит, ни на секунду. А если сводит, то держит периферическим. Ежеминутно сечёт, где ты, что ты, с кем ты. – А проблема-то какая? Если хочешь выпить со мной вдвоём, то пошли. Хоть завтра, – хмыкает Арсений, он действительно не понимает суть претензий друга. Антон знает, где его мужик. В их комнате отдыха. Там есть небольшой диван, раковина и кофемашина – всё, что нужно для бодрости и счастья. Антон знает, где его мужик и, быстро договорившись с продюсером на следующие съёмки, направляется туда. Сука, какой сексуальный вайб он сегодня источал. Смесь интеллекта, юмора, сарказма, бешенства на Поза и нежности к нему. Интересно, сколько процентов всего выпуска он пялился без зазрения совести на своего партнёра? И сколько из этих девяноста девяти процентов оставит Стас после монтажа? Нужно будет проконтролировать. Как же Антону хотелось одним рывком сдёрнуть эту коричневую, так идущую этому наглецу рубашку и... – Помнится, Алёна тебя упекла в такую же клетку. И через сколько ты сбежал? Через год, – только занеся руку, чтобы открыть дверь, слышит Шаст голос Серёги и медленно руку опускает. Доносится и звук кофемолки (да, Арс с утра канючил, что умрёт без кофеина) – значит его, Антона, шаги было не слышно парням внутри. – А весь этот год усиленно противился и пытался вырваться, – в голосе его любимого слышится смешок. – Это тоже учитывай, Серёнь. Разница в одном: её я не любил. Поэтому её клетка была только клеткой. И даже не золотой. Антон расправляет хмурый лоб и тоже улыбается, почти светится. Но входить не торопится. – А с Тохой... – снова его любимый голос. И звук льющегося кофе. – Я, может, об этом и мечтал с самого начала. Он меня не сдерживает, а напротив, я с ним свободнее, чем когда-либо. Мы делаем одно дело, я им восхищаюсь, надеюсь, он мною немного тоже... Арс затихает, а по шее Шаста стремятся нисходящие мурашки, разбегаясь на плечи, лопатки и до пояса. Хочется ворваться, упасть на колени и долго-долго рассказывать, что ДА! И КАК СИЛЬНО. Но он снова медлит. – Главное, чтобы потом никому больно не было, – как-то глухо произносит Матвиенко. – Я тебя буду спасать из любого говна, потому что люблю. Но мне бы не хотелось видеть тебя снова несчастным. – Спасибо, – Арсений произносит это настолько честно и открыто, что у Антона сжимается сердце. – Ты самый верный и постоянный элемент в моей жизни. И я хочу, чтобы сейчас ты ничего не нагнетал, Серёнь. А просто порадовался за меня, за нас. – Да я рад, не видно, что ли? – бурчит Серый, сам срываясь на смех от своей же интонации. – Дурачина! – смеётся и Арсений. Вот сейчас самое время войти. – И знаешь... – продолжает Попов, и Шаст снова убирает только было поднятую руку. – Я как раз боюсь не золотой клетки. А того, что это побочка случившегося. И скоро это закончится. Я не говорю, что будет плохо, это вряд ли. Но я не хочу теперь уже даже нормально или хорошо. Потому что я узнал, что бывает охуенно... В конце длинного полутёмного коридора открывается дверь и оттуда вываливаются четверо или пятеро ребят с инструментами. Группа после репы. Они шумные и весёлые. Это шанс сослаться на то, что приближающиеся шаги Антона затерялись в их галдеже. Он толкает дверь и быстро проходит. – О, Серёж, ты тут ещё? – Присматривал за твоей драгоценностью, – улыбается этот передруг (или недовлюблённый?) вполне искренне. – Всё, погнал, парни. Пишите в чатике, когда снова. Вроде шестнадцатого? Арс жмёт руку Матвиенко и берёт стаканчик с кофе, который уже загрустил и начал остывать за невостребованностью. – Арс... — Антон подходит вплотную сзади, прижимается всем телом к любимой крепкой спине и обхватывает за живот кольцом из рук. – Шаст... – тот откидывает затылок ему на плечо и отпивает кофе. – Сейчас допью и поедем, хорошо? Не горит же? – Совершенно нет. Хорошо вроде отсняли, да? Ты там такой... – Какой? – Разрушающе сексуальный! Пиздец, короче, таким быть. Я запрещаю! – Антон щурится от улыбки и прислоняется скулой к виску любимого мужчины. Тот тянет второй глоток кофе. – Арс, я вообще другое хотел сказать. – Говори, – Арсений чуть запрокидывает голову и ловит взгляд Шаста. Сколько в нём тепла, нежности и, что очень важно, спокойствия. Ещё год назад после такой фразы Антона Попов бы напрягся, как нерв, за долю секунды напридумав с три короба негатива. А сейчас он смотрит выжидающе, но расслабленно. Ни одна мышца не дрогнула у него после произнесённой Шастуном затравки разговора. И Антон гордится. Своим мужчиной, что он стал настолько доверять и не ждать подвоха. Собой, что создал для своего мужчины комфортные, наконец-то, условия. И их взрослыми и максимально серьёзными отношениями. – Тох, – окликает его Арсений, выводя из трёхсекундной задумчивости, делая очередной глоток и притираясь виском к его гладкой мальчишеской щеке. – Это не закончится. Я выбрал тебя. И это навсегда, – выпаливает Антон, чуть сжимая кольцо рук, обвивающих пояс Арсения. – Подслушивать нехорошо, – поучительно наставляет Попов, но его улыбку ничем не перебить. – Я нечаянно, – уже в голос ржёт Антон, отпуская начавшего ворочаться в его хватке Арса. – Допивай уже давай, ты не представляешь, сколько часов я уже хочу тебя! Это вредно. – Та же херня, – теперь Арсений прямо напротив, прислонившись поясницей к небольшой стойке, на которой находится кофемашина. – Допиваю уже. Ты же не против... – он кладёт одну руку на плечо Шаста и вопросительно смотрит в глаза. – Если я вернусь к своей роли? – Я охуенно за! Очень соскучился по этому, – Антон смотрит доверчиво и влюблённо, впрочем, как и всегда. Но сейчас ещё и нетерпеливо, так как кофе в стаканчике Арсения ещё около трети. А стояк уже причиняет боль. Не первый час. – Нам ехать полчаса, я не хочу тебя столько мучать. Давай небольшой бонус сейчас, чтобы ты дотерпел, – Попов ставит стаканчик поверх машины, берёт Антона за подбородок, большим пальцем проводя по его пухлым губам, уже приоткрытым в ожидании чужого рта. – А большой бонус – уже дома, – Шаст облизывает губы (дурацкая привычка, когда возбуждён, сколько раз это попадало на видео, даже на ТНТ, но никак он не может избавиться от неё) и подаётся вперёд, чтобы поцеловать этот желанный кофеиновый рот. – Один горловой для моего графа, – Антон смотрит снизу вверх сквозь уже накатившую пелену желания. – Только один? – Арсений изгибает бровь, но ответ уже слышать не хочет, так как реальность уплывает. Вместе со способностью складывать буквы в слова, а слова в предложения. Антон не церемонится, сразу берёт до горла. Умеет. Может. Любит. Месяцы тренировок. Поначалу, помнится, он расстраивался и даже злился, всячески оттягивая момент соития, оттого, что у его мужчины член намного больше среднестатистического. И какого хера он выбрал его?! Если где-то вокруг ходят те, о ком упоминала Настюха Ивлеева. Но это было совсем недолго. Тошнота, выступающие против воли слёзы, трясущиеся от мысли, что всё это богатство сейчас будет в собственной заднице, колени. Но даже тогда, когда Шаст был практически девственником в плане мужиков и неискушённым в плане секса в целом, он был старательным любовником. Слушал и слышал, расслаблялся, когда Арс шептал ему это нежно и мокро в самое ухо, доверял и доверялся. И сейчас, спустя три года, он не мог бы и представить у себя во рту какой-то иной член. Чей-то чужой. Ни на миллиметр меньше. Он подстроился, он привык к полному заполнению себя. И сверху, и снизу. И не было ничего прекраснее в эту минуту, когда Антон становился на колени перед своим графом и накрывал его каменный орган своим горячим ртом. Стряхнув с себя воспоминания, Антон понимает, что Арсу осталось до оргазма от силы минуты две. Его сдавленные стоны уже откровенные до пошлости, рука зарылась в отросшие кудряшки на макушке, но не давит, не натягивает, ни одного движения против воли. И это осознание возбуждает ещё больше, до пульсации в висках. Арсений никогда, ни-ког-да не позволял себе ни намёка на насилие или принуждение. Ни в физическом плане, ни в моральном. Как бы ему порой ни было тяжело самому. Эта мысль вихрем поднимается откуда-то снизу, разливаясь покалывающим мёдом по всем органам... Снова провалившись в свои ощущения, Антон в самую последнюю секунду поднимает свои почти чёрные от желания глаза, чтобы успеть увидеть то, что он так любит, что считает самым прекрасным зрелищем во вселенной. Оргазм своего мужчины. Мужчины всей его жизни. Любви всей его жизни. Голубые глаза, которые в этот миг совершенно тёмные и бешеные, также цепляются за его, у них схватка взглядов, в которой нет победителя. Потому что победителей двое. – Блять... – Антон как и был, на коленях, утыкается в бедро Арса. Подбородок в собственной слюне и чужой сперме. Но это настолько всё равно сейчас. Миг, который стоит всего. – Как же я люблю тебя! – Шаст, – Арс улыбается, уже тепло, а не похотливо, оголяя дёсна. – Так нельзя, это запрещённый приём. – Что именно? Так пиздато сосать? – даже не шутит Антон, он искренне не понимает. Мысли за последние минут пять вышибли из его головы всё остальное. – Ну и это тоже. Но я имел в виду, что у нас когда-то давно был уговор – никаких признаний во время секса, потому что это гормоны. – Я тебе повторю это и в машине. Тогда поверишь? – глаза Антона зеленеют на пару тонов из-за теплоты, которая разливается по всей радужке. – Тогда поверю, – серьёзно и еле слышно проговаривает Арс почти одними пересохшими губами. – И чтобы скорее это услышать, нужно заняться тобой. – Его рука тянется к поясу Антоновых брюк, а синий взгляд намертво вцепился в зелёный. Однажды Арс уже делал минет, неотрывно глядя Антону в глаза. Не давал ни отвести взгляд, ни прикрыть от удовольствия веки. На каком-то почти ментальном уровне. Не цыкал, ни щипал за задницу, ни менял ритма, ни демонстрировал своё желание, подключив зубы. Всё это было в его распоряжении, но он показал, чего желает, одним взглядом. И Шаст понял его. И не было ничего более горячего, пошлого и крышесносящего, чем эта картина: Арс с бордовыми от желания щеками, с расширенными зрачками заглатывает его член и гипнотизирует своими глазами, действиями, дыханием, одним своим существованием, блять. До этого Антон не представлял, что способен кончить, не прикрыв глаза. Но это оказалось настолько фантастическим переживанием. С тех пор прошёл, наверное, год. И вот Арсений снова на коленях, с его членом во рту, и снова эта немая схватка взглядов. – Как тогда... – не спрашивает, а подтверждает свою же догадку Антон. Арс чуть дольше, чем это физически обосновано, моргает: да. Через полчаса они уже выезжают с парковки. Антон за рулём, у него на бедре рука Арсения. Тот выпил кофе и кончил – энергии в нём сейчас на пятерых. Поэтому необходимо скорее довезти этого дурачка до дома, чтобы направить весь этот поток в нужное и приятное русло. «Путь займёт 42 минуты» –разочаровывает их Алиса. Пробки. Значит Арсений будет баловаться с радио, дурацкими сториз и тыкать его в ногу всем, что найдёт в бардачке. – Арс... – светофор горит красным и отсчитывает от восьмидесяти пяти, поэтому Антон переводит свой не потухающий блестяще-зелёный взгляд на своего парня. – М? – тот хитро прищуривается. Вспомнишь ли ты, что обещал повторить в машине, или чего нового сказать хочешь? Его синева утягивает. – Я. Тебя. Очень. Сильно. Люблю. –наверняка юные шипперки считают, что только в фанфиках они разговаривают отсылками к фразам из программы или с концертов, но это не так. – Тоже, – тихо и более серьёзно, чем нужно, отзывается Арс и чуть сжимает его бедро. И в этих четырёх буквах – ВСЁ.