17 минут

июль`20

Погода солнечная и душная, но от шорт Антон отказался. Разговор будет серьёзным, он хочет, нет, он должен произвести впечатление взрослого мужика, который умеет и будет брать на себя ответственность впредь. А себя в шортах он видел со стороны, на том же MTV, к примеру. И хоть Арсений сидел напротив, нервно скручивая в рулон карту, вставляя в неё свои пальцы (об этом даже видео фанатки сделали, так это походило на сублимацию), всё равно он отказался от шорт. Тотал блэк, никаких цепей на шею, но браслеты и кольца — да. Арс их любил. Браслеты и кольца на его руках. А больше всего – его руки. Почему так придирчиво? Ведь королевой бала сегодня должен быть правильный разговор, который даст или не даст им будущее, а не его прикид. Но это же граф Попов, чёрт его дери! Поэтому нужно выглядеть соответственно и не сесть в лужу с первой же секунды. Если тот сразу же по прилёту наградит его фразой вроде: «Что это за футболка? Тебе что, десять?», разговор о взрослости Антона и серьёзности его намерений можно будет похоронить. Поэтому: чёрные, не слишком узкие джинсы, чёрная же футболка с неброским принтом и да, кольца и руки подчеркнуть. Запястья... Которые Арс в порыве нежности любил выцеловывать, прикусывая и водя по своим щекам, иногда гладким, а иногда приятно колючим. Антон сжимает ключи настолько сильно, что резьба одного из них больно впивается в ладонь. Хочется взвыть. Не от ключа, а от воспоминаний о губах Арса на собственных запястьях. Ключи, телефон, всё, нужно ехать, до прилёта чуть больше двух часов, а пробки вот-вот начнутся. Заказывает яндекс, так как парковки в аэропортах он ненавидел. От Димки пара сообщений в телеге. Поз 13.04 Антош, всё должно быть хорошо. Мы ждём вашего примирения🦾 13.08 Хотя бы два слова кинь, когда поговорите. И не психуй. Антон тяжело вздыхает, запирая дверь. Да, ребята тоже ждут и тоже волнуются. Ссоры в семье, а их квартет семьёй и был, всегда обязательно отражались на каждом. Поэтому и Дима, и Серёга очень заинтересованы, чтобы их голубки всё-таки помирились. Матвееныч, естественно, более сдержан. Кинул сообщение вчера вечером. Что-то из серии: не проеби королеву, тебе больше никогда даже рядом не быть с таким охуеннейшим человеком. Ещё что-то про то, что Арс любит его (с непременной ремаркой от самого Серёжи: «хотя и не за что»), но это последний шанс. – Я и сам знаю, блять! – почему-то вслух бросает Шаст, вспомнив это вчерашнее сообщение, выходя из подъезда к парковке. Арс прилетит через два часа из Новосиба. С какого-то закрытого и мегапафосного корпората. Они говорили накануне, сутки назад. Сухо и сдержанно. Попов согласился лететь не прямиком в Питер, а через столицу. Стас даже билет ему купил, настолько Антон истерил, отказываясь делать что-либо, интересоваться чем-либо и вообще будто бы лёг в умирательную яму в ожидании кончины, не реагируя ни на что. Арс не отвечал ему пару недель – и вся жизнь встала. Это был тупик. Серый не соглашался быть переговорщиком, Димка не смог уломать, а Стас неожиданно пробил броню. Хотя менее всех остальных поддерживал связь парней. Но делать было нечего. Антон не появлялся на съёмках «Контактов» и рекламы, положил хуй на «Команды», над всеми нависла угроза отмены и осеннего пула. Хер знает, чего от этого подыхающего от любви Шаста ещё ждать. Антон не понимал, как и чем Шеминов достучался до Арсения, но был благодарен. Вчера утром тот прислал ему сообщение: «Арс в Новосибе, что-то ведёт сегодня, билет обратно не покупал, говорит, что хочет потусить в Сибири. А потом в Питер. Я ему оплатил на завтра до Москвы. Рейс 5315 прилетает в 15:28. Не благодари. Приходи уже, блять, в себя!» Минут через сорок прилетело сообщение и от самого виновника. Арс 11.26 Буду завтра в Москве. Если ещё хочешь увидеться, то можешь встретить. Рейс, думаю, знаешь? Шаст 11.27 Знаю. Хочу. Я буду. На М-11 небольшая пробка, но Антон выехал с запасом, навигатор у водителя показывает, что он прибудет за тридцать пять минут до приземления. Успеет ещё и в «Маке» чего-нибудь перехватить, чтобы во время серьёзного разговора желудок не начал предательски завывать. Господи, почему же всё так сложно? Если сильно любишь, то и сложно, наверное, тоже сильно? Если это плата, то он готов. Готов обговорить все сложности. Решить то, что в его власти. Обсудить, как решить то, что не в его. Найти выход вместе. Сказать, насколько он любит. Насколько соскучился. И на что готов, чтобы быть с ним. У него было две недели тишины, чтобы всё это понять для себя, повторить не один десяток раз, дабы закрепить, поэтому сейчас Антон уверен, что отчеканит свои мысли, как когда-то в школе ненавистную таблицу умножения. Только бы Арсений услышал. Только бы поверил. Только бы не успел разлюбить. Только бы не успел наделать глупостей в своей Сибири. Под рёбра будто локтем поддали, на мгновенье дышать стало невозможно. Так, блять, соберись, идиот! Терминал B. До прилёта рейса Новосибирск-Москва двадцать минут. Антон уже слопал фри и даже выпил кофе. Вообще нонсенс, обычно одна порция картошки для него – ничто, а вместо кофе он предпочитает чай, но сегодня вот так. Сердце колотится, подташнивает то ли от неутолённого голода, то ли от кофеина, но, наверное, от паники. Уже раз сто пятьдесят парень измерил размашистыми шагами зал зоны прилёта. Возле ограждения толпится человек двадцать встречающих, среди них женщина лет пятидесяти с короткими светлыми, чуть вьющимися волосами, тоже нервничает и каждые пять минут смотрит на часы. Когда их взгляды встречаются, она смущённо улыбается и отводит глаза. Может, узнала. Может, разделяет его волнение и тоже встречает того, кого любит, но с кем в ссоре. Шаст по инерции тоже улыбается, хотя ему не хочется. Остальным нет до него дела. Слава богу, потому что летом не спрятаться в кепки и капюшоны, а раздавать сейчас автографы в его планы вообще не входит. Сердце совсем уже бьющимся в агонизирующих конвульсиях зверьком колотится в районе горла. До посадки десять минут. Ещё минут двадцать максимум на выход. Через полчаса он увидит его. Обнять? Или не надо? Сперва поговорить? Нет, сразу обнять, пусть знает, что скучал. В руке вибрирует телефон. Мелькает мысль, пока Антон снимает блокировку, что Арс не сел в этот самолёт и извиняется, что не прилетит. Да нет, он бы предупредил раньше. Он бывает говнюком, но не настолько... Арс 15.16 Антоша, мы падаем. Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! Шаст 15.16 Не смей!!!!!! Антон не понял, что сделал. Экран перед его глазами начал плыть и скакать, руки не слушались, в ушах загудело. Он что, запретил ему умирать? Этот порыв сразу ознаменовался двумя галочками, но тут же появилась надпись, что абонент был в сети в 15.17. Сжав телефон до побелевших костяшек, Антон поднял расфокусированный взгляд на толпу ожидающих. Оттуда на него точно так же, сжимая в руке телефон, смотрела светловолосая женщина. Которая тоже минуту назад потеряла смысл жить дальше. У него не было слов, не было слёз, не было ни одной мысли. Вакуум. Каким-то подсознанием он нашёл дверь, ведущую на улицу, и просто пошёл. По пути так же на автомате вытаскивая из заднего кармана джинсов пачку сигарет. Воздух не освежал, а наоборот душил ещё больше. Антон вперил взгляд в столб номер тридцать восемь и просто закурил. Люди входили и выходили. Садились в такси и уезжали. Обнимались. Грузили в багажники чемоданы. Кружили детей, провожая или встречая. Пары целовались. А парень наблюдал всё это, будто находясь внутри зорба. Который осталось только пнуть с горы, да покруче...