Из яда и льда

Он продолжал приходить. Внезапно вламываться в мою жизнь, игнорируя запертые двери. Будто вовсе дела не было до моих чувств. Кэйа дробил меня изнутри, получая все, чего ему хотелось. Пытаясь отыскать ответ, я все так же не могла понять, чего именно он хотел от меня. Услышать, как я ломаюсь? Увидеть, как жжется внутри клеймом моя любовь? Я готова была разломать себе ребра и вышвырнуть сердце к его ногам, только бы он оставил меня в покое. Я пыталась узнать, что Олберитч пообещал Беннету. Давила на жалость и готовила любые блюда, только бы задобрить. Но парень молчал. Улыбался мне приторной улыбкой и делал вид, что даже не понимает, о чем я говорю. Но я знала об их тайном пакте. Иначе как тогда Кэйа всегда меня безошибочно находил? Он сводил с ума это тело. Я давно перестала считать его своим. Никогда не заходя дальше поцелуев, он заставлял меня задыхаться и ненавидеть себя за каждый хриплый стон блаженства. Тело наслаждалось, я же горела в огне. Металась бешеной кошкой внутри черепной коробки, ища выход. Пришлось отрастить волосы. Взгляды жителей Мондштадта прожигали во мне дыру, видя галактический путь, спускающийся по моей шее куда-то вглубь декольте. Они мигом забыли, что я множество раз выполняла их поручения и сражалась против монстров ради их безопасности. Осталось лишь осуждение и шепот за спиной. Я знала, кем стала в их глазах. А испытывать стыд стало для меня в новинку. Если бы они только знали правду. Знали, что он обнажал лишь мою душу, а вовсе не тело. Испытывал мужество и искренность слов, когда я сквозь слезы кричала, что ненавидела всей душой, лишь бы он отвязался. Хлопнул дверью и бросил меня умирать на грязном полу. Ведь двое израненных жизнью людей просто не могут нормально любить. Не могут быть теми, кто счастливо светится и несется навстречу ветрам, раскрывая крылья. У нас их всего одно на двоих осталось. Я просила его уйти и просила остаться. Не знаю, зачем. Кэйа лишь убивал меня. Убивал снова и снова и снова, взрывая в сознании бомбы. Раздирая меня. Если бы у меня только оставались силы покинуть его, но я была близка, чтобы признаться самой себе в том, что мне ни за что не удастся сбежать.