Из яда и льда

Ходить все еще удавалось с трудом. Крик Лизы отпечатался в памяти навечно. То, как она едва ли не душу из меня вытрясла, когда я впервые сама поднялась с постели. Я уже была готова отправлять весточку в похоронное бюро. Но время шло, рваные раны превращались в уродливые шрамы, а туман в голове стал лучшим другом. Лиза сказала, что мне очень повезло, что нашел меня именно Кэйа. Задав пару осторожных вопросов, я с удивлением поняла, что никто, кроме него и Беннета, не знал, что на самом деле случилось. Напарник напрочь отказался рассказывать мне об их договоренности с капитаном Ордо Фавониус, сколько бы я ни просила. Лишь улыбался и твердил, что всему виной его невезение. Окно в библиотеке стало единственным развлечением. Я сидела на подоконнике и рассматривала жителей Мондштадта. Вовсю шла подготовка к празднику. Каждая счастливая улыбка, влюбленный взгляд или громкий смех вонзали нож в мое сердце. Глубже и глубже. Не то чтобы я мечтала умереть у подножия статуи Анемо Архонта, но хотелось бы избавиться от чувства безысходности. Я ощущала себя мерзкой, использованной. Такой бесполезной. Даже пытаясь доказать силу, я рухнула к ногам того, кому принадлежало мое сердце. Я ненавидела свою любовь к Кэйе. Всей своей сущностью презирала саму себя. И мне было себя не жаль. Я заслуживала всей той боли, в которой тонула. Каждую тератому в легких, мешающую дышать. Каждую. Чертову. Секунду. Агонии. Словно читая мои мысли, зная, что я думала именно о нем, Кэйа появился в дверях библиотеки. Мне не требовалось даже поворачивать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Атмосфера всегда менялась, когда мужчина оказывался рядом. Воздух становился густым и тяжелым. Бабочки в животе давно вскрылись, не оставив после себя трепета и восхищения. Я чувствовала лишь ком, крепко застрявший в горле. Я запретила Лизе вмешиваться. Она знала, что я не хотела видеть Кэйу, но попросила ее держаться в стороне. Мне не нужно было чье-то сочувствие или помощь. Это то, что я могла вынести на собственных плечах. Кэйа остановился рядом. Он молчал, я слышала лишь звук его дыхания. Видела очертания лица в отражении окна, но не поворачивалась. Я надеялась, что Олберич уйдет, если я продолжу игнорировать его существование. Горло сжимало спазмом, будто чьи-то руки вцепились в шею, перерывая кислород. Дышалось рвано и тревожно. Воздух вокруг меня словно пытался вытолкнуть Кэйу прочь, но натыкался на прочную стену. — Мы можем поговорить? Будто бы и вопрос, но звучащий утверждением. Он не собирался принимать ответ «нет». — Говори, что мешает? — Нет, не здесь. В более уединенном месте. Захотелось рассмеяться ему в лицо. Но я спрыгнула с подоконника и пошла прочь, уводя его в глубь стеллажей. Каждый шаг ощущался ножами в желудке и тошнотой. В глазах потемнело, но я продолжала идти, как ни в чем ни бывало. Он не должен видеть меня слабой и сломленной. Я не позволю больше с собой играться. Когда мы оказались подальше от любопытных глаз, я остановилась. Перед глазами все плыло и мигало, но я понимала, где стоит мужчина и куда следовало смотреть. — Чего тебе? — выплюнула сквозь сжатые зубы. — Мне нужно кое-что проверить. Ему повезло, что я не оправилась от ранений. Темнота перед глазами не давала рассмотреть движения Кэйи, и я далеко не сразу осознала, что происходило. Он вдруг оказался слишком близко. Мое лицо очутилось в его руках, а изорванные в кровь губы накрыли его собственные. Не успела я толком осознать происходящее, как мощный порыв ветра отбросил мужчину от меня прочь. Перед глазами прояснилось. Вытянутые вперед руки дрожали, как и вся я. Кэйа возвращал на место пару выпавших книг, странно ухмыляясь. В венах вскипала злость. Я бы сожгла его к чертям, будь обладательницей огня. Или попросила Лизу испепелить его молниями, будь они поблизости. Но все, что я имела, это ветер. Ветер и слепящую ярость. — Если ты подойдешь еще на шаг, клянусь, я разнесу здесь все, — зашипела я, когда Кэйа посмотрел на меня. В его лице не осталось ни капли смирения. Или разочарования. Ничего из того, что я видела там еще несколько секунд назад. Откуда-то взялась звериная жажда, что отражалась в лисьей ухмылке и блеске глаза. Он молча надвигался на меня, уворачиваясь от порывов ветра, что становились все слабее с каждой секундой. Сил все еще не было достаточно, чтобы считаться здоровой. И единственным, что оставалось, это бежать. Если бы у этого все еще оставался смысл. Если бы не боль и отсутствие сил. Если бы оставался кто-то, кого я могла бы позвать на помощь, только вот с опозданием я осознала, что библиотека оказалась пуста. Кэйа настиг меня слишком быстро. Прижав спиной к стеллажу, он перехватил оба мои запястья. Я чувствовала себя загнанным в угол зверьком. Нефритовые волосы прилипли к шее, в груди болело от нехватки воздуха. Я знала, что он сильнее. И бороться не имело смысла, но я пыталась выдернуть руки. — Отпусти меня! — голос срывался и хрипел. — Отпусти сейчас же! — Как же это раздражает... Оба мои запястья оказались в захвате его руки и подняты над головой. Я пыталась царапаться, но пальцы доставали лишь до своих собственных ладоней. Кэйа держал крепко, не давая опустить руки. — Теперь ты решил перейти к изнасилованиям? Серьезно, Кэйа? Ты такое... Остаток фразы утонул в чужих губах. Олберич не сдерживался. Целовал меня грубо. Так, будто я принадлежала ему. Я пыталась вытолкнуть его язык прочь из моего рта, но тщетно. Он не реагировал даже на укусы, словно не чувствовал боли вовсе. Я ощутила привкус крови. Моя спина упиралась в стенку стеллажа. Руки постепенно начинали затекать. Не давая мне сбежать, мужчина удерживал мои ноги своим коленом. Второй рукой приподнимал мой подбородок. Кэйа полностью позаботился о том, чтобы я едва ли могла двигаться. Но он не позволял себе чего-то большего. Лишь целовал так отчаянно и безумно, будто бы в моих губах сосредоточился источник жизни. — Отпусти меня, — выдохнула я в его губы, когда он отстранился, тяжело дыша. — Отпусти, я не сбегу. Блеск, отражающийся в его взгляде, пугал. Но в то же время, вызывал какое-то странное чувство внизу живота. Осторожно, словно с опаской, мужчина разжал свою руку, высвобождая мои запястья. Мышцы болели от напряжения, и мне пришлось слегка размять их. Дыхание все так же срывалось, а сердце бушевало в груди. — Проверил? Ответом мне послужила лукавая ухмылка. Никаких слов. Откуда взялась в нем эта молчаливость? Туман в голове становился гуще. Это просто шутка? Да и к черту! Если он думал, что воспользуется мной, то я не дам ему просто взять желаемое. Вцепившись пальцами в рубашку Кэйи, я потянула его на себя. В эту игру могут играть двое. Губы побаливали, но это больше не имело значения. Если за пределами библиотеки все закончится, я хотела взять свое здесь и сейчас. Кэйа быстро перехватил инициативу, не давая возможности вести. Он брал, и брал настойчиво. Его пальцы зарылись в мои волосы и потянули их, заставляя запрокинуть голову. С губ сорвался горячий вдох. Зубы мужчины прикусили кожу на открывшейся шее. Я вздрогнула. Это все больше и больше походило просто на издевательство надо мной. Я попыталась увернуться, но он лишь сильнее натянул волосы. — Кэйа, — полухрип-полустон родился словно из ниоткуда. Его язык умело зализывал укусы, что отдавались практически болью. Постепенно Олберич спустился ниже к плечам и ключицам. Дыхание становилось все горячее и тяжелее. Раскрасневшиеся щеки пылали как при жаре. Я не заметила, как Кэйа вдруг оказался сидящем на полу, а я расположилась сверху. С запрокинутой головой, дрожащая и совершенно послушная в его руках. — Пожалуйста, хватит, — шептала я в полубреду. — Мне прекратить? Оставить тебя? — его горячее дыхание опаляло кожу. Сводило с ума. — Никогда меня не оставляй. Если ты уйдешь, я... Очередной укус дрожью отдался где-то в позвоночнике. Я жадно ловила воздух, пытаясь не задохнуться от эмоций. — Обещай беречь себя и больше не бросаться под меч, — слова смешивались с прикосновениями губ к коже. — Обещаю. — Обещай больше никогда не избегать меня. Я застыла. Сказать такое было выше моих сил. Даже доведенная до состояния возбуждения, я не хотела продавать свою свободу. Я не могла позволить ему пользоваться мной. — Я не... — Обещай, — холодная рука коснулась обнаженной кожи на животе. Я и не осознавала, как же мне это было нужно. Боль от раны мигом уменьшилась, заставляя меня едва ли не замурлыкать от удовольствия и облегчения. — Ты бросишь меня, я знаю. Выйдешь за дверь и больше не вспомнишь. Но я обещаю. Язык Кэий скользнул чуть выше груди, заставляя меня выгнуться сильнее. Как ему удавалось проделывать такое, не снимая одежды, оставалось загадкой. Олберич не пересекал красных линий, не брал лишнего. Но и из подобных мелочей сотворил сияющее небо внутри моей головы. Я не знала, сколько времени прошло с его появления в библиотеке. Пять минут или час. Но мне они казались вечностью, где я забыла, как дышать. Я чувствовала, что и сам Кэйа был доведен до предела, но он даже не позволял себя коснуться. Убирал мои руки прочь и держал крепко, если я вдруг слишком сильно вырывалась. Ловил мои хриплые вдохи и едва ли не светился от наслаждения, которое получал, дразня и изводя меня. И когда я, изможденная, взмолилась о передышке, упав на его широкую грудь, Кэйа наклонился к моему уху и тихо прошептал: — Ты все-таки такая глупая, раз не поняла, почему я не ушел сразу же.