Ты уверен в этом?

      И почему только их снова отправили заниматься этими кустами? Они располагаются во внутреннем дворе, никому до них и дела нет. Да и какая кому разница прибраны ли клумбы, когда сам приют скоро обвалится. Ведь обещали этим летом много гроз. Ещё одна гроза, и точно первым порывом ветра в воздух поднимется крыша и, наконец, освободившись от тяжёлых цепей, полетит на свободу. Это старое ветхое здание давно уже нужно ремонтировать, а не захламлять двор цветами. Сколько мальчик не пытался найти более менее реалистичный причины, по которой им нужно было сейчас стричь кусты, высаживать новые цветы и выдергивать сорняки — в голову ему ничего не шло. Возможно, это из-за того, что ту кепку, которую ему выдали вчера, достав из старой пыльной коробки, снесло первым порывом ветра через забор. А им было строго настрого запрещено лезть через забор, и пока Лёша решал, стоит ли игра свеч, по кепке несколько раз проехались, и её унесло дальше. И теперь солнце, что предательски вышло из-за туч, как раз в тот момент, когда кепка пересекала дорогу, сильно пекло и явно добивалось получению мальчиком солнечного удара. Мысли не шли, неудивительно, что ни к каким логичным выводам он сейчас не был способен.       Макаров сейчас даже в какой-то степени мечтал получить солнечный удар и побыть без сознания лишних минут десять, а то и больше. Он не был осведомлён, чем именно страшен этот удар, но был уверен, что ему дадут поспать. Отставив в сторону лопату, мальчик присел на корточки перед лункой для цветка и тяжело выдохнул. Тут ему на голову приземлилось что-то почти невесомое, и на глаза опустилась небольшая тень. Он устало обернулся и оглядел весёлого друга. — И что это такое? — спокойно спросил Лёша ощупывая новый объект на своей голове. — Панамка, — победно улыбался Ваня оценивая своё творение со стороны, — надо прикрывать голову, если не хочешь получить солнечный удар. — Почему именно панамка? — мальчик стянул с себя головной убор и как только увидел его цвет, отбросил от себя. Плавно лавируя мимо свежепосаженных цветов панамка приземлилась в аккурат у ведра, — розовая?! — возмутился Лёша. — В цветочек, — уточнил сидящий рядом мальчишка, усердно поправляющий листики новому саженцу. — Вы издеваетесь что ли? — вскрикнул недовольный Макаров и сурово посмотрел на друзей. — Я тебя спасаю. Знаешь, как трудно было откопать эту старую панамку среди рабочих перчаток и зимних варежек. Кстати, варежки почти все порванные, нелегко нам зимой придётся, — Ваня поёжился и подняв найденную им панаму, отдал её в руки новому владельцу. — Почему мне так не везёт? — задал больше риторический вопрос Лёша и приняв подарок надел его на голову, усердно делая вид, что его совсем не смущает цвет головного убора.       Несколько часов работы под палящим солнцем делают одиннадцатилетних детей из Санкт-Петербурга похожими на коренной народ какой нибудь очень жаркой страны. Детская кожа так сильно восприимчива к солнечный лучам. Но Лёше все равно намного приятней получить загар, играя на детской площадке, а не высаживая цветы. Всё остальные дети, что вместе с мальчиком были заняты садоводством, полностью поддерживали его настрой. Эта летняя, так называемая практика, предполагает, что летом бедным детям нечем заняться и те кто младше четырнадцати и не может пойти работать, должен помогать приюту. Хотя как и упоминалось ранее этому зданию уже нечего не поможет. Детей делили на три, а на то и четыре группу, у каждой группы своё занятие. Кто то убирает классы и коридоры, некоторые, как Лёша, занимаются посадками во дворе, а так сказать более ответственные следят за малышней, которая освобождена от усердно работы на благо приюта.       Обычно на работу выделяют месяц, остальное время дети могут посвятить себе, если у них есть на это возможность. Но в любом случае сейчас Макаров и его друзья не могут избежать свой тяжёлой работы. Ещё раз протерев потной рукой не менее вспотевший лоб, тем самым не как не исправив ситуацию, мальчик посмотрел в небо. Шея и спина затекли, хотелось как можно скорее принять другое положение. Каждый день им приходилось работать часа по два, иногда по три, делая каждые пол часа перерывы. Но если они хотели закончить работу раньше, они пропускали перерывы и работали часы на пролёт. Несколько воспитательниц контролировали их, правда им часто приходилось отлучаться по своим неотложным делам. Устав в конец сидеть, Макаров встал расправил руки, несколько раз наклонился в стороны и наконец выдохнул. Хотелось просто сесть, а лучше прилечь. — Устал уже? — Конечно, спина затекла, — подтвердил Лёша всё это время не снимавший свою новую панамку. — А я вот есть захотел, — отряхивая руки в перчатках делился Ваня. Он снял грязные перчатки и кинул их в ведро по близости. Через несколько минут туда же полетел и остальной рабочий инвентарь, — сколько сейчас времени? — Без пяти одиннадцать, — ответил слегка пухлый мальчик, на удивление он загорел меньше всех, хотя как и большинство детей работал в футболке. У него у единственного было такое богатство, как наручные часы. Достались они ему от покойного деда и мальчик предпочитал их носить всегда с собой. — Совсем скоро есть, — не ясно зачем прокомментировал один из работников. Ребята устало выдохнули, обернулись на результат своей работы и сели рядом с деревом на траву.       Найти тенёк это вопрос жизни и смерти, в пободных ситуациях, и они его нашли. Под достаточно большим и красивым деревом. Они всей компанией прижали спины к его стволу и блаженно растянули ноги. Рядом с их грядками проходил забор и они прекрасно слышали как за ним ездят машины. С левой стороны от дерева, располагалась детская площадка, с их места её было почти не видно из-за стены сарая, но оттуда отчётливо слышался смех детей. Возможно Макаров был единственным кто прислушивался к криками детей. Он думал, как там его Лиза? Играет ли с другими ребятами, не обижают ли её. Мальчик очень переживал о сестре, но радовался тому что девочка коммуникабельная и легко заводит друзей. Дети о чём то разговаривали, Лёша отвлёкся от их разговора прикрыл веки и немного задремал. Но долго поспать у него не вышло. Макаров открыл глаза из-за того, что кто то довольно долго смотрел на него. Перед ним стояла Лиза, она мило улыбалась и осматривала его головной убор. — Что ты здесь делаешь? — спросил только что очнувшийся ото сна мальчик. — Хотела узнать как ты, — она виновато потупила глаза в землю, но не прошло и несколько секунд, как она снова начала заворожено смотреть на панамку. — Я в порядке, ты должна идти, а то тебя потеряют. — У тебя милая панамка, — сказала сестра и улыбнулась. — Ты можешь забрать её если тебе сильно нравится, — не думав не секунды сказал Лёша и снял с себя головной убор. Он провёл рукой по взъерошенным волосам и протянул девочке презент.       Лиза взяла, надела на себя панамку и покрутилась вокруг. На ней была жёлтая маячка и синее джинсы с вышитыми бабочками на коленках. Одежда была далеко не новая, но девочка всё равно выглядела прекрасно. На кружащуюся рядом Лизу обратил внимание Ваня, он присел рядом с Лёшей и что то обсуждал с другими мальчиками. — Тебе очень идёт, — девочка взглянула на Ваню и заулыбалась ещё сильнее, — только не стоит отбирать такую полезную вещь у брата. Иначе в следующий раз он свалится без сознания. — Чего ты такое говоришь, — начал Макаров, он не хотел что бы сестра волновалась о нём и лишала себя удовольствия, — всё со мной в порядке будет! — Ну конечно, ты сегодня чуть не свалился в обморок. Нормально ему будет. — На возьми, — Лиза резко вернула панамку на голову брата и несколько раз поправила, чтобы та аккуратно расположилась на его голове, — тебе и правда нужнее. И на тебе она тоже красиво смотрится.       Не успел Лёша нечего предпринять, как со стороны сарая послышались шаги и крики воспитательницы. Девочка обернулась, но осталась стоять на месте, видимо дожидаясь когда женщина подойдёт. — Макарова! — из-за сарая вышла довольно молодая женщина в джинсовом комбинезоне, она сложила ладони в виде рупора и поднесла ко рту, чтобы её было лучше слышно. Женщина обвила взглядом дерево и грядки, и выцепила девочку, — Лиза, пойдём. Ты же знаешь нельзя без спроса уходить. ***       Проведя небольшое голосование, кто и куда будет относить садовый инвентарь, ребята выбрали двух мальчиков одним из которых стал Лёша. Ему было поручено важное задание, он должен будет отнести три ведра в подсобную комнату. Эти ведра использовались для мытья полов, поэтому их хранили не в сарае, а в небольшой коморке между кабинетом директора и столовой. Сейчас в это время, все дети находятся вне стен приюта. Кто то гуляет, кто то работает, а те кто работают в помещение уже закончили и должны были отправится во двор дожидаться обеда. Макаров взял три ведра, обошёл всё здания и зашёл через главный вход, потому что быстрее всего можно было добраться до подсобки через главную дверь. Дверь, как и всё здание, была деревянная. Так и не скажешь, что этот приют находится в культурной столице страны. Единственное что хоть как то могло украсить эту, на удивление огромную, дверь были узоры. Узоры, аккуратно вырезанные по всему периметру двери, почти стёрлись. Когда то можно было провести по ним рукой и понять, что они есть, сейчас же это почти не возможно сделать.       Медленно ступая по скрипучему полу и стараясь как можно выше поднимать вёдра, чтобы они не царапали собой пол, мальчик шагал к кабинету директора. Директор уже почти пожилой мужчина. С детьми он общался крайне редко, хотя постоянно присутствовал в приюте. Он всегда запирался в своём кабинете и «работал с бумагами». Так говорили воспитатели если их спрашивали, что именно делает директор. Лёша совсем не понимал, что значит «работать с бумагами», ему это представлялось как обычное перекладывание документов из одной стопки в другую. В конечном счете рассуждая об этом, он пришёл к выводу, что когда вырастет, тогда и поймёт, что это значит. А сейчас совсем не стоит загружать этим свои мысли.       Дойдя до нужной двери он аккуратно поставил вёдра и отворил дверь. Та противно заскрипела, но поддалась. Мальчик занёс несколько вёдер и постарался разместить их у стены. Лёша делал это очень медленно, ему не хотелось чтобы они случайно столкнулись и издали громкий звук. В такой тишине любой шорох настораживает, заставляет обернуться, так что он не хотел тревожить ни свои нервы, ни нервы директора, который привычно для себя находился сейчас в кабинете, в этом он убедился прислушавшись в тишине, так как стены были не очень толстые и слышимость была хорошая.       Главная дверь снова открылась и в коридор влетел ветер. Сквозняк захлопнул старую дверь подсобки с характерным хлопком. Макаров испуганно вздрогнул и хотел уже открыть дверь, чтобы покинуть помещение и вернуться к ребятам, ждать обед. Но от чего то замер. Решил подождать несколько минут, чтобы тот кто зашёл в помещение свернул за поворот или может зашёл в какой то кабинет. Мальчик предполагал, что это одна из воспитательниц идёт узнавать скоро ли будет готова еда и нужно ли приглашать детей накрывать на стол. Но прислушавшись Лёша разобрал тяжёлые размеренные мужские шаги. Да, у них работало несколько воспитателей мужчин, но во первых никто из них так не ходил, а во вторых сегодня на смене только женщины. Макаров тихонько подошёл к двери и пока человек не успел скрыться в кабинете директора смог его разглядеть. По коридору шёл молодой мужчина лет двадцати пяти, может чуть старше, лицо у него было спокойное и пару раз на губах мелькала блаженная улыбочка. Он осматривался по сторонам, держа руки в карманах, и усмехался каким то своим мыслям. Лёше показалось, что мысли у этого человека точно не добрые. Над бровью у мужчины красовался небольшой шрам. Возможно из-за того, что Макаров был ещё совсем мал и не имел большого опыта, чтобы сравнить этого человека с кем то ещё, но в голове у него всплыла чёткая ассоциация: бандит.       Стараясь не скрипеть дверью мальчик прикрыл её и аккуратно облокотился на стену, которая с другой стороны выходила на кабинет директора. До этого в комнате лишь шуршала бумага, а теперь стали слышны голоса. Лёша не знал почему, но ему казалось, что разговор явно не для чужих ушей, поэтому он решил пока не куда не выходить и не чем не выдавать своё присутствие. Тем временем за стенкой мужчины довольно громко что то обсуждали. — Рад тебя видеть, — весело сказал вошедший парень и подошёл к рабочему столу, он протянул руку. Во ответ директор так же улыбнувшись пожал её и предложил присесть, — хорошо тут у тебя. Чего не скажешь о самом здании. — Нечего с этим не могу поделать, финансы совсем почти не выделяют. Не представляю как мы переживём зиму, — бурча привычно, можно сказать по отцовски, разорялся директор. — Но мне это не важно. Ты же знаешь зачем я пришёл, — мужчина стал говорить чуть тише и голос стал более повелевающим. Лёша приложил ухо и старался совершенно не двигаться, чтобы не создавать помех. — Это не лучшее решение, — промямлил директор, Макаров даже сперва не разобрал его слов, благо «гость», заставил его повторить, — и вы прекрасно знаете почему! — Эй, дед, не кричи ты так. Да, в здание не кого нет, но не лучше ли, даже для себя самого, не вызывать подозрения, — парень встал и прошёлся, по скрипучему полу, до стола, — что мы должны знать? — злобно поинтересовался он. — Вы и ты, вы все, — нервно начал директор, потом остановился вдохнул побольше воздуха и продолжил, — ты прекрасно знаешь в чём дело. В одном из детдомов который сотрудничает с вами начата проверка. Это информация пока не разглашается, потому что если они что то обнаружат, дело будет резонансное, но меня предупредили. — Правда, и кто же оказал тебя такую услугу? — Один приятель из полиции. Это совершенно не важно, — на стол опустились очки, — я и так провёл с вами одну операцию. На свой страх и риск… — Мы предоставили тебе гарантии. — Какие гарантии! Такие же вы предоставляли и тем у кого сейчас проходит проверка?! — было слышно как пожилой мужчина нервно дышал, а его собеседник ждал, — хватит, ты же знаешь какой разразиться скандал если хоть что то вскроется. А если вскроется одно, то и другое за ним потянется. Вот как это работает. — Нечего подобного не будет, мы обещали тебе безопасность и мы её обеспечим. — Ну конечно, ты просто шавка, так, пешка в их большой организации! Ты можешь что угодно мне сейчас лить в уши, я то знаю как это бывает! Я же и в девяностые работал с такие как вы, да только не знаю зачем ввязался в это снова, — послышался усталый стон, — я отказываюсь от всех этих ваших дел. — С чего ты решил, что можешь так поступить? — раздражённо спросил парень. — С того, что мы договаривались на «испытательный срок». Если что то идёт не так, то я могу расторгнуть сделку. — Но всё прошло хорошо, — зло усмехнулся «гость», — мы рассчитывали на то, что может возникнуть сложности с документами, с проверками, может кто то сбежит. Этот «испытательный срок» введён для нашей подстраховки и на твой комфорт не как не распространяется, — он продолжал это говорить зло, с насмешкой, но было слышно что он медленно выходить из себя. — Послушайте, — встревожено начал директор, но его перебили. — Нет, это вы послушайте! — парень ударил ладошкой по столу, — совсем не имеет значение чего ты там боишься и опасаешься. Мы работаем не первый год и прекрасно знаем схемы, которые нужно использовать чтобы не попасться. Ты продолжишь работать с нами, даже если не хочешь, даже если в твоём этом задрипанном и забытом богом приюте начнётся проверка, потому что ты подписал контракт, потому что ты теперь обязан подчинятся нам! И если тебя что то беспокоит можешь обратиться к руководство, но уверен никто из них не будет как я сюсюкаться с каким то стариканом с паранойей!       На минуту в кабинете воцарилась тишина. Лёша сжался ещё сильнее стараясь случайно не задеть что-нибудь ногой. Было слышно как директор тяжело дышал, кажется он попытался встать, под ним скрипнул пол, но дальнейших шагов не последовало. Видимо немного сбросив пар парень заговорил: — Мне не важно какой важной шишкой ты себе себя навоображал, в любом случае ты здесь не на что не влияешь. Сказано работать, значит будешь работать. И дальше подделывать документы и отправлять детей. И лучше бы тебе продолжить сидеть на жопе ровно, чтобы с тобой нечего не случилось, — сказал он на последок и покинул кабинет. Парень быстро прошёл по коридору, несколько раз пробубнил что то себе под нос. Ударил со всей силы ногой дверь и вышел на улицу опять создав сквозняк.       У Макарова бешено билось сердце, он совсем нечего не понимал, но было очень страшно. Выйти он боялся, возможно если директор заметит, то поймёт что он подслушивал, а что будет потом неизвестно. Мальчик продолжал неподвижно стоять приложив руки к груди, чтобы утихомирить своё сердце. Прошло около десяти минут ожидания и в коридоре послышалось множество шагов. Дети помладше и постарше, были отправлены накрывать столы. Наконец Лёша вышел из транса и аккуратно отворяя дверь покинул злощастную кладовую. *** — Чего такой хмурый? — интересовался Ваня доедая свой суп. — Не знаю, настроение совсем нет. Может солнце напекло? — А чего ты так долго вёдра относил? — интересовался другой парень сидевший напротив Лёши. — Я после ещё в туалет забежал, чтоб потом сто раз не бегать, — соврал мальчик глотая очередную ложку рассольника. — Мы там успели уже нагоняй от воспиталки получить, — радостно делился парень беря в руки второе, — мы типа совсем не туда цветы посадили. — Не так всё, мы просто клумбы перепутали эти надо было в другом месте садить, — поправил его Ваня, но суть почему то совсем не изменилась. — Придется пересаживать? — с досадой спросил Макаров совсем не желая работать лишний раз, — я больше не могу, эти цветы доканают меня. — Поддерживаю. — Нам от этого не куда не деться, — печально комментировал Ваня, — но нам сказали, что пересаживать всё же не надо. Сказали разницы особо не будет, — он пожал плечами. — Ну слава богу, — выдохнул Лёша, он был готов потануть в этой тарелке с супом вместо того, чтобы ещё раз высадить несколько цветков. — Повезло тем троим которых усыновили на прошлой неделе, — сказал парень и посмотрел в окно, — им не надо сейчас работать. Их явно чем то вкусным кормят. Да и редко берут в одну семью троих, совершенно разных и все парни. — Не знаю, я бы на твоём месте не завидовал, мало ли что с ними делают. Иногда так много детей берут в огороде картошку копать. — Не знаю, я видел женщину и мужчину которые их забирали, они не были похожи на фермеров. — А на кого они были похожи, — интересовался Макаров взглядом ищя свою сестру. Он совсем не хотел чтобы его или её, да даже если и их двоих, забрали в семью. Мальчик не мог бы называть не одного другого мужчину папой и не одну другую женщину мамой. Нет, родители у него и у Лизы одни и больше быть не может. Он знал, хотя воспитатели от него скрывали, что девочку почти сразу хотели взять, даже две семьи. Но не получилось, Лиза не хотела идти без него и будущее родители сразу сдавались. Лёша знал, что он бы не выдержал разлуки с сестрой, поэтому постоянно говорил ей о том, чтобы она не соглашаясь не куда без него идти. — Ну, женщина достаточно молодая, приходила в красивом жёлтом платье, на нём какие то узоры были. У неё улыбка добрая такая, а вот мужчина не очень добрый. Хотя тоже молодой, возможно просто серьёзный поэтому такой странный. У него шрам был над бровью, а в остальном был приятный, в шортах, футболке… — А ты то откуда их видел? — взволновано спросил Лёша. — Откуда, откуда, они когда первый раз приходили выбирали детей и к нам в комнату заходили, там я их и разглядел, — парень выдохнул и посмотрел в тарелку, — жалко, что меня не выбрали, было бы неплохо. — Ты постоянно так говоришь когда кого-то забирают, — комментировал Ваня смотрят на друга.       Лёша пытался сложить два и два, получилось у него это довольно быстро. Возможно это был тот же самый мужчина, что и навещал директора пока не кого не было? Но зачем ему усыновлять детей? Совсем не ясно. Мальчика от мысли отвлёк Ваня, он предложил ребятам пойти, пока воспитатели не видят, на чердак и проверить есть ли там что то интересное. Мальчишки не долго думая согласились. ***       Лёша сидит спиной припав к двери. Тело трясётся от слёз и он то и дело всхлипывает. Юноша потерял счёт времени, просидел он так пять минут или тридцать, совершенно не ясно. Перед глазами пелена и море воспоминаний, которые он так долго держал под замком. Удивительно как просто можно вытеснить, что то настолько родное и близкое. Телефонный звонок. Макаров вздрагивает. Быстрым взглядом осматривает комнату и замечает телефон на кровати. Резко подрывается, пытается встать, выключить эту противную мелодию которая так сильно пугает когда в комнате такая тишина. Но тело не слушается, сил почти нет и он снова скатывается по двери. Больших усилий ему стоит подползти к кровати. Юноша тянет руку, но звонок прекращается. Он устало выдыхает, облокачивается на свою кровать и блаженно закрывает глаза, тишина. Снова звонок, на этот раз Лёша дотягивается и берёт трубку. — Привет, ты как? — знакомый голос Димы продирается сквозь тишину комнаты и засов мыслей. — Долго не отвечаешь, решил позвонить. Прости если беспокою. Понимаю универ много нагрузки, но хотелось бы быть уверенным, что у тебя всё супер, — Макаров так хорошо его знает, он уверен что сейчас друг нервно потирает шею и глупо улыбается в пустоту. По телу пробегают мурашки.       Лёша замирает, уводит трубку от лица и несколько раз выдыхает, чтобы пропала дрожь в голосе. Собирается с силами и подносит телефон к лицу. Пытается ответить, но голос как будто пропал. Дима продолжает спрашивать всё ли хорошо. Ещё одна попытка произнести хоть слово выходит сдавлено. Как будто из-под воды. Дима слышит, у него не выходит нечего разобрать, но голос явно оживает. Он думает, что друг спросонья и просит простить за то что разбудил. Ещё попытка. Лёша открывает рот и громко всхлипывает, пытается сказать, что всё в порядке, но зареванный голос срывается. Дима кажется пугаются, молчит несколько секунд. Лёша закрывает рот трясущийся от слёз рукой. — Что случилось? — резкий голос ударяет по ушам и снова становится не комфортно, — я могу помочь? — спокойнее, даже скорее, жалостливо спрашивает Дима. ***       Кирилл довёз Лёшу и отправился домой. Макаров не захотел ехать к нему и смотреть очередной фильм или сериал. Гречкин предложил съездить куда-нибудь в другое место, как то разнообразить их совместное время препровождение, но юноша отказался сославшись на усталость от учёбы. Поэтому яркий подарочный пакет продолжал украшать стол в спальне миллиардера. Парень лежал боком и смотрел на подарок. Хотелось увидеть как отреагирует Лёша, наверное как обычно мило смутится и будет судорожно искать глазами за что бы зацепиться, чтобы увести тему. Потом быстро соберётся и примет своё обычное пофигистичное выражение лица. Первое время эти странные эмоции ставили Кирилла в ступор. Он не знал как реагировать. Вроде бы всегда такой лёгкий на подъем, самоуверенный и никогда не смущающийся парень периодически вёл себя очень странно. Переставал быть собой на парочку секунд, а потом снова становился обычным. Чем дольше Гречкин с ним общался тем больше влюблялся. Ему хотелось замечать малейшие изменения, он считал их невероятно милыми, думал что Макаров открывается ему. Постепенно перестаёт избегать его. Поэтому каждый неуверенно жест вызывал в Кирилле невероятный всплеск радости и нежности.       В тот раз когда юноша стал извиняться за разбитый ноутбук миллиардер ели как сдержал себя чтобы не сжать его в объятиях и не удушить. Настолько ему показалась реакция студента чем то невероятным. Сейчас вспоминая тот момент парень опять заулыбался. Он перевернулся на спину и раскинул руки. Его посетило ужасное чувство тоски. Захотелось иметь возможность прямо сейчас посмотреть на Лёшу и увидеть как вызывающе юноша смотрит в ответ. Пошутить странную шутку и словить на себе осуждающий взгляд голубых, временами совершенно холодных, глаз.       Сердце противно сжалось. Кирилл редко ощущал своё одиночество, нет, он конечно знал, что как таковых близкий друзей как у «нормальных» людей у него нет. Но до этого просто жил не предавая этому особого значения. Лишь временами, как это часто бывает, совсем не вовремя, после очередной весёлой ночи в кругу десятка людей, ему становилось ужасно одиноко. Так одиноко, что хотелось вырвать себе сердце и всё что заставляет чувствовать эту отвратительную пустоту. Сначала он утыкался глазами в потолок и старался сбежать от этих мыслей. Абстрагироваться от реальности, в которой ему не с кем было поговорить по душам, в которой он провёл большую часть своей жизни не имея право не на что жаловаться. Постепенно чувство становилось всё заметнее, от него нельзя было никуда деться и миллиардер просто замирал, стараясь отсрочить наказание. Апатия приходит после. После месяца переживаний и метаний из стороны в сторону с желанием скорее что то с этим сделать. Как говорил психотерапевт, приступы обострялись из-за приёма алкоголя и наркотических средств, поэтому временами Кирилл не бывал в адеквате дольше пяти часов.       Первое время, после того, как он перестал употреблять кажется всё стало ещё хуже. Кирилл совершенно не знал, что с этим делать, как можно справиться с такой тоской по-другому. Но чем больше проходило времени, тем легче стали переносится подобные приступы. Константин Григорьевич советовал уже сейчас использовать практики осознанности. Конечно доктор много раз усердно пытался объяснить, что нужно делать, но Гречкин не в какую не верил, что такая чушь действительно может работать. Пока не убедился на собственном опыте. Раньше он и представить не мог, что сможет справляться с этим противные ощущением, но становилось легче и легче. Уметь самому себя успокоить, вытащить со дна и крепко сжать в своей же хватке, это то что требует огромной осознанности и времени. Но как только всё постепенно начнёт получатся жизнь изменится.       Кирилл выдохнул. Он снова подумал о Лёше, о его глазах, протыкающих множеством ледяных игл, руках, покрытых веснушками, как они крепко сжимают шею и не дают сделать вдох. Гречкин вздрогнул и приподнялся на локтях. Кажется его тоска начинает медленно пробиваться в мысли и лепить кошмары из его воспоминаний. Миллиардер прикрыл глаза и на это раз увидел тёплую улыбку и сверкающие блеском глаза, руки переплетенные с его руками. Стало тепло и спокойно. Разве он одинок когда его любит и находится рядом такой, как Макаров? ***       Дверь резко открылась. Дима взволновано обвёл взглядом Лёшу и тут же отошёл с прохода. Макаров мялся у двери, он не мог понять зачем ответил на звонок и сбросив трубку примчался сюда. Хотелось просто раствориться. Не было не какого желание сейчас общаться хоть с кем то, объяснять в чём причина такого его состояния. Лабзин продолжал молча стоять, нечего не говорил рассматривая лицо гостя. Глаза юноши были красными от слёз, губы продолжали слегка дрожать. Лёша не стал умываться и приводить себя в порядок, он просто накинул кофту и сбежал.       Макаров сделал вдох и не смотря на друга вошёл в квартиру. Окна были привычно зашторены, в комнате летал запах свежезаваренного чая. Не желая сталкиваться глазами с Димой Лёша оглядел комнату. На кухонном столе стоял ноутбук, на главном экране был открыт файл какой то статьи. Лабзин закрыл дверь и взглянул на спину друга, думая что ему стоит сказать. Но его освободили от обязанности начинать разговор первым. Спустя несколько секунд нагнетающего молчание Лёша спросил: — У тебя будет чего нибудь выпить? — спокойный тон, он даже не соизволил повернуться к другу лицом. Боялся, что столкнувшись с его глазами снова не выдержит и заревёт.       Через секунду послышался вздох облегчения. Дима не знал, что именно ему стоит делать в подобной ситуации, но после слов гостя сразу полегчало. Казалось, что он сможет взять себя в руки и сделает всё возможное чтобы помочь. — Только чай, — Лабзин неловко улыбнулся желая снять напряжение с их диалога. Но Макаров не как на это не отреагировал, он продолжал стоять к нему спиной и наблюдать за колыханием штор, — но я могу спуститься в магазин. У меня в доме магазин продуктов, давай схожу куплю чего нибудь? — в ответ тишина. Тихо, тихо, можно было даже услышать как юноша неровно дышит, видимо подавляя всхлипы, которые так и норовят вырваться на ружу, — что ты хочешь?       Лёша резко обернулся и удивлёнными глазами посмотрел на друга. Видимо он только сейчас понял, что от него ждут ответа. — На твой вкус, — отстранённо сказал юноша, а после поняв, что ответ мог прозвучать грубо, улыбнулся.       Спустя десять минут парни сидели на против друг друга за кухонным столом. Ноутбук был убран на подоконник вместе с настольной лампой. Макаров сел в позу йога и прислоняв свои губы к бутылки делал большие глотки. Дима не знал что стоит сказать. Первые минут пять он просто ждал, когда друг утолит свою жажду, а после неловко спросил: — Что произошло? — у него разрывалось сердце от вида Макарова. Он не помнил, чтоб когда то видел его таким разбитым. Дело не только в красных от слёз глазах и ещё слегка трепыхающихся губах. Юноша смотрел отрешённо, будто его совсем нечего не волновало.       Лёша сделал ещё один глоток. На удивление он не жалел, что приехал к Диме. Макаров был и правда не против поговорить, высказаться, рассказать что произошло, но боялся начать. Боялся, что снова не выдержит, что расскажет нечто слишком личное и тем самым лишиться того последнего что у него осталось. Но друг смотрел таким нежным и понимающим взглядом, что юноша всё же решился. — Знаешь, сам не знаю почему меня так перекосило, — он усмехнулся. Как только он начал говорить, мозг стал анализировать всё ситуацию с рациональной точки зрения. Всё ли так плохо? Может Лёша зря сам себя так загнал? На самом же деле это вовсе и не проблема, Дима скажет, что это полная чушь и что страдать из-за нечто пободного просто не стоит. Макаров прекрасно знал эти мысли. По спине пробежали мурашки. Чтобы окончательно не передумать он просто продолжил говорить, — да, узнал сегодня, что друга детства посадить собираются, за распространение наркотиков. Его девушка сказала, что он не знал о том, что именно развозил. Не знаю, просто такое чувство будто я чего то лишился. Чего то невообразимо дорого что-ли. Мы с ним последнее время мало стали общаться. А перед тем как узнать эти новости, мы встречались. Ещё и случай поганый произошёл и разговор о грустном был. Всё о сестре моей говорили, это же больная тема для меня всё-таки. Не знаю, просто хуёво стало и всё, — Лёша замолчал. Он смотрел в пол и что то думал.       Лабзин внимательно наблюдал за другом, ловил каждое его слово и переваривал, чтобы иметь возможность поддержать. Всё ему было понятно, да и ситуация казалась отвратительной, вот только одно не давало покоя: сестра? Разве Макаров рассказывал ему раньше о какой то сестре? И почему для него это грустная тема. Может не стоит задавать этот вопрос? — Это ужасно, — начал Дима, стараясь, как можно действенно поддержать, — я не представляю как плохо тебе сейчас. Не важно общались ли вы в последнее время или нет, но думаю он был для тебя кем то близким, поэтому ты чувствуешь себя лишённым чего то. Но если всё действительно так, как ты сказал, то его могут оправдать, он же не знал. — Ты же знаешь, как у нас рассматривают подобные дела, — комментировал Лёша открывая уже вторую бутылку и так же быстро выпивая её содержимое. — Но стоит попытался, побороться. Адвоката нанять, — предлагал варианты решения парень. — Тише, тише, — Макаров опустил на стол бутылку и плавным жестом ладони заставил друга прекратить говорить, — не сейчас. Я прекрасно знаю, что всё можно решить. Дело не в суде и не в наказании, дело немного в другом, мои загоны вообщем. Я подумаю над решением завтра, можно? И если мне понадобится твоя помощь, я её обязательно попрошу, — Лёша кажется полностью успокоился и стал говорить в той же манере, что и обычно, — просто давай немного посидим вместе? Я подумаю о своём невообразимом горе, — саркастично проговорил юноша, — а ты просто составишь мне компанию, если несложно?       Конечно Диме было несложно. Он мог просидеть с Макаровым хоть две недели не вставая со своего места, если б только это было нужно. Лабзин был готов отдать всё, что у него есть юноше и не разу не пожалел бы об этом. Он только спокойно улыбнулся и согласно кивнул: — Конечно, мы как раз давно не виделись есть о чём поговорить.       Диалог шёл плавно, чтобы дать гостю немного разгрузки Дима рассказывал о том, чем занимался сам. А когда у Лёши появились силы поделиться своими новостями внимательно его слушал и смеялся с шуток, хорошо вплетённых в повествования. Хозяин квартиры пил медленно, он делал маленькие редкие глотки, а вот Макаров мог за три глотка опустошить одну бутылку и потянуться за следующий. Лабзин каждый раз тревожно смотрел на то как очередная бутылка с начала пустеет до половины, а потом и вовсе остается в ведре. По его подсчетам гость выпил не меньше пяти бутылок и не спешил останавливаться. Парень же в свою очередь опустошил одну и почти прикончил вторую, он чувствовал себя просто прекрасно и больше пить не собирался.       Очередная бутылка приземлилась около мусорного ведра, а Лёша продолжал рассказывать какую то очень занимательную историю. Во время рассказа он искренне улыбался и весь раскраснелся, хотя как только вошёл в квартиру снял с себя кофту. Дима не мог отвести взгляд от разрумяненного друга. На душе было так тепло и спокойно рядом с ним, хотелось смотреть на него вечно. — Дима, Дима! — пару раз позвал Макаров, а потом рассмеялся. Лабзин вздрогнул и непонимающе взглянул на друга, — о чём задумался? — продолжал смеяться гость игриво поглядывая. — О тебе, — на автомате ответил хозяин квартиры, а потом, по примеру юноши, покраснел. Он говорил правду, имея в виду, что думает об истории Лёши, но прозвучало это так странно и неловко, что Дима почувствовал себя полным идиотом.       Макаров рассмеялся ещё сильнее, прикрывая рот рукой, но всё равно не мог остановиться. Он снисходительно посмотрел на друга. — Ты неправильно понял, — начал судорожно оправдываться старший студент, хотя сам не знал почему. — Всё хорошо, всё в порядке, — смеясь ответил юноша и улыбнулся ещё милее чем до этого. Сердце Лабзина пропустило удар. Лёша открыл очередную бутылку и сделал глоток. — Может тебе хватит? — Почему? — Потому, что я до этого не разу не видел, что бы ты так много пил. Ты весь красный, как рак, может стоит прекратить? — Ты тоже красный, — смеялся гость не собираясь убирать бутылку. Дима покраснел кажется ещё больше, а Лёшу посетила очень не привычная ему мысль. Ему и до этого нравилось дразнить друга, он то прекрасно знал, что симпатичен ему. А сейчас, он совсем не понимал откуда, к нему пришла интересная идейка. Не долго думая юноша улыбнулся, отставил бутылку на стол и коснувшись своими пальцами лица Лабзина поднял его за подбородок, — все хорошо? — спросил Макаров борясь с невероятным восторгом от чувства власти, наблюдая за тем как зрачки парня напротив округляются.       Диме казалось, что он сейчас будет способен вспарить над комнатой, так много бабочек кружились у него в животе. Дыхание перехватило и он совершенно не понимал, что сейчас происходит. Парень взволновано смотрел на друга не переводя взгляда. — Всё хорошо? — садистски тянул Макаров прекрасно отдавая себе отчёт в собственных действиях. Ещё минуту назад он был пьян, а теперь, как будто бы весь алкоголь в крови выветрился и он чувствовал себя просто великолепно. Дима не смел шевелиться, потому что боялся, потому что не понимал, что должен делать, а что ему категорически запрещено. И Лёшу невероятно возбуждало это чувство власти. Хоть где то, подумал он про себя, хоть где то он может полностью управлять. Ещё раз усмехнулся, провёл большим пальцем свободной руки по губам друга и слегка надавив оттянул нижнюю. Юноша не знал, чего именно ему сейчас хочется. Но впервые почувствовав власть он не собирался прощаться с ней так быстро.       Лабзин молчал, не как не реагировал, продолжал пожирать глазами губы юноши, даже не пытаясь что то предпринять. Макаров наклонился чуть ближе и сердце парня замерло, кажется он перестал дышать. Сейчас он смотрел прямо на губу, которые были предательски близко к его. Но Лёша лишь медленно приближался и больше нечего не делал. Хозяин квартиры завороженно наблюдал, за невероятно желанными губами, хотелось впиться в них, но он на инстинктивном уровне чувствовал, что не имеет право. Не понимая что должен делать, Дима поднял глаза и столкнулся с ужасно пугающим взглядом. Руки похолодели, он кажется впервые видел этого человека, он не знал кто это, но невероятно его хотел. Холодный взгляд пробил на дрожь. Хотелось бежать, прямо сейчас взять и сбежать, но что то крепко держало в своей хватке не отпуская.       Макаров увидел эмоции в глазах напротив и растянув свои губы в ухмылки поцеловал. Он прикоснулся своими губами к губам друга и почувствовал, как щепали новые раны. Язык спокойно проник в совсем несопротивляющийся рот. Ещё мгновение и свободная рука юноши приземляется на шею друга, притягивая его ближе. Несколько секунд Дима сидел в ступоре, мозг полностью отключился, на автомате он запустил свою руку под футболку Лёши и стал подниматься по позвонкам вверх. Медленно водил рукой. Резко не выдержав он поцарапал светлую кожу, оставляя на ней красные следы. Макаров нервно укусил губу парня и почувствовав на спине полосы, хищно улыбнулся.       Лёша прервал поцелуй. Дима тяжело дышал смотря на друга, он до сих пор нечего не понимал, просто хотелось ещё раз прикоснуться к нему. Макаров смотрел на парня и наслаждался. Он не сомневался, что и сам весь красный, но лицо на против вызывало в нём очень смешанные чувства. Лабзин провёл пальцами по позвонкам. Юноша неожиданно для самого себя выгнулся и почувствовал как верх по его бедра поднимается вторая рука. По спине пробежали мурашки.       Поцеловав парня снова Лёша ощущал, как по спине блуждают его руки. Дима коснулся губами шеи заставляя Макарова поднять голову вверх. Он поцеловал его кадык и продолжил опускаться к ключицам. Юноша ловил мурашки от каждого прикосновения. Его дыхание сбилось и он быстро вдыхал после каждого поцелуя. Лёша словил лицо друга и чмокнув в губы заставил встать. Они дошли до кровати и сели, Дима вернул руки в тоже положение, которое они и занимали до этого на теле юноши.       Макаров ощущал как все его тело горит, хотелось чтобы это продолжалось. Он не знал, что чувствует к этому человеку и не собирался сейчас об этом думать. Просто наслаждался. Дима нежно покрывал поцелуями все свободные участки тела, юноша хотел большего. Но он знал, что пока не скажет об этом Лабзин продолжит просто целовать. Парень чувствовал себя полностью во власти Лёши и не желал сопротивляться. Ему было так хорошо, что он мог бы поверить, что это всего лишь сон.       Юноша притянул лицо друга к себе, поцеловав укусил нижнюю губу, заставляя парня открыть глаза и посмотреть на него. Макаров продолжал держать его лицо в руках, плавно приблизился к уху и чётко проговорил, опаляя и без того красную раковину горячим дыханием: — Давай займёмся сексом? — если бы не литры алкоголя, до сих пор плескавшиеся в крови Лёши, он бы не смог связать и двух слов, но сейчас он нуждался в этом. Был готов на всё, чтобы продолжать чувствовать власть.       Дима на секунду замер, он уже тонул в возбуждении, но мог бы ещё вечность продолжать лишь целовать, если бы не эти слова. Через мгновения Макаров стянул с друга футболку оголяя его торс и проводя по нему рукой. Лабзин взглянул на юношу и вновь встретившись с глазами напротив словил волну холодка, который пробежался от ступней, до спины. Но ему не дали и минуты обдумать произошедшее снова поцеловав. Следом за одной футболкой на пол полетела вторая, а после и штаны. Лёша лежал, а над ним нависал парень продолжая свои поцелуи, но уже по всему телу. Он поцеловал сосок, потом облизнул, параллельно массируя второй, а после менял их местами.       Макаров утопал в возбуждении. Он периодически издавал стоны и чувствовал, как после этого Дима целует всё усерднее. Хозяин квартиры опускался всё ниже к паху. Он стянул с юноши трусы и взял в руки член. Начал плавно водить рукой, сжимая в некоторых местах сильнее. Лёша под ним ёрзал издавая стоны и тяжело дыша. Лабзин взял головку в рот и облизнул, готовясь взять в рот весь ствол. Макаров дёрнулся и аккуратно надавив на голову друга заставил того прекратить. Дима непонимающе смотрел на него, продолжая держать член в руке. — Не надо, — сдавлено выдохнул Лёша, — просто вставь, — друг смотрел до сих пор непонимающим взглядом. Юноша просто хотел почувствовать какого это когда в тебе находиться член. Ему не нужна была вся эта нежность, в которой он тонул, совсем не желая всплывать. Ему нужно было узнать, насколько больно будет спать с Кириллом. У него нет другой возможности переспать с кем то, но он не хочет показаться девственником. Сейчас полностью осознав эту мысль он почувствовал себя просто отвратительным. — У меня нет смазки, — спокойно сказал Дима наблюдая за Лёшей. Он не хотел проникать в него именно сейчас. Для этого нужно подготовиться, не обязательно именно вставлять. — Тогда давай так, — сжимая зубы, от навалившегося чувства страха, сказал Макаров. Он должен был почувствовать какого это будет. Он не может больше ждать. Нужно наконец довести свой план до конца. — Нет, будет больно, — ответил Лабзин поднимаясь.       Юноша не был готов так быстро отказаться от задуманного и привстав притянул друга к себе. Он нежно поцеловал его, запуская свои руки ему в волосы. Поцеловал щёку, ухо, шею. Ему это нужно. Нужно чтобы он в него вошёл, не важно насколько больно это будет. Лёша понимал, что больше на такое решиться не сможет, либо сейчас, либо никогда. Дима плыл в его объятиях, он был готов на всё. Безусловно его пугала мысль сделать Макарову больно, но если он так сильно просит.       Лабзин снова опустился стал медленно надрачивать Лёше. Он аккуратно поднёс палец к колечку мышц. Макаров напрягся, ему было ужасно страшно. Юноша укусил костяшку указательно пальца и старался не шевелиться. — Прошу расслабься, — нервно выдохнул парень, он ускорил темп руки, что бы как можно больше расслабить Лёшу.       Сквозь палец юный студент выдохнул, позволяя Диме вставить первый палец. От такого напряжения Макаров пискнул и прикусил палец ещё сильнее. Как таковой боли он не почувствовал, пока был только дискомфорт. Он стал плавно дышать и пытался сосредоточиться на своём члене в руке друга, но палец медленно двигался внутри стараясь подготовить место для остальных. Несколько минут и дыхание вроде даже успокоилось. Лабзин медленно просунул ещё один палец и Лёша замер. Он до крови прокусил палец и дрожал от боли. Перед глазами появилась вспышка и юноша зажмурился. — Всё хорошо? — взволновано спросил парень. Макаров замер стараясь выдохнуть как можно спокойнее. Ему не нужно было, что бы Дима прекратил.       Он невозмутимо выдавил: — Да, всё нормально, — и снова прикусил палец.       В комнате был мрак и Лабзин просто не мог видеть выражение лица друга. Он сам спокойно выдохнул и начал искать нужное место. Лёша жмурил глазами и пытался расслабиться, если он расслабиться то должно быть не будет так больно. Третий палец, он уже готов кричать. Один палец не справляется и он прикусывает ребро ладони.       Ещё несколько минут растяжки, Макаров привыкает. Привыкает к необычным ощущением и боли. Дима действует плавно, смягчая пытку. Юноша с горечью осознаёт, что Кирилл скорее всего церемониться не будет. Парень вытаскивает пальцы и другой рукой проводит юноше по лбу. Наклоняется над ним. — Если настолько невыносимо, то не стоит, — говорит он нежно целуя того в нос. — Нет, всё в порядке, я же говорю. Всё хорошо, — Лёша сильно нервничает, стараясь не выдать свою боль. — Я не могу понять тебя, — задумчиво тихо произносит Дима. Макаров замирает, по телу пробегает дрожь. Он целует друга, пытаясь убежать от осознания.       Мука продолжалась ещё несколько минут, пока Лабзин, с просьбы Макарова, не решился вставить. Вошла только головка, но из глаз брызнули слёзы. Юноша быстро смахнул их и укусил руку. Парень наклонился над ним и вытащил руку из-за рта. Поцеловал. Одной рукой он надрачивал член, второй залез в волосы. Дима нежно гладил по волосам, целовал шею, губы. Лёша чувствовал как член всё проникает глубже. Больно. Чертовски больно и совсем не помогают усилия партнёра.       Может быть так ему и надо. Ведь он сам этого хотел. Хотел понять к чему готовиться. Что нужно будет делать. Что будет. Дима полностью вошёл. Вновь перехватило дыхание. Один из тех кого он считал близким другом теперь сидит, а второй больше не сможет оставаться другом. И если первое не как не могло произойти по вине Лёши, то вот во втором он полностью виноват сам. Он сам этого добился. Ему безумно нравилось дразнить друга, но он никогда не переходил границы. Потому что знал, что нечем хорошим это не закончится. Макаров безумно любит Диму, как друга. Но не сможет ответить ему взаимностью, ни сейчас, ни потом. Странно рассуждать об этом в такой ситуации. Просто отвратительно. Он сам во всем виноват. Макаров прекрасно знает, что Лабзин будет страдать, после того как поймёт, что их секс был лишь секундным порывом. Лишь желанием самоутвердиться и проверить свои теории.       Лёша такой отвратительный. Как он может так себя вести с дорогими себе людьми. Он всё больше чувствовал ненависть к себе. Да, ему больно, но может он заслужил. Может он нуждается в этой боли? Это его наказание, за всё то, что он сделал, и за все то что не сделал, хотя должен был, мог. Конечно мог. Ты достоин этой боли. Мерзкий, отвратительный голос в голове, что-то шепчет. Что-то, что просто невозможно слушать. Охота закрыть уши и раствориться в вечности.