Провалившийся Даймоний

В тот день было жарко, палящее солнце сушило кожу, безумно хотелось пить. Ойву дали задание смастерить несколько вентиляторов, ведь он являлся единственным механиком на своей ветви, и «судьбы соседей зависели от него одного». Прошлой ночью парень заметил скапливающуюся на листьях росу и подумал, что неплохо было бы изобрести устройство для её сбора, которое давало бы людям дополнительную влагу, но решил заняться этим вопросом позже — сегодня ему хотелось освежиться от работы и пойти гулять с мелкотнёй. Ребята сказали, что нашли крутое место, откуда открывается потрясающий вид и где дует сильный ветер, и теперь Ойв собирался сводить их туда, а заодно и взглянуть, действительно ли оно настолько хорошее, как говорят. Во время сборов на прогулку механик подумал, что мог бы совместить приятное с полезным и заодно поискать там детали для мастерской. С этой ободряющей мыслью он направился к выходу с целью как можно скорее добраться до площади, чтобы забрать сегодняшний паёк и, конечно же, заглянуть к тётушке. Дверь со стуком распахнулась, и из тёмных недр жилища широким шагом выскочил человек, грязный и измазанный с ног до головы. Его светлые волосы с подгоревшими неестественным образом кончиками развевались от увязавшегося следом теплого, сухого ветра. Увесистый рюкзак на плечах парня поражал воображение своей вместительностью и был наполнен всевозможными принадлежностями, с каждым шагом гремящими всё больше и больше. Сам механик щурился, так как давно не выходил из мастерской и успел забыть, что значит настоящий полуденный свет, и, по видимому, нормальная человеческая одежда, ведь даже не заметил, что вышел на улицу в рабочей форме: вообще она была довольно чистая, но множество пятен, уже не поддающихся отстирыванию, значительно портили первое впечатление. Благо, все здесь его знали, и никто не обратил внимания на такую мелочь. Выйдя на основную улицу, механик в считанные минуты добрался до небольшого домика, стоящего на самом краю ветви, и беззастенчиво постучал в дверь. — Ойв, это ты? — раздался приятный женский голос внутри. — Да, — коротко ответил механик, хотя необходимости в этом не было: в следующую секунду дверь перед ним открыла женщина лет сорока трёх, в очках и фартуке, перепачканном мукой. Казалось, она едва сдерживается, чтобы по-матерински не обнять парня и не расцеловать его, как любящая бабушка, в обе щеки, носящие на себе следы неустанной работы, но вместо этого, мягко улыбнувшись гостю, она радушно пригласила его войти. Голос её звучал бесконечно тепло: — Ойв, мой дорогой, присядь на минуточку. Я хочу с тобой поговорить. — Хорошо, тётушка Нора. Только давай побыстрее, я тороплюсь. — Ойв, тебе уже 19 лет, — прямо начала женщина, не по наслышке зная, как не любит он, когда в разговоре ходят вокруг да около, к тому же сама не слишком жаловала длинные пустые вступления. — Ты молод, красив, чего уж скрывать, талантлив в своей сфере, но тебе не кажется, что пора бы уже задуматься о личной жизни? Если ты не начнёшь интересоваться девушками, — проговорила она чуть громче и настойчивее, угадывая его настроение возразить, — то будешь очень жалеть об этом потом! Взять хоть мою дочку — она каждый день вздыхает о тебе, вспоминает в каждом разговоре, разве что не молится на чайник, который мы относили тебе на ремонт пару месяцев назад. Ну, как ты можешь не обращать внимания на такую красавицу? — Кажется, такой разговор уже был недавно, — спокойно проговорил Ойв, чувствуя волну раздражения из-за попусту отнятого времени. — И ты знаешь, что я по уши увяз в работе. По-твоему вентиляторы — это какая-то шутка? Умоляю, оставь разговоры о девушках до тех пор, пока я не найду себе помощника. Женщина привычно всплеснула руками, и на её лице отразилось выражение искреннего непонимания, смешанного с почти что личным оскорблением. — Но как же так, Ойв?! С такими мыслями ты можешь всю жизнь просидеть один! Вот взял бы да и обучил девчонку работе, ведь можно же! — Нельзя! Уж лучше кого из дворовых мальчишек — те и посильнее будут, и соображают неплохо. Вот только, скажи, никто пыльной работой заниматься не хочет… — Ох! Парню-то вон сколько лет, а он всё с малышнёй играется! — воскликнула тётушка в праведном возмущении, возводя глаза к потолку. — Не играюсь, а обучаю! — поправил Ойв, пытаясь не дать волю чувству уязвлённой гордости или не засмеяться, услышав, как героиня недавнего спора тихо ойкнула где-то за стенкой. — И что они делают после твоего обучения? Пропадают целыми днями на верхних ветвях, а нам переживай! Вот только случись что с ними — головой отвечать будешь, слышишь? — Знаешь ведь, как я о них забочусь, -буркнул Ойв, мысленно уже уходя отсюда. — Не пропадут. Вон сегодня я даже выкроил время, чтобы за ними присмотреть. Взрослым же они так не доверяют… — Тогда обещай, что с вами всё хорошо будет. Воинственное настроение тётушки вмиг куда-то улетучилось, сменившись чем-то тихим, даже немного печальным. Испачканные мукой пальцы шевельнулись на столешнице, намереваясь дотронуться до ладони Ойва, но он невзначай убрал руку. — Хватит уже сомневаться во мне! — механик поднялся из-за стола, ловко подцепляя брошенный на пол рюкзак и без особых видимых усилий вновь водрузил его на свои плечи. — К вечеру вернёмся невредимые, так что будь добра успеть испечь хлеб к нашему приходу, иначе съедим тебя вместо него. — Женщина улыбнулась, вероятно, приняв эти слова за шутку, но сам Ойв думал, что шутит только отчасти. — И хватит зря тратить моё время — оно невероятно дорого! Твои ножи и лампу я оставлю на пороге, но в следующий раз не заставляй меня заниматься такой ерундой, будто у меня нет дел важнее. — Постой, я ведь хотела тебе хлеба с собой дать!.. Но слова тётушки Норы услышала лишь захлопнувшаяся дверь.