Провалившийся Даймоний

Ойв пулей выскочил из дома тётушки и, поняв, что опаздывает, со всех ног бросился вверх по улице, привлекая всеобщее внимание. С огромным рюкзаком, издающим ужасающий грохот, и в своей чумазой форме он больше напоминал бездомного, удирающего от стаи диких псов, что, опять же, не способствовало созданию положительных впечатлений у прохожих, но ему было всё равно. Стремясь к городской столовой, он с удовольствием вспомнил, что сегодня будни, а значит мало кто будет толпиться у стойки выдачи и мешаться под ногами. И его ожидания оправдались даже сверх того — на кассе совершенно не было очереди. Отдав талон за паёк, Ойв буквально вырвал из рук кассира пакет с содержимым и, выбежав из здания, устремился ещё выше по склону, машинально отсчитывая минуты опоздания. Выходило неутешительно много. От непривычной пробежки ноги начинали ныть, а в лёгких как будто разгорался костёр из колючих еловых лап, и каждый новый шаг отдавался в ушах ударами вскипающей крови. В конце концов механик выдохся и, скинув рюкзак, склонился, упираясь руками в колени, чтобы перевести дыхание. В голове мелькнула мысль, что он продержался вполне достойно для человека, не выходившего из своей мастерской месяц, но почему-то это не успокаивало. Немного отдышавшись и потихоньку начиная утрачивать сходство с переваренным помидором, Ойв окинул недовольным взглядом большой дом, возле которого остановился. Ничего необычного: ничем не примечательное двухэтажное строение из самых стандартных материалов, с деревянным забором и аккуратным садом, где из-за начавшейся засухи стремительно уменьшилось количество живых растений — словом, дом как дом, смотреть тут не на что. Но что же тогда заставило механика так пристально вглядываться в него? За окном, где-то внутри, раздавались неясные звуки, и вдруг ставни на втором этаже распахнулись, являя миру сонного мальчишку в одной лишь майке и трусах — то был Коя. Он блаженно потянулся, неторопливо зевнул и произнёс совершенно беззаботным голосом: «Какое прекрасное утро!», будто оно и впрямь было таким. Но тут их с Ойвом взгляды пересеклись. — Ты — засранец! — вместо приветствия крикнул вымотанный механик.- Мы как бы опаздываем, а ты только проснулся? А ну быстро шуруй сюда, недоумок! — Ой! Ставни с грохотом захлопнулись, и в тот же момент в доме словно началась лавина из различных предметов. Шум то нарастал, то стихал, видимо, удаляясь в другие комнаты или вновь возвращаясь в переднюю часть жилища, но всё завершилось уже через пару минут. Большие двери дома тихо открылись, выпуская наружу радостного Кою, который искренне улыбался во все тридцать два зуба. — Привет, Ойв! Не поверишь, я как раз хотел выходить. — Дурачина! — бросил друг, едва сдерживаясь, чтобы не отвесить ему подзатыльник. — Ты живёшь ближе всех, но даже не удосужился подготовиться! Ахх~ ладно, раз уж мы стоим около твоего дома, то возьми еды, ведь я уверен, ты о ней не позаботился. Незамедлительно Коя нырнул обратно за дверь и, выйдя теперь с большим мешком припасов, сказал, что готов к походу.

***

Хотя ветвь, на которой они сейчас находились, уже была так высоко, что ветер пронизывал до костей легко одетых людей (а поскольку Коя спешил, то был в их числе), им пришлось воспользоваться ещё парой-тройкой подъёмников, только чтобы добраться до места сбора, где их уже поджидала небольшая кучка ребят, нетерпеливо переминавшихся с ноги на ногу. Они встрепенулись, увидев новоприбывших, и, в момент оживившись, стали подгонять их различными восклицаниями. — Да вы бы ещё сто лет промотались! — крикнул кто-то особенно недовольный, — Мы бы к закату добрались, чтоб повнимательнее разглядеть! — Хорош ехидничать! — ядовито отозвался Ойв, даже не посмотрев в его сторону. — Без меня не разглядите ничего вовсе, так что замолкни! Болтавший пацан в ответ показал язык, не столько желая выместить свою обиду, сколько просто дурачась, но возмущаться больше не стал: всё же дети воспринимали Ойва как старшего, хотя таковым он, собственно, и был, а Кою считали кем-то вроде правой руки, что неудивительно, раз всем остальным не было больше двенадцати, так что в своих прогулках ребята полностью полагались на этих двоих, и спорить с ними не решался почти никто. Вопреки мнению некоторых взрослых, дело тут действительно было в уважении и дружеской привязанности, а не в страхе перед взбалмошной натурой старшего, способного и сказать, и сделать что-то необдуманно ужасное с тем, кто выступит против него. — Итак, выдвигаемся. И дальше чтоб ни звука, -скомандовал механик. — Коя, где именно та штука находится? — Тридцать восьмой ярус от первых селений, правая ветвь. Так что дальше лезть придётся по верёвочным лестницам в обход охраны. Больше вопросов не возникало, поскольку вся компания уже успела сработаться настолько, что могла проскользнуть мимо патрульных, не потревожив ни листа. Ну, или так они думали. Но если и был кто-то, заметивший их, то он предпочёл тихо следовать за ними вместо того, чтобы останавливать. Почему вообще охранялись верхние ветви было неясно, но официальная версия состояла в том, что тонкая древесина может прогнуться или даже сломаться, утянув за собой тяжеловатого путника и обрушиваясь сверху на жилые дома. Но юнцы успешно игнорировали это правило, считая себя достаточно лёгкими, чтобы не попасть в неприятности. Что же касается Ойва, то он всегда носил с собой снаряжение, которое помогло бы ему не сорваться, а в противном случае замедлить падение. Хотя даже со своим рюкзаком он умудрялся быть достаточно ловким, чтобы не нуждаться в подобных в приспособлениях.