Rollerskates // Роликовые коньки

— Доброе утро, Лунатик. Римус поежился. Он думал, что все ушли, но почему-то он снова оказался наедине с Сириусом. — Тебе обязательно так меня называть? — Римус протянул руку и открыл кухонный шкафчик, вытащив оттуда коробку *Shreddies, миску для хлопьев и ложку. — Конечно, Лунный свет. — Сириус, ухмыляясь, подошел ближе. — Хочешь сходить на ярмарку плакатов после завтрака? Римус насыпал хлопья в миску, используя это как предлог, чтобы не встречаться взглядом с Сириусом. — Конечно, почему бы и нет? — Он пожал плечами, убирая коробку обратно в шкаф. — Мне больше нечем заняться. Сириус издал вздох притворного шока, схватившись за грудь. — Луноликий собирается выйти? Он действительно выйдет на улицу? Римус посмотрел на Сириуса краем глаза, доставая молоко из холодильника. — Я решил, что ничто не может быть более неловким, чем то, что произошло вчера. Это было правдой, Римус все еще чувствовал физическую боль, всякий раз, когда думал об этом. — Названия связанные с луной когда-нибудь закончатся? — Не сейчас, эмодзи Луны. — Ты только что достиг нового минимума. Сириус рассмеялся, откинув голову назад (это даже напоминало собачий лай). Взгляд Римуса слишком надолго задержался на шее Сириуса, от чего его щеки стали бледно-розовыми. Сириус, казалось, не заметил. — Ты такой забавный, ты знаешь это, Лунатик? — Мне говорили. — Солгал Римус, ставя молоко обратно в холодильник и закрывая дверцу. Он прислонился спиной к буфету и начал есть свои хлопья, смотря при этом на Сириуса, который теперь сидел на столе. Сириус наблюдал за ним, пока он ел хлопья (что было очень странным) и болтал ногами вперед и назад под столом. На нем была пижама, которая, казалось, была на несколько размеров больше, чем нужно, так как она была настолько длинной, что закрывала его ноги. На рубашке была напечатана фотография большой черной собаки. — Джеймс говорил, что хочет потусоваться с тобой сегодня, просто к твоему сведению. — Наконец сказал Сириус, лениво теребя свободную нитку на своих пижамных штанах. Римус поднял на него глаза. — Почему? Чтобы он мог надо мной посмеяться? Сириус покачал головой. — Знаешь, ты для нас не шутка. Давай, потусуйся с нами, это будет весело. Сириус не выглядел так, будто он шутил, но Римус все еще был настроен скептически. — Хорошо, но я не обещаю, что мне понравится. — Отличное решение, Луни. *** Римус Люпин — 10:34 – Алиса, помоги мне выйти в Реальный Мир. Алиса Пруэтт — 10:36 – Куда ты идешь? Будет ли там горячий парень? Римус Люпин — 10:37 — Нам обязательно говорить о нем? Алиса Пруэтт — 10:37 — Естественно, да. Римус Люпин — 10:38 — Заткнись, он хочет, чтобы я пошел с ним на какую-то ярмарку плакатов. Римус Люпин — 10:39 – И ЕГО ДРУЗЬЯ, прежде чем ты скажешь, что это свидание. Алиса Пруэтт– 10:40 — ОН ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ТЫ ПОТУСОВАЛСЯ С ЕГО ДРУЗЬЯМИ, АВВВ, вы, ребята, просто очаровательны Римус Люпин — 10:41 — Я буквально разговаривал с ним только два раза, в один из которых я уронил своё полотенце, и он увидел мою голую задницу Алиса Пруэтт — 10:42 – о мой бог Римус Люпин — 10:43 — Теперь он называет меня Лунатиком. Алиса Пруэтт — 10:44 — Потрясающе. *** Здание студенческого союза было серым квадратным и, возможно, являлось одним из самых страшных вещей, которые Римус когда-либо видел в своей жизни. Студенты входили и выходили из дверей группами, многие с сумками, в которых были свернутые плакаты. Римус остановился, когда они подошли к зданию и увидел, что Сириус идет вперед, по-видимому, не подозревая об отсутствии самого Римуса рядом с ним. — Э-э. — Начал Римус, протягивая руку и касаясь плеча Сириуса. Тот повернулся и озадаченно посмотрел на него. — Джеймс и Питер там, верно? Сириус пожал плечами. — Думаю, да. — Затем он полностью повернулся к Римусу и сделал шаг вперед. Римусу пришло в голову, что он сейчас мог выглядеть так же плохо, как и чувствовал себя. — Ты в порядке, приятель? Римус прочистил горло, потирая лицо ладонью. — Да, со мной все будет в порядке, когда я войду туда, я просто вроде как… — Беспокоишься? — Вмешался Сириус. — Да. — Вздохнул Римус. — Прости. Сириус рассмеялся, и на секунду сердце Римуса ушло в пятки, но тут Сириус положил тяжелую руку ему на плечо. — Чувак, не извиняйся. Иногда ты ведёшь себя так глупо. Сириус продолжал идти, и Римус побежал трусцой, чтобы не отстать. — Вау, спасибо, приятель. — Я просто говорю, что глупо извиняться за то, что ты не можешь изменить. — Сириус пожал плечами, глядя на Римуса. — Если ты боишься людей, ты боишься людей. — Я не боюсь… — Римус был прерван взглядом Сириуса. — Хорошо, может быть, немного. Они начали спускаться по нескольким лестничным пролетам. Стены были темно-фиолетового цвета и заклеены плакатами, рекламирующими различные мероприятия для первокурсников. — Ты придешь завтра на ярмарку для первокурсников? — Разве это не то, что мы делаем сейчас? — Спросил Римус, гадая, на сколько дней могут затянуться эти нелепые «мероприятия». — Нет. — Сириус растягивал звук «ох» так долго, как только мог. — Это распродажа плакатов, ты, тупица. — Ты только что назвал меня… — Шшш, мы уже пришли. Они свернули направо в большую комнату. Центр был опущен в пол, как *яма для разговоров, но примерно в двадцать раз больше. Стены снова были фиолетовыми. Римус задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь избавиться от этого цвета. Там были ряды стендов, предположительно, они будут стоять там всю неделю, сегодня в них были стопки плакатов, а также маленькие безделушки и несколько подержанных книг. Сириус был в телефоне, отправляя сообщение Джеймсу, предположил Римус. Он сунул мобильник обратно в карман джинсов и, схватив Римуса за руку, таща его вниз по ступенькам в толпу людей и стендов. Римус покраснел. — Давай, нам нужно найти *Сохатого. Римус старался не отставать от Сириуса, который пробирался сквозь толпу. — Кого? — Что? О. — Сириус отпустил руку Римуса, оглядываясь через плечо. — Джеймс. Он воткнул себе вилку в нос, так что теперь я зову его Сохатым. — Удивительно. — Невозмутимо сказал Римус. — По крайней мере, я не единственный, у кого есть дурацкое прозвище. — В конце концов оно будет у всех нас, вот посмотришь! — По мнению Римуса, Сириус был слишком взволнован этой перспективой. — Привет, приятель! — Джеймс был здесь, повисая при этом на Сириусе. Они так крепко обнялись, что Римус был потрясен тем, что ни один из них не упал на пол. Очевидно, за последние четыре дня, эти двое обнаружили, что они родственные души или что-то в этом роде. — Сохатый! Хорошо провел утро? — Сириус на самом деле сейчас взъерошивал волосы Джеймса. Римус был поражен. — Не совсем, операция «Шпилька» провалилась. — Операция «Шпилька»? — Питер Петтигрю, невысокий, полный мальчик, который, как оказалось, изучал географию, потому что «ему нравилось рисовать, но он не был хорош в искусстве», спросил об это, появляясь из-за все еще обнимающихся Джеймса и Сириуса. — Сохатый пригласил Лили на свидание, не так ли? — сказал Сириус, как будто это было общеизвестно. Римус даже не знал, что Джеймсу нравилась Лили. — Ох, — нахмурился Питер. — Почему вы назвали это операцией «Шпилька»? — Потому что Шпилька — это ее прозвище, придурок. — Сириус фыркнул, ослабляя хватку на шее Джеймса и смеясь над Питером. — Я действительно надеюсь, что оно не станет моим. — Пробормотал он, почесывая затылок и неловко переминаясь с ноги на ногу. — Честно говоря, это лучше, чем мое прозвище. — Римус поднял брови. — Он называет меня Лунатиком. Джеймс рассмеялся, откинув голову на своё тощую шею так сильно, что Римус был уверен, что она сломается. — Я даже не хочу знать, откуда это взялось. — Нет. — Признался Римус, его щеки пылали. — Ты точно не захочешь узнать, откуда это взялось. Сириус разразился лающим смехом, прежде чем обнять Римуса за плечи и начать спускаться по острову стендов. — Пойдем, Лунное сияние, мы купим тебе несколько плакатов.