(не)шуточные истории, о которых невозможно молчать

      Один из редких выходных дней Ацуши решает потратить на целое ничего. Он просыпается — не от будильника, а от того, что физически больше не может спать, и от этого чувства его жизнь моментально становится значительно лучше, — умывается, завтракает, довольно вздыхает и ничего не делает. Пятнадцать минут. На шестнадцатой выясняется, что так долго не делать абсолютно ничего он не может, поэтому он быстренько корректирует свой план на день и, одевшись, выходит на улицу.       Улица встречает его пасмурным небом, небольшим снегопадом и вечно спешащими по своим делам людьми. Неплохо, решает Ацуши, и берёт курс на ближайший парк.       Бесцельное передвижение прогулочным шагом среди несущейся толпы вызывает какое-то сюрреалистичное ощущение, которое внезапно для него самого дарит Ацуши чувство умиротворения. На входе в парк он на некоторое время даже тормозит и просто наблюдает за тем, как снег постепенно заметает недавно вычищенные дорожки и ложится на голые ветви деревьев.       Дышать, когда тебе никуда не надо и от тебя ничего не требуют, становится неожиданно легче, и Ацуши с удивлением осознает, что ему нравится это — просто быть. Он даже позволяет себе улыбнуться этим мыслям и возобновляет свою прогулку, стараясь не обдумывать то, куда он пойдёт дальше: направо или налево.       Так, серия случайно сделанных поворотов приводит его к пруду. Ацуши окидывает его взглядом и уже собирается развернуться — наверняка в летний период это место куда живописнее, — когда неподалеку замечает чересчур знакомую фигуру. Знакомая фигура, не замечая слежки, делает что-то крайне подозрительное: сидит на корточках около участка озера, который остался не замерзшим.       Ацуши моментально делает шаг вперёд, а потом так же резко останавливается и, нахмурившись, прикидывает, что же ему делать. С одной стороны, это его долгожданный выходной, и он не обязан разбираться с Мафией сегодня. С другой стороны, а вдруг Акутагава делает что-то, ну, незаконное? Например, отравляет воду? Предположение кажется не очень логичным, но других объяснений происходящему Ацуши просто не видит, поэтому, мысленно попрощавшись с беззаботным деньком, делает несколько шагов по направлению к Акутагаве.       Чем ближе он подходит, тем яснее становится — тот сидит на корточках не просто так. Кажется — Ацуши прищуривается, — вокруг него в воде и на суше собрались утки. Утки!       Внезапная догадка заставляет Ацуши ускорить шаг, практически перейти на бег, потому что он не может позволить подлому Акутагаве травить беззащитных и невинных уток!       — Что ты делаешь! — восклицает он, едва успевая остановиться перед самой кромкой воды. Утки от его появления и крика испуганно расплываются, и Ацуши с облегчением выдыхает: птицы спасены.       Акутагава выглядит крайне не впечатленным. Впрочем, это его стандартное состояние, поэтому это ничуть не сбивает праведного настроя защитника местной фауны.       — Кормлю уток?       Звучит, по мнению Ацуши, не очень уверенно, так что он мысленно потирает руки — сейчас он точно поймает Акутагаву на лжи.       — Чем? — он упирает руки в бока, надеясь, что выглядит достаточно грозно.       (По мнению Акутагавы, тигр выглядит просто нелепо: запыхавшийся, со съехавшей набок шапкой и топорщащейся из-под неё чёлкой, недовольный непонятно чем.)       — Кормом, — послушно отвечает Акутагава, всё ещё не понимая причину внезапного допроса.       Предвосхищая следующий вопрос, он даже достаёт из кармана небольшой пакет, на котором и правда написано «Комбикорм».       Ацуши не понимает.       — Все кормят уток хлебом, — задумчиво говорит он, вчитываясь в надпись на пакете, всё ещё отчаянно надеясь, что где-то мелким шрифтом там будет написано «Отрава», «Особо опасно для уток» или что-то в этом роде.       — Он для них вреден, — хмурится в ответ Акутагава, взмахом руки отгоняя шокированного Ацуши подальше от кромки воды.       Утки, увидев, что внезапная угроза сдала позиции, медленно возвращаются обратно, и Акутагава снова присаживается на корточки, продолжая раскладывать корм недалеко от воды.       — Я думал, это миф.       Акутагава оборачивается к нему с выражением лица, которое буквально кричит: «Подумай ещё раз», и Ацуши оскорблённо нахохливается, сложив руки на груди для полного эффекта.       Очевидно, эффект на Акутагаву оказывается абсолютно нулевой, потому что он фыркает и снова отворачивается к своим уткам.       Ацуши смотрит на происходящее перед ним, как на самый интересный фэнтези фильм, и всё не может понять, что же ещё его в этой ситуации смущает. Кроме того факта, что его самый ужасный враг подкармливает уток в местном парке.       Точно, враг! Они наедине друг с другом уже несколько минут, а в нём до сих пор нет ни одной дырки от Расёмона.       — Почему ты не пытаешься меня убить? — спрашивает Ацуши и сам пугается того, как недовольно звучит его голос.       — У меня выходной, — отвечает Акутагава, пожимая плечами.       Ответ кажется Ацуши вполне логичным.

***

      Весь следующий день в Агентстве Ацуши проводит в поисках информации об утках — ему приходится делать вид, что он ответственно заполняет отчёты каждый раз, когда на него смотрит Куникида, и ему кажется, что от такого стресса у него пропадёт аппетит.       (С аппетитом всё остаётся в порядке.)       В итоге Ацуши выясняет, что, во-первых, это кряквы (он собирается самодовольно заявить об этом Акутагаве при их следующей встрече), во-вторых, им и правда оказывается вреден хлеб в больших количествах.       Осознание того, что в чём-то Акутагава был прав, портит ему настроение на целых десять минут — а потом он находит милое видео с утятами, и всё снова становится хорошо.

***

      После целого дня чтения статей об утках и других птицах (через несколько часов Ацуши поймал себя за просмотром видео о пингвинах, но самое страшное заключалось в том, что за этим же его поймал и Куникида) ему ещё пару дней снятся утки. Они то просто мирно плавают в пруду, то бегают за ним по земле в забавных чёрных плащах и что-то кричат ему на своём утином языке.       «Что-то» до странного похоже на «тигр», но Ацуши старается об этом не думать.       Вместо этого он тоже покупает корм в ближайшем зоомагазине и, обзаведясь новой целью, радостно идёт в парк вечером.       Утки (кряквы!), как ему кажется, поначалу косятся на него очень недоверчиво — несомненно, влияние Акутагавы, — но потом, завидев в его руках полюбившийся им корм, подплывают ближе. Сначала Ацуши пытается кинуть корм в их сторону, но одной из птиц прилетает прямо по голове, и она крайне возмущённо крякает. Звук так похож на звук из сна Ацуши, что он поспешно извиняется и подбирается ближе, чтобы аккуратно разложить корм, как это делал Акутагава.       — Что ты делаешь, — доносится хмурое и такое же возмущённое, как у утки, из-за спины Ацуши, и от неожиданности он чуть не улетает в воду.       — Кормлю уток? — отвечает он, хлопая глазами и невольно хихикая от того, как поменялась ситуация.       — Это мои утки, — если это возможно, Акутагава хмурится ещё сильнее. — Ищи себе других.       Одна из них издаёт звук, будто бы отдалённо напоминающий согласие, и Ацуши раздосадованно оборачивается к ней, из-за чего пропускает то, как уголок губ Акутагавы дёргается в подобии улыбки.       — На них не написано, значит, они общие, — недовольно замечает Ацуши, вставая, — и вообще, они свои собственные.       Акутагава закатывает глаза и проходит вперёд, нарочно задевая его плечом.       Через несколько минут подавляющее большинство уток оказывается у ног Акутагавы, и тот довольно ухмыляется, прислушиваясь к возмущенному бормотанию Ацуши о предвзятости и несправедливости. От желания столкнуть противного Рюноске в воду Ацуши удерживает лишь осознание того, что и сам он при таком раскладе окажется в озере через несколько секунд.

***

      Выбираться в парк оказывается не так уж просто, как того бы хотелось Ацуши: несколько дней подряд они разбирают до ужаса сложное дело в Агентстве, а потом в два раза дольше разбираются с отчётами. Один раз Ацуши, начитавшийся самой разной информации в своём желании познать всё возможное об утках и флоре с фауной в целом, попытался намекнуть Куникиде о том, что им стоит подумать о природе и уменьшить количество бумажных отчётов. Тот его душевный порыв спасти деревья не оценил.       В итоге в следующий раз у полюбившегося озера Ацуши оказывается аж через пару недель. Он и сам не замечает, как прибавляет шаг, предвкушающе улыбаясь и робко надеясь застать Акутагаву — Ацуши ни с кем не спорил уже две недели, и у него чешется что-то вредное и язвительное. В голову приходит мысль о том, что тот вполне мог установить табличку «Утки являются собственностью Рюноске Акутагавы, просьба не смотреть в их сторону», и всю оставшуюся дорогу Ацуши пытается придумать, как бы ему ответить на такую выходку.       Вариантов набирается несколько, но все они моментально вылетают из головы, стоит ему завернуть за угол, потому что открывшийся вид шокирует его куда сильнее любой возможной таблички.       Вокруг Акутагавы привычно толпятся утки, что-то деловито обсуждая между собой, а рядом с ними стоит что-то крохотное. Что-то при более подробном рассмотрении оказывается маленькой девочкой лет семи или восьми. Ацуши, мысленно благодаря свои тигриные слух и зрение, медленно отступает в тень рядом стоящего дерева, пока Акутагава его не заметил.       — Зимой им трудно найти себе пропитание, поэтому их можно подкармливать, — доносится до него спокойный голос Акутагавы, который, сидя на корточках, как раз равняется в росте с девочкой.       Интересно, вскидывает голову та самая язвительная часть Ацуши, почему это он не мог так же спокойно отреагировать, когда я подошел к нему в первый раз?       Наверное, потому что я моментально обвинил его в том, что он травит уток, понуро решает его чуть более сознательная и разумная часть.       Ацуши игнорирует и ту, и другую, наблюдая за захватывающим диалогом.       — Но нам говорили, что зимой они улетают на юг, — недовольно замечает девочка, хлюпая носом.       — Большинство улетают, — соглашается с ней Акутагава, — но некоторые остаются здесь.       — Почему?       — Не знаю, — растерянно отвечает Акутагава после недолгого молчания и пожимает плечами. — Может, им слишком нравится дома?       Кажется, девочка такой ответ принимает, потому что довольно кивает и, повернувшись к уткам, неловко кидает в их сторону корм. Акутагава наблюдает за ней с небольшой улыбкой, и Ацуши вдруг понимает, что не может дышать. Наверняка Портовая Мафия решила отравить чем-то воздух, потому что других причин, по которым лёгкие отказываются работать, он найти не может.       — А они не скучают по остальным уткам? — задумчиво спрашивает девочка, снова повернувшись к одному из самых опасных людей в этом городе.       — Наверное, скучают, — хмыкает в ответ Акутагава, но, заметив расстроенное выражение лица ребенка, сразу же добавляет, — но уже совсем скоро весна, значит, они скоро увидятся.       Девочка, услышав это, начинает сиять от радости, и улыбка самого Акутагавы в ответ становится чуть увереннее.       Ацуши, находясь в секундах от обморока, вызванного кислородным голоданием, крепче хватается за дерево.

***

      Об их случайных встречах (о том, можно ли действительно называть их случайными, если они оба знают, что окажутся в одно время в одном месте, Ацуши старается не думать) он никому не рассказывает, предпочитая сохранить это в секрете.       В конце концов, вся его жизнь крутится вокруг Агентства, и оказывается до чертиков приятно иметь что-то своё. Тем более, когда одной только мысли об этом хватает, чтобы заставить Ацуши улыбаться даже в самый мрачный день.       Поэтому, когда кто-то посреди рабочего дня вдруг замечает, что уже почти весна, Ацуши удивленно замирает и, кинув взгляд на календарь, весь сдувается. Акутагава говорил о том, что подкармливает уток лишь в зимний период, и если совсем скоро с наступлением весны сойдет снег, то, получается, их встречи прекратятся?       Ацуши хмурится и, отодвинув от себя отчёт, который обещал к вечеру сдать Куникиде, начинает думать, что же делать. Отчёт-то подождёт, а вот его проблема…       Может, они могут встречаться не только ради того, чтобы кормить уток? Мысль кажется здравой ровно до тех пор, пока Ацуши не пытается придумать, чем же тогда им заняться. Чем вообще занимаются члены Мафии в свободное время?       Вздохнув и не придумав ничего лучше, Ацуши забивает этот вопрос в поисковик, но через три минуты в ужасе захлопывает ноутбук: один ответ оказывается страшнее другого. Впрочем, ни в одном из них не было написано о кормлении голодающих зимой уток, значит, и доверять таким источникам нельзя, справедливо решает Ацуши, и принимается рассуждать дальше.       Спустя полчаса рассуждений он приходит к плану, который выглядит следующим образом:             1. пригласить акутагаву куда-нибудь????????             ...             n. жить долго и счастливо       Ладно, Ацуши признает, что в плане не хватает парочки пунктов, но это лучше, чем ничего, верно?

***

      С каждой их встречей льда на озере становится всё меньше, а земли, появляющейся из-под проталин, всё больше. И вместе со льдом медленно, но верно истекают нервы Ацуши, потому что за несколько недель его план не сдвинулся с места ни на один пункт. Мало того, что он не сдвинулся, так и пунктов в нём больше не стало.       Поэтому с каждой встречей Ацуши раскладывает корм всё медленнее и тревожнее. Утки, которым всё равно на душевные метания несчастных и глупых людей, послушно сметают разложенный корм и, довольно покрякивая, возвращаются в свой пруд.       Ацуши тяжело вздыхает.       Акутагава рядом с ним напряжённо покашливает.       Ацуши давит в себе желание вздохнуть ещё тяжелее: он же говорил ему, что рано начинать ходить без шарфа.       — Накаджима, — вдруг говорит Рюноске, и Ацуши, поднявшись с корточек, заинтересованно поворачивается в его сторону.       — Что?       — Ты знаешь ресторан напротив входа в парк?       — Да, — растерянно отвечает Ацуши, наблюдая за тем, как Акутагава отчаянно старается смотреть куда угодно, но никак не может зацепиться за что-нибудь взглядом. — А что?       — Приходи туда завтра, — отрывисто отвечает Рюноске, наконец, сосредоточив всё своё внимание на одной из уток. — В шесть.       — Зачем? — совсем потерянно спрашивает Ацуши, не понимая, что происходит, но на всякий случай задыхаясь сразу из-за двух вещей: от волнения и от того, как кончики ушей Акутагавы вдруг начинают краснеть.       — Там подают хорошие стейки.       — И что?       Акутагава отрывается от утки и поворачивается к Ацуши, недоуменно нахмурившись.       — Тигры же любят сырое мясо, разве нет?       Ацуши озадаченно моргает пару раз, а потом расплывается в счастливой улыбке, потому что, кажется, несмотря на отсутствие прогресса с планом, он всё равно оказывается на несколько пунктов ближе к своей конечной цели.       Наблюдая за тем, как у Акутагавы стремительно краснеют не только уши, но и щёки, он кивает, не переставая улыбаться.