#большеантончемрома

– Ты чего нервничаешь-то? – Арсений остужает кофе возле вентилятора. Жара в Москве неимоверная, даже Шаст больше не смог терпеть и вырядился в шорты. – Ну это же Илюха... – Так кто тебя заставляет говорить что-то? – Я сам. Я должен. Люди, на которых мне не похуй, должны узнать от меня. – Это я соглаааасен, – Арс отставляет скаканчик, притягивает парня ближе к себе и прислоняется лбом к его лбу. – Что именно тебя пугает? Прошли те времена, когда он на Левобережном чмырил геев. – На Ленинском, скорее. Да не знаю я. Вряд ли он, конечно, прям скажет: фу, я больше знать тебя не хочу... – Да хуйню говоришь. У них что на «ЧБД», что на «Читке» порой такая содомия, что это мы не дотягиваем. Антон смеётся. Ему так уютно сейчас, запах Арса, ощущение его кожи. – Мне ещё очень, ОЧЕНЬ важно... – Что? – Щас сформулируюсь... Ну, в общем, те воронежцы, которые тебе так не нравятся, я от них уже давно не жду, что им понравишься ты. А Макар – ну, в него я хочу верить, я даю ему шанс. Увидеть тебя моими глазами... – Твоими-то не надо, – театрально пугается Арсений. Оба смеются. – Нет, что он в тебя влюбится – даже не надейся нахуй. Но вот увидеть, какой ты умный и охуенный, он способен. По крайней мере, я в это пока верю. Хочу верить, – Антон поднимает лицо и смотрит на любимого мужчину, чуть скосив глаза. Арс всегда плыл от этого и говорил, что он похож на трогательную девчушку в такие моменты. – Ему придётся понять и принять тебя, ведь я его друг. А ты – тот, кого я выбрал на всю жизнь... И пусть это звучит как во второсортном кино... Попов мотает головой. – Нет, нет, Тох. Ты очень изменился... Вырос. И я тобой горжусь. Охуенно горжусь! – он держит его за шею и смотрит в глаза, а по Шасту бегут мурашки. – Тебе спасибо. Я рос до тебя. – Вот ща точно как из кино, прекрати, – Арсений смеётся и целует его в подбородок. – Пошли. – Не забудь свою остывшую бурду! – ржёт Шаст, кивая на кофе. – Я специально остужал, сам ты бурда! – А чего ты сомневаешься? – прямо в разгар игры Антон забывает про всех за столом, считывая нервозность любимого мужчины. Макар молча переводит взгляд с одного на другого. – Просто. – Просто? – Я всегда на всякий случай сомневаюсь. – Три из трёх. К четвёртому вопросу. Поехали! – Кому принадлежит выражение «Краткость – сестра таланта». А вот тут-то мы и въебались! – Илья готов слить раунд, но Арс и Шаст ждут его объяснений. Первый понимает Серёга. – Вот как он, только вы все! Звук окончания минуты. – Блять! Блять! – орёт Антон. Арс ржёт, до Димы вообще почти не дошла очередь. Три подряд неправильных ответа, разборки с Шастом за клумбу. – Что ты написал, Серёж? – Мне Вальдемар Аристархович повернулся и говорит: Шиков. – У вас уже на таком уровне понимание звуков? – Макар в ахуе. Антон не знает, что чувствует. Если его мужик и сейчас ответит правильно, то он процитирует Кирилла из того новогоднего «Союза»: Что ты такое? – Я говорю, какой в жопу Шиков? Шиков не мог такого сказать. И уже сам чего-то додумал. Шиков с бородой – это, конечно же, Чехов. – Я наугад, – Арс без претензий переворачивает карточку, раунд всё равно смыт в унитаз. – Чехов, – Илья удивлён. Шаст тоже. – Уаканаче! Ну-ка давай-ка вдвоём: мужики на! – Арс и Серёжа троллят остальных отстающих. – Некомандная игра! – Макар утаскивает Матвиенко и кидает в него наушники. Антон ржёт над Серёжей, над выходкой друга и ему хочется думать, что Илья не вышвырнул так же Арса не потому, что тот сто девяносто сантиметров ростом, а потому что уважает. – Как зовут миллиардера из фильма «Пятьдесят оттенков серого». – Я вопрос-то понял, но я не помню, как его зовут, – объясняется Поз, когда уже все сняли наушники. – А может быть посмотришь сюда, смотри здесь сколько людей, – спокойно напоминает Арсений. – Ааа, ты же объяснял ответ? Вот это я рано сдался, – Макар подкидывает маркер. Антон силится вспомнить имя героя, видит всё периферийным. – Ты знал ответ, говно? – Ну ты ж спросил, я тебе ответил, – голос у Арса всегда меняется, когда он возмущён незаслуженностью. Арс, ты хоть что-нибудь не знаешь в этом мире? После раунда Антон решает, что нужно смотреть на своего мужчину, если он хочет ответить правильно хоть ещё раз, а не просидеть с хихишками в луже. – Мексиканская там такая хуйня была... – Илья не может вспомнить ответ, время идёт. – Да давай вопрос! – орёт Шаст. – Давай чё-то говори! – в унисон ему вторит Попов. Арсений выцепляет главные моменты. – Коко. «Тайна Коко»! Игра заиграла, как бы смешно ни звучало. Антон ищет глазами Арса, но тот пока доносит Серёже. У Ильи не понимает ничего, Арсений уже перехватывает Диму. Антон присоединяется. Своего парня он процентах в девяноста всё равно поймёт, даже если тот пытается объяснить Никитку Егоркина. Попов уже на отсчёте 3-2-1 прибегает к последнему варианту показа – курица клюёт зерно. – Да! Да, сука, да! На последней секунде понял! Да! Да! Пишу, пишу пацаны, пишу! Оно у меня! – восторженно орёт Антон. Ему хочется рассказать всему миру, какой у него мужчина. – Ты мне сказал, пиши просто «Коко», – доказывает Серёжа, понимая, что обосрался он один. – Ребята, вы поймите меня, я слышу это: мне плохо, плохо, мальчик умер... Я из вот этого жеста и мальчик... Ну вот... – Ты вытащил раунд, – признаёт Макар. – Пиши «Коко», блять! – Матвиенко никак не успокоится. – А ты его зачем сбиваешь? Сидит, блять, – Антону искренне обидно, что эти двое, с таким уровнем понимания друг друга, сейчас не поняли. – Нет, стоп-стоп. Чего-чего, а к Арсу претензий нет. Если бы не Арс, мы бы не написали нихуя вообще! – снова заступился не кто иной, как Илюха. – Три из шести. Финальный седьмой вопрос. Погнали! – Главную героиню какого романа зовут Скарлет О'Хара? – «Унесённые ветром»! – Арсений почти сразу вкидывает смысл бороться. – Неплохой вариант. Попробуем. 3-2-1, все ещё пишут. Дима мечется. – Красавчик! – снимая наушники, адресует Макар Попову. Шаст облизывает губы. Он гордится своим партнёром. Просто до девичьего визгливого восторга. Он вытянул не просто три последних раунда, он знал абсолютно всё сегодня. Комментаторы через месяц обязательно выразят все его мысли под этим видео. И его возбуждение этим моментом – тоже. Антон улыбается себе и снимает наушники. – Что ты тут забыл? Вали! – Арсений как обычно с Серёгой в каморке. – Илюха пока с твоим обожаемым Зинчем трепется, я попросил после меня найти, – Антон обнимает своего мужчину сзади, плотно прижимается к его спине и утыкается носом в изгиб плеча и шеи. Он знает, что при Матвиеныче можно. При Димке он пока себе подобного не позволял, но у Серёжи взгляды намного шире и свободнее, на нём можно тренироваться. Ведь планы на будущее – появляться везде как пара. Да, с мужчиной. Да, в этой стране. – Шаст, ты меня удивляешь, – Сергей уже не морщится, не отворачивается и не кроет хуями. Его друзья на сложном пути и он их поддерживает. – Чем? – Мы когда познакомились, я был уверен, что ты тот человек, у кого в каждом туре будет роман, – Серёжа ржёт. – Ну как у моряков дальнего плавания, в каждом городе семья. Антон округляет глаза. Арсений в его объятиях хихикает. – Думал, что каждый год будут новые тёлочки и тусовки. А ты, блять! Прилип к ёбнутому графу и не отодрать же! – И не отдерёшь! – Антон чуть сжимает объятия, после чего отлипает, наконец. – Пойду посмотрю, чего там Макар. – Я начинаю верить Андреичу-то, – Матвиенко удивлённо кривит губы. – Хотя ещё год назад считал его безнадёжным и не понимал, какого хуя ты так в нём погряз... – Я изначально в него верил. Иначе бы даже не связался, – Арсений улыбается счастливой улыбкой, он разнеженный объятиями своего парня и верит в него просто бесконечно. С недавних пор. – А я за тобой, – Илья перехватывает друга в коридоре и они сворачивают в студию, где снимаются «Контакты». – Какие вопросы у тебя ко мне, братан? – Садись, разговор есть, – Антон заметно нервничает. Макар удивлён, но молча ждёт объяснений. – Ты же не изменишь ко мне отношение, как к братану? Чего бы ни узнал? – осторожно подходит к вопросу парень. – Нет, ну границы есть, конечно, – Илюха смеётся из-за эффекта неожиданности. – Если ты человека убьёшь или мою девушку трахнешь за моей спиной... – Нет, последнее исключено, – Шаст теребит кольца. – В общем, Макар... Бляааать! Это сложнее, чем я думал... – Ну ёбтвоюмать! – Мы с Арсом вместе, – выпаливает Антон. Повисает тишина. – Таааак... – Макаров переваривает услышанное. – А я то думал, почему Иришка в последнее время всё больше одна с нами тусит... – он потирает бороду. – Мы с ней вместе и не были. – Да как же?! – С Арсом я три года уже. Ира была подгоном Стаса, чтобы мою репутацию спасти, – Антон показывает в воздухе кавычки. – Умно́... – Нет, глупо и мерзко. Много нервов нам это попортило, – Шаст говорит только затем, чтобы говорить. Заполнить пустоту. – Ну что я могу сказать, – Илью выдаёт мимика, он в ахуе и раздумьях насчёт своего отношения к услышанному. – Трахать девчонку и трахать парня – это, наверное, близкое что-то? – Наверное, — Антон отводит глаза. – Да ну нет! – Макаров понимает это смущение. – Просто прими, понимать я не заставляю, – Шаст находит самый лучший вариант, как ему кажется. – Да естественно я не буду относиться к тебе хуже, но я совру, если скажу, что я не в полном ахуе. – Верю. – Спасибо, что хотя бы не с Матвиенычем! – ржёт Илья, на что собеседник яростно жестикулиует «нет, нет, нет!» – А с чего ты мне решил рассказать-то? – А это отдельная тема, братан... Та катастрофа в прошлом июле... – Ааа, бля! Вот ты, наверное, пересрал тогда. – Я тогда умер нахуй, – когда Антон это вспоминает, на нём нет лица. И это никогда не поменяется, он знает. И Илья видит это. – Ну и это подтолкнуло меня перестать врать про Иру да и вообще про себя. К конце этого года я выйду из тени. Точнее, мы. – Каминг-аут?! Да ты гонишь! – Макар аж подскакивает. – А последствия? Для вас, для проектов, для канала? – Всё будет плавно, мы это уже делаем. – К Карену Шаиняну пойдёте? – Макаров спрашивает серьёзно и даже заинтересованно. В душе у Антона теплеет от того, что он не слышит ни сарказма, ни брезгливости, ни насмешки. Он поставил на правильного человека. Илюха – дружбан. – Мы и об этом думали. Честно, пока сами не знаем. Осенью усилим контент. Там и концерты, и сезон новый, на «ГВ» я палюсь постоянно... — Это я заметил, кстати, но откинул почему-то, – соглашается Илья. – Сториз, фразочки, какие-то фото из серии «тут мы проебались»... Я хочу постепенно и красиво. У нас есть уже большой пласт поклонников, которые знают давно. Ну как знают... – Догадываются, но пока вы не подтвердили, это не в счёт? – Типа того. Арс там мониторит периодически, какие настроения в их рядах. Даже пару идей оттуда взял. Были мысли и о лёгком поцелуе на концерте, таком не показушном, а типа как будто так и надо, мимоходом. Будто мы давно пара и это естественно для нас... – Собственно, как и есть. – Да-да, но я прям ссу. Хуй знает, кто там в зале, особенно если это провинция... – Правильно! – Либо просто подвести к тому, чтобы начать выкладывать фото в общем интерьере. Ничего не говоря. Кому надо – увидят и молча порадуются. Кто верил в Ирон – пусть хоть и дальше верит. Кто будет лезть – в бан, ведь частная жизнь на то и частная. В общем, пиздец пока, мыслей много, но страшно ошибиться... – Шаст тяжело вздыхает. – У Арса вроде башка на плечах есть, чтобы в сомнительные авантюры не лезть. Да и с фантазией тоже неплохо. Ответ придёт, – Илья протягивает руку. – Всё хорошо будет. И спасибо, что сказал заранее. Я бы выпал нахуй, если бы мне в рекомендациях выскочил ваш засос на концерте. – Поэтому и сказал, – Шаст отвечает на рукопожатие. Он искренне благодарен другу. — Осталось самое сложное – родня... – Мамулька – всегда мамулька. Не ссы, прорвёшься. Я так понимаю, Арсений тебя поддерживает во всём, это же очень должно помогать. – Да, он моя стена, – Антон улыбается так мягко и тепло, как девочка. Илья это замечает, и хоть до сих пор в ступоре, но не отметить то, что его дружбан счастлив до жопы, не может. – Если хочешь, давайте куда-нибудь сходим втроём. Ну, чтобы ты там не надумывал, что я воронежское быдло, застрявшее в понятиях девяностых, – Макаров ржёт. – А вот хочу! – и Антон обнимает его с такой благодарностью, что растопила бы сердце любого. – Значит замётано. – Что случилось? – Арсений всё в том же положении, но уже со стаканчиком кофе. Антон точно так же, как пятнадцать минут назад, подходит к нему сзади и прилипает всем собой. – Всё хорошо, на следующей неделе Илюха нас зовёт в караоке. – И вы будете петь какую-то хуету, которую я не знаю? – Попов смотрит на него с улыбкой, насколько физиология позволяет развернуться в сторону сзади стоящего. – У нас есть несколько дней, ты выучишь, – Антон притирается к своему мужчине, чуть ли не мурчит. – Шаст, ну ты как ёбаный котёнок, полегче! – Серёга не может поверить своим глазам. Что это чувак, который так боролся в первые годы за свою брутальность и мужественность, вдруг сдался в любящих руках графа и расплавился до неузнаваемости. – Тебя он тоже возбуждает, что ли? – Арс просто поднимает над плечом левую руку, и Антон её практически насилует. Трётся, целует, насаживается затылком и щекой, действительно, как истосковавшийся по ласке котейка. – Это мой мальчик, даже не смей! – Не претендую. Но вы и правда пиздец какие милые, – Серёжа будто даже растроган. – Возьмёте в караоке? Я бы потрещал с Макарчиком о тёлках, пока вы пидораситься будете. – Аргумент, – смеётся Арсений, выворачиваясь и целуя любимые пухлые губы. – Согласен. Думаю, будет весело. Я сообщу, когда мы определимся, – и Антон счастлив. Здесь и сейчас. Да, их путь ещё не закончен, осталась ещё очень нервная и сложная поездка к маме в Воронеж. И решить, наконец, как поставить точку в каминг-ауте. Но это всё чуть позже. В данную секунду Антон прижимает к себе до охуения любимого мужчину, ощущая каждую его мышцу, зная, что тот в свою очередь прекрасно ощущает своей задницей его нехилый стояк. Он может открыто целовать и ласкать его на глазах Серёги, который успокоился, наконец, спустя так много лет, и принимает их такими. За дверью остался дружбан, который выслушал и принял, протянув свою руку. И жизнь будто прям счастливая.