Underfell: Полицейские истории Папируса

***

Дело происходит поздним вечером. Богатый статный мужчина лет сорока пяти взволнованно глядел в зеркало. Он был не один — вместе с ним была ещё девушка-блондинка на вид не больше тридцати пяти. После горячей ночи она лежала в белье в спальне, на кровати с шёлковыми простынями, упираясь локтем об подушку. — Ванесса, ты с ума сошла? — развёл руками в стороны мужчина. — Я же сделал всё, что ты просила! — А я передумала, — спокойно ответила она, глядя на него с самодовольной ухмылкой. — Передумала? — раздражённо нахмурился тот, после чего вернулся к зеркалу в другой комнате. — Передумала она… Она передумала… Он снова вернулся в спальню, топчась на месте. — Нет, конечно, ты могла передумать, но мне на это наплевать! — твёрдо сказал он ей, выпучив глаза. После этого он взял пиджак со стула и повернулся к ней. — Значит так, мы обо всём договорились — я всё сделал! Пока! — Во-первых, я всё ещё твоя жена, — заставила его остановиться Ванесса. — А во-вторых, я сейчас одеваюсь, и еду к Зое! Услышанное очень сильно взволновало мужчину. — Что? — переспросил он. — Я сказала, что сейчас одеваюсь, и поеду к Зое! — громче заявила девушка, вставая с кровати и приблизившись к нему. — И расскажу ей, что ты кобель и сволочь! — Ты никуда не поедешь. — Нет, поеду. — Я сказала, поеду! В глазах Ванессы стала проступать влага. Мужчина схватил её за запястье и сильно сжал. — Пусти меня! — вполголоса потребовала она. — Хватит тебе дёргаться, — грозным тоном ответил богач. — Только попробуй. Останешься с голой жопой во всех смыслах. С этими словами он отпустил её и пошёл к выходу. А девушка со слезами села на кровать и сделала глоток шампанского, дабы немного успокоиться. Она решила принять душ. Только она вышла из комнаты, как вдруг что-то тяжёлое резко врезалось в её голову, и она упала замертво. Скорее из раны потекла большая струя крови.

***

ЗА МЕСЯЦ ДО ЭТОГО…

Папирус никогда не думал, что это когда-то произойдёт. Он не думал, что когда-нибудь снова увидит отца, живым, здоровым и… в человеческом облике пожирающим его печенье. Впрочем, его шрамы над правым и под левым глазами никуда не делись, как и дырки в его ладонях… которые в форме человека становились родимыми пятнами и на тыльной, и на внутренней стороне. По правде говоря, это единственные черты, по которым Папс смог узнать Гастера. По тёмно-серым глазам, взлохмаченным седеющим чёрным волосам, лёгкой щетине и очкам в прямоугольной оправе у него бы вряд ли получилось опознать своего отца. — Отец? — выпучил глаза Папирус. — Это… действительно ты? Виндингс-старший, положив банку с печеньем на тумбу, принял свой истинный облик. — Если не веришь, можешь проверить. Иди сюда, — сказал он, с улыбкой заключая своего младшего сына в объятия. — Но… — продолжал не верить своим глазам Папс, отстранившись от его объятий. — Как? — Честно говоря, я сам не знаю, — пожал плечами учёный. — Сначала пустота, потом вдруг появились какие-то мечи, и… я очнулся в лаборатории… в окружении людей. Как долго меня не было? Мечи Вилфреда… Значит, легенда оказалась правдой. Они действительно могут возвращать из мёртвых, даже монстров… могли, если быть точнее. — Довольно-таки долго, — ответил ему Папирус, садясь с ним на диван. — За это время, как ты видишь, мы успели выбраться из Подземелья, благодаря Фриск. — «Фриск»? — недоуменно спросил Гастер. — А кто это? — Она человек, которая нас спасла, — тепло отозвался о ней Папирус. — Если бы не она, мы бы до сих пор томились под землёй… или остались жестокими и бездушными чудовищами. — Похоже, что она очень добрая личность, — улыбнулся Виндингс-старший. — А где Санс? Я думал, что вы с братом всегда не разлей вода… — У каждого из нас теперь своя жизнь, отец, — объяснил ему Папс. — Но у него всё хорошо. — Значит, монстры выбрались на поверхность… и люди их приняли? — спросил его Гастер, на что тот кивнул. — Ого. Я… Я боялся, что всё выйдет ровно наоборот, что наш король-идиот захочет поквитаться с людьми и пойти на них ещё одной войной. Невинных жертв было бы ещё больше. Мне радостно видеть, что всё обошлось. — Кстати… Как ты узнал, где я живу? — Когда я очнулся, у меня состоялся разговор с коллегой-человеком, доктором Брауном. Он кратко рассказал мне о всех важных событиях, которые произошли с момента разрушения барьера. После этого он предложил мне человеческий облик, дабы никого не напугать своим видом, и указал мне короткую дорогу в Сноудин. Я был в шоке, когда увидел плоды сотрудничества людей и монстров и пытался найти наш дом. — Ах, да… — неловко почесал затылок Папс. — Мы с Сансом продали его семейной паре учёных. — Я спросил их о вас, и они сразу же написали мне твой адрес и объяснили, в каком городе людей это находится. Дальше, я думаю, ты знаешь. — От горы Эббот до Бостона пешком ходить часов пять, если без передышек, — сказал Папирус. — Как ты смог за такое короткое время ещё и добраться до моего пентхауса? — Доктор Браун — чудесный человек. Он дал мне небольшое количество местной человеческой валюты и согласился оплатить мою поездку в город. Там я уже узнал информацию у жителей. — Понятно. А как ты смог сюда попасть? — Простое заклинание, которое обманет любую электронику, — горделиво усмехнулся Гастер. — Система в лифте приняла меня за тебя, и поэтому впустила. Я был удивлён, когда увидел Смертоносца у тебя дома… — Как бы парадоксально это не звучало, но одиночкам нужно держаться вместе, — ответил ему Папс. — Одиночкам… — вполголоса повторил бывший королевский учёный. — Значит, одиночество тебе импонирует? Я боюсь, что это продлится очень недолго. Поверь, я до вашего с Сансом рождения тоже так думал. Но потом я понял одну вещь: с друзьями и близкими живётся гораздо легче. Ладно, что мы обо мне, да обо мне… Лучше давай ты мне расскажешь, как жизнь на поверхности бок о бок с людьми. Надеюсь, что к тебе хорошо относятся? — Отец, они от нас отличаются расой, но и всё, — сказал Папирус, наливая себе виски из бара. — В остальном они такие же, как и мы — придурки и святые, которых почти восемь миллиардов на всю планету. И трое из них, которые со мной работают — одни из немногих, кому я могу доверять. — А кем ты работаешь? — поинтересовался отец. — Детективом полиции, — ответил Папс, на что Гастер недоуменно покачал головой. Учитывая, что он много лет пробыл в Пустоте и был совсем слабо знаком с культурой людей, его реакция вполне уместна. — Если совсем просто, то полиция — это как королевская гвардия, только у людей: тоже следит за порядком, и всё такое. И моя работа — искать и сажать за решётку людей, преступивших закон. — Это… очень опасная работа, Папирус, — предупредительно сказал ему его отец, пока тот отпивал виски из стакана. — Я помню, насколько были высоки требования попасть в гвардию, ведь с этим идиотским принципом «убей или будешь убит» очень сложно поддерживать порядок. Не знаю, как с этим у людей, но я предчувствую, что ихний преступный контингент мало отличается от нашего, и там, скорее всего, тоже полно убийц, мошенников и… тиранов вроде Азгора, которые без угрызений совести позарятся на твою жизнь, если не имущество. — В твоих словах есть доля правды, но знаешь, как говорят у людей? «Кто не рискует, тот не пьёт шампанское». К тому же… Блюсти закон я умею лучше всего. И если ты не против, то я бы предпочёл больше к этому разговору не возвращаться. Вообще мне интересно, что ты теперь собираешься делать, раз уж ты живой и на поверхности. — Для начала было бы неплохо навестить Санса, посмотреть, как у него дела. Потом… не знаю. Буду думать и привыкать к поверхности. — Если ты хочешь… ты можешь пока пожить у меня, — предложил ему Папс. — Потом найдём тебе хороший дом. Надо будет предупредить остальных, что ты вернулся. — Остальных? — Ну да. Ториэль, Андайн, Альфис… — Андайн и Альфис? — удивлённо похлопал глазницами бывший учёный. — Я помню их ещё малышками. Как они? — Хорошо. Я бы сказал, что лучше, когда мы выбрались из Подземелья. Андайн служит в спецназе командиром, а Альфис — учёная мирового уровня. Кстати, она пришла на твоё место после твоего исчезновения. — Она всегда была умной. Немного помешанной, но умной. И Андайн мне тоже нравилась. Прирождённая защитница и лидер. Ты сказал, что она служит в… «спецназе»? Что это? — Это тоже часть полиции, но её используют только для ареста самых опасных преступников. Так что там самые строгие требования к кандидатам и лучшее снаряжение. А Андайн мало того, что прошла, так она ещё очень сильно отличилась от остальных, и её выбрали в качестве капитана отряда. И её там уважают. — Я никогда в ней не сомневался, — улыбнулся скелет. — Ладно, я, наверное, уже достал тебя своей болтовнёй… — Вовсе нет, — улыбнулся в ответ Папирус, принимая свой облик. — Тебя больше двадцати лет не было, и мы с Сансом скучали по тебе. Поэтому если захочешь ещё поговорить, мы в твоём распоряжении. Ты сильно устал? — Папирус, я же скелет! — усмехнулся Гастер. — Мои кости хоть и старые, но усталости до сих пор не чувствуют! — Ну если так, то тогда предлагаю наше ночное время потратить с пользой и показать тебе окрестности, — сказал Папирус, переодеваясь в свой привычный костюм-двойку и приняв человеческую форму. — Я знаю пару классных местечек, с которых можно начать твоё знакомство с поверхностью! Только ты, это… кожу надень, а то если люди увидят ночью скелета в плаще, сердечный приступ кому-то точно обеспечен. Гастер развёл руками в стороны и превратился обратно в человека. — Отец, ты извини, но ты всё равно похож больше на маньяка в этом плаще, чем на приличного человека, — честно сквозь зубы сказал Папирус, на что тот ответил хмурой физиономией. — Пока походи в этом, а завтра поедем к моему знакомому кутюрье, и он организует тебе хороший костюм. С этими словами шатен вынул из шкафа свой второй костюм и показал его Гастеру. Тот, недолго думая, взял и сразу же примерил его. Сидел, как влитой. Повезло, что отец и младший сын были одного роста… и комплекции. — А тебе идут костюмы! — довольно ухмыльнулся Папирус, хлопая отца по плечу. — Тебе стоит их почаще носить! — Они выглядят безумно дорого, — забеспокоился учёный, ощупывая ткань бордового пиджака. — И ты их на повседневной основе носишь? — Ну да, могу себе позволить, — обыденно ответил голубоглазый, и принёс ему свою запасную пару туфлей-оксфордов из натуральной кожи. — Надевай. Заодно узнаем размеры для кутюрье. Туфли также идеально подошли к ногам Гастера. — Ну вот, совсем другое дело! — оценил его новый стиль Папс. — Теперь все сразу поймут, что ты очень серьёзная личность! — Спасибо, сын. — Ладно, ты пока спускайся, а я насыплю для Смертоносца еды, чтобы не голодал, пока нас нет. И да, пап… Я рад, что ты вернулся. — Я тоже, — добро улыбнулся он, обнимая сына.

***

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ…

Прошёл уже месяц с момента возвращения Гастера из мира мёртвых. Все знакомые монстры были рады узнать о том, что создатель Ядра снова с ними… ну как, все… Все, кроме Азгора. Эти двое всегда друг друга недолюбливали. Бывший король Подземелья презирал его за любовь к человечеству и желание сотрудничать с «давними врагами монстров», и держал он его на должности королевского учёного исключительно из-за его гениальности и навыков. А Виндингс часто критиковал жестокую политику монарха, был абсолютно против войны с людьми и настаивал на мирном сосуществовании с ними, если монстры всё-таки выйдут на поверхность. К счастью, семейный ужин семьи скелетов, который они устроили через два дня после объявления о возвращении Гастера, прошёл без эксцессов: учёный был вовсе не против отношений своего старшего сына с человеком, да и Фриск сама смогла произвести на него хорошее впечатление. А вот Папсу пришлось терпеть ужасные застольные каламбуры брата, которые их отец воспринимал, напротив, спокойно. За весь месяц Гастер смог научиться жизни на поверхности: он с неподдельным интересом изучал культуру людей и пытался наверстать побольше упущенного времени со своей семьёй. Его фотографическая память и феноменальная способность к обучению позволила ему узнать за один день столько, что обычный человек или монстр узнал бы только за год. Даже Папирус был удивлён тому, что его отец за такое короткое время идеально адаптировался под новую среду и жизнь среди людей. Вскоре у его отца появился даже свой собственный дом и собственная одежда, схожая с Папирусом, но в классическом чёрно-белом варианте с парой чёрных кожаных перчаток. И всё благодаря сыну. Правда, была всё же одна проблема: Папирус своё трудолюбие унаследовал именно от Гастера — тот тоже ненавидел сидеть без дела и всячески пытался уломать сына взять его с собой на работу. В один прекрасный момент он сдался, но взял с него обещание, что он не будет мешаться или трогать улики. — Спасибо, что взял меня с собой, Папирус, — благодарно сказал Гастер, сидя в машине Папса, в то время как он следил за дорогой и пытался доставить и себя, и его в участок. — Ты извини, если я доставил тебе неудобства, просто я не люблю сидеть дома и покрываться пылью. Мне нравится, когда мой ум работает, понимаешь? — Я понимаю, только почему ты попросил об этом меня, а не Санса? — спросил его Папирус. — Санс же тоже учёным работает, по твоим стопам пошёл. — Дело не в этом, — ответил ему отец, обращая свой задумчивый взгляд на быстро сменяющиеся улицы. — Я слишком долго пробыл в лаборатории, в Пустоте… Постоянно сидеть в четырёх стенах и сплошном ничего надоедает. Хочется чего-нибудь нового. Я не просто хочу помогать людям и монстрам — я хочу это делать с пользой и для себя. Я хочу знать, что мои навыки действительно кому-то помогают. — Ладно, я понял. Тебе просто надоело быть учёным, так? — упростил его слова Папирус, на что тот неуверенно кивнул. — Я что-нибудь придумаю. — Спасибо большое, сынок, — улыбнулся ему Гастер. Пока они разговаривали, Папс успел припарковать свою машину у полицейского участка. — Только давай договоримся, ты никому не рассказываешь о том, что мы монстры, понял? — серьёзно сказал шатен, выходя из автомобиля. — А это почему? — недоумевающим тоном спросил бывший учёный. — У всех есть свои страхи, пап, — ответил ему Папирус. — Раньше люди пугали нами непослушных детей. А мы ещё и скелеты, которые у них считаются символом смерти, причём живые. Ты бы сам чувствовал себя комфортно, если бы работал вместе с существом, которое в твоей культуре обычно отождествляют с кончиной? — Хм-м-м… Думаю, что нет. — Вот-вот. Люди склонны преувеличивать… как и монстры. Теперь пошли за мной. Поднявшись на этаж убойного отдела, Папирус и Гастер подошли к двум вахтёрам, дежурившим прямо у входа в лифт. — Доброе утро, детектив Виндингс, — улыбнулся ему сидевший за столом охранник, пролистав журнал посещений до тридцать девятой страницы, пока второй проверял его документы. — Мы слышали, что у вас сегодня юбилей… — Да какой, нахрен, юбилей, Феликс? — усмехнулся Папирус, расписываясь в журнале. — Месяц всего работаю, ничего особенного… — Ну, знаете, для кого-то и месяц юбилейный, — улыбнулся второй, Лайам, отдавая ему документы. — Вы новость слышали? — Рассказывайте. — После громкого дела о коррупции полиции за хорошо проделанную работу наполовину увеличили финансирование, и теперь капитан ищет для нашего отдела нового криминалиста, — рассказал ему Феликс. — Да хрен он его найдёт! — скептически высказался Лайам. — На такую должность нужен человек с мозгами, и капитан это прекрасно знает. Больше половины кандидатов пролетела! Такое ощущение, будто они свои дипломы налево купили! — Хорош орать, а! — утихомирил его Феликс. — Здесь люди работают! — Простите, — успокоился он, прочистив горло. — Извините, а где кабинет капитана? — вежливо спросил охранников Гастер. — Погоди, а тебе зачем? — недоумевающе посмотрел на него Папирус, и в ту же секунду до него дошло. — Да ну… Ты серьёзно, что ли? — Будет интересно попробовать, — ответил ему отец. — Ну так где? — Первый этаж, сто шестой кабинет, — сказал Феликс. Гастер благодарно кивнул и уже хотел поехать на лифте к капитану, но у входа случайно наткнулся на Дебру, чуть не сбив её с ног. — Ой, простите великодушно! — виновато приложил руку к груди Виндингс-старший. — Не ушиблись? — Нет, — ответила девушка, удержавшись на ногах. Она почти сразу же обратила внимание на необычный внешний вид мужчины. — А вы кто? — Гастер Виндингс, к вашим услугам! — с улыбкой представился он, по-джентльменски целуя ей руку. Она недоумевающе посмотрела на Папируса, который будто не при делах пожал плечами. — Прошу прощения, если я покажусь грубым, но в данный момент я спешу. Хорошего вам дня! С этими словами он спокойно зашёл в лифт и удалился с поля зрения парочки. — Вот чудак, а! — усмехнулся Лайам. — И не говори, — без эмоций ответил Папирус, после чего пошёл к своему кабинету. На секунду впавшая в ступор Дебра попыталась его нагнать. — Папс, подожди! — догнала она его. — О, Дебра, доброе утро! — как ни в чём не бывало ухмыльнулся Папс. — Как всегда прелестно выглядишь! Девушка уже давно привыкла к его комплиментам, поэтому она перестала из-за этого смущаться. Правда, она после того поцелуя в щёку до сих пор не могла понять, что именно чувствует к нему. Они просто друзья, которые вместе ходят в кино, в театр, в рестораны, в парк развлечений, даже на простую прогулку по набережной. За руки. Причём постоянно по её инициативе. Разве обычные и даже близкие друзья так делают, и в этом нет ничего особенного? Даже в том поцелуе? Или же этот поцелуй, пусть даже под небольшим влиянием алкоголя, всё же для неё много значил, и в её сердце закрались большие чувства к парню? Он ведь… так манит к себе, что не даёт возможности сопротивляться. Как… Как же так? Как же она умудрилась влюбиться в парня, которого знает всего месяц? Это магия или его сильная харизма и роковое обаяние? Да и вообще… Что он сам чувствует к ней? Этого вопроса девушка боится больше всего, когда речь идёт об их отношениях. Вдруг она ему неинтересна в этом плане, и она просто очередная влюблённая в него дурочка? Может, ему вообще женщины не интересны? Ведь она много раз видела, как он неосознанно притягивал красивых девушек к себе, и постоянно искал способ тактично им отказать. А она просто стояла и пыталась делать вид, что не ревнует. А внутри она дико ревновала. Если бы не собственная выдержка и профессионализм, она бы давно раздулась и лопнула от негодования, как шарик. А вдруг это всего лишь мимолётная влюблённость? Такое тоже бывает. Может, ей стоит подождать, пока оно само пройдёт? — Ау, детектив, у вас профилактика, что ли? — пощёлкал перед её лицом пальцами Папирус, возвращая к реальности. Только сейчас она поняла, что всё это время прожигала его взглядом, от чего ей стало ужасно неловко. — Что вы там хотели у меня спросить? Отбросив в сторону все мысли о личных чувствах и неловкости, Дебра всерьёз заинтересовалась той личностью, представившейся Гастером. — Прости, задумалась, — быстро извинилась зеленоглазая, нервно поправляя чёлку. — А кто это был вместе с тобой? — Мой отец, — обыденным голосом ответил Папирус. Дебра удивлённо нахмурилась. — Отец? — переспросила девушка. — Подожди, ты ведь рассказывал, что… — Честно говоря, я в таком же замешательстве, как и ты, — сказал ей Папс, задумчиво почёсывая затылок. — Он месяц назад объявился у меня дома… Помнишь, мы тогда занимались делом о трёх мечах Вилфреда? — Ну да… Ты ещё рассказал нам легенду о магическом свойстве мечей воскрешать мёртвых, — практически сразу же сложила пазл Дебра. — Ты думаешь, что она оказалась правдой? — Да я уверен в этом! — возбуждённо ответил Папс. — Ты понимаешь, что он заявился ко мне домой поздней ночью после раскрытия дела? Я в такие совпадения не верю! — Ладно, Папс, не заводись, — успокаивающим голосом сказала девушка, прикоснувшись рукой к его предплечью. — Всё-таки он твой отец, и по твоим рассказам он хороший человек. Я думаю, что это даже к лучшему, ведь вы сможете наладить отношения. — Может ты и права, — неуверенно вздохнул Папирус. — Просто… Его действительно очень долго не было в живых, и увидеть его у себя дома пожирающим печенье — это… мягко говоря, странно. Ещё эти мечи… Древняя магия очень непредсказуемая. Я надеюсь, что она ничего с ним не сотворила. — Папирус, я всё прекрасно понимаю. Поэтому успокойся, сделай глубокий вдох и настройся на работу. Не нужно сейчас о таком думать. Тем более, что мы как раз получили новое дело, где ты сможешь немного отвлечься. — Дай угадаю: убийство? — Ага. Причём довольно запутанное. Наш профиль, — с улыбкой сказала брюнетка. — И что в нём интересного? — Расскажу в кабинете. Ты иди, я пока отмечусь.

***

Спустя пятнадцать минут команда уже собралась ехать к месту преступления, как внезапно их нагоняет капитан Фрейзер. — Марлоу, подожди! — окликнул он её. Судя по тону, он не был зол, даже очень спокоен. — Прежде, чем ты со своими ребятами уедешь на место преступления, я должен тебя предупредить об одной новости. — Слушаю вас, капитан, — учтиво сказала Дебра. — К вашему делу я пристраиваю главного кандидата на должность криминалиста вашего отдела. Он пока что единственный, кто показал себя очень компетентным специалистом, поэтому я хочу, чтобы вы проследили за его работой, и чтобы ты в конце дня предоставила мне отчёт обо всех его успехах и неудачах. По нему я уже буду решать, брать его на работу или нет. — И кто это? — спросила она его. Папирус закатил глаза, будто знал, о ком сейчас речь. Капитан повернулся назад и подозвал к себе Гастера. Папирус не знал, как на это реагировать, а Дебра впала в ступор, ведь она не знала, что Виндингс-старший пришёл сюда, чтобы устроиться к ним. — Познакомьтесь, это Гастер, — кратко представил его мужчина. — Гастер Виндингс. Бывший учёный, доктор физических наук и эксперт в области информационных технологий. — Виндингс? — удивлённо посмотрели на Папируса Сандра и Том. Тот от неловкости поджал губы и отвёл взгляд в сторону. — Не удивляйтесь, — продолжил говорить капитан. — Гастер у нас, между прочим, отец Папируса, так что я надеюсь, что проблем в коллективе не будет, и на работе будут процветать только профессиональные отношения. — Не волнуйтесь, капитан, я обещаю добросовестно исполнять свои обязанности, — вежливо пожал руку полицейскому Гастер. — Рад это слышать, мистер Виндингс. Можете считать это дело вашим вступительным экзаменом. Я верю, что у вас всё получится, — выразил он надежду, после чего снова посмотрел на детективов. — Введите его в курс дела. С этими словами Фрейзер удалился с поля зрения команды в свой кабинет. А Сандра и Том сразу же принялись знакомиться с их новым экспертом. — Здравствуйте, я судмедэксперт Сандра Оуэн, для друзей просто Сандра! — вежливо и с улыбкой пожала ему руку девушка. — Очень приятно, — улыбнулся ей в ответ Гастер. — Томайо Хамада, следователь, можно просто Том, если вам так удобнее, — представился ему парень, поклонившись. — Ну зачем так официально? — усмехнулся учёный. — Я простой учёный, а не король! Тем временем, Гастер особенно обратил внимание на Дебру, на которую он случайно наткнулся у лифта. — Я Дебра Марлоу, тоже следователь, — серьёзно сказала девушка, не отрывая взгляда. — Мы уже встречались. — Ах, да, у лифта, — улыбнулся Гастер. — Ещё раз прошу прощения, если я показался вам грубым. Приятно, наконец, узнать ваше имя. — Слушайте… А вы действительно отец Папса? — тихим голосом спросила его Сандра. — Просто он рассказывал, что вы пропали, когда он был ещё ребёнком… — Не знаю. А я действительно твой отец, Папс? — решил он немного подшутить над сыном. — Очень смешно, пап, — не оценил его попытку Папирус, саркастично закатив глаза и вскинув брови. — Мы поедем на дело, или как? — Моё первое дело! — с неподдельным трепетом сжал свои ладони Гастер. — До чего же не терпится начать!

***

Поначалу Дебре дело показалось непозволительно простым, когда его передали её команде — полиция уже поймала подозреваемого, против которого все улики на лицо. По сути им просто нужно съездить для галочки на место преступления и вернуться обратно. Но потом ей, как и Папирусу и присоединившемуся к ним Гастеру, оно стало казаться даже слишком подозрительным. Ведь этот самый подозреваемый и вызвал полицию, и даже не удосужился хоть как-то спрятать улики. Всё оставил на виду. Больше похоже на подставу. Прибыв на место происшествия, их сразу встретили полицейские, вкратце рассказав о случившемся. Жертва — Ванесса Бейлер, тридцать четыре года, была найдена в доме своего мужа Кайла Бейлера — богатого бизнесмена, владеющего процветающей брокерской компанией. На данный момент он является главным подозреваемым, поскольку в момент убийства своей жены, с которой он, кстати, собирался разводиться, находился дома, где и произошло убийство. Сейчас он находится в камере, под стражей, требуя адвоката. И он всем на свете клянётся, что он не убивал жену. Лишь по одному взгляду Папирусу удалось определить тонкие вкусы бизнесмена в интерьере — картин и скульптур было слишком мало для того, чтобы он выглядел транжиром или психом с манией величия. Но жадностью тут и не пахнет, потому что дверь в его дом оснащена самой новейшей сигнализацией, которую только можно купить за большие деньги. Ещё один аргумент в пользу виновности Кайла. Но Гастер словно чувствовал какой-то подвох, и Папирус был с ним солидарен. — Ну что скажешь, Сандра? — подошла Дебра к судмедэксперту, которая осматривала труп. — Даже без вскрытия и медицинского образования я могу сказать, что смерть наступила в результате открытой черепно-мозговой травмы, несовместимой с жизнью. И судя по запаху изо рта, перед смертью она приняла незначительное количество алкоголя, — разбросалась фактами девушка, указывая на столик рядом с телом, где стояли два бокала, наполненные белым игристым вином, причём один из них был полон наполовину. — Судя по характеру, рана, скорее всего, была нанесена тупым предметом цилиндрической формы. Удар был достаточно сильный и проломил ей череп. — Тут осколки от бутылки валяются, — указал Том на то, что осталось от бутылки вина на полу, и небольшую лужицу под ней. — Часть из них окровавлена, и на них есть волосы жертвы. Я думаю, что это и есть наше орудие убийства. — Неужели всё настолько очевидно? — непонимающе спросила саму себя Дебра. — Вынужден с вами не согласиться, — спокойно сказал ему Гастер. — Почему? — недоуменно посмотрела на него девушка. — В данном случае бутылка физически не может быть орудием убийства. — Ну как это «не может»? — негодовал Том. — На осколках кровь и волосы жертвы, все улики на лицо! Муж шандарахнул свою жену бутылкой, потому что она его шантажировала и грозилась отсудить у него большую часть бизнеса! — Том, он не подходит под психологический портрет убийцы, — начал приводить аргументы Папирус. — Он в первую очередь бизнесмен, и предпочитает избавляться от недоброжелателей с помощью интриг, дипломатии и денег, а не выбиванием мозгов. Кроме того, он педант и чистоплюй — вы видели, что у него все вещи и книги на полках разложены по местам и стоят идеально ровно? Я не верю, что он вот так просто мог оставить улику в виде осколков бутылки на месте преступления. — И что ты хочешь этим сказать? — спросила его Дебра. — Что это подстава, и довольно грубая, — заявил Папс, гордо скрестив ладони спереди. — Я согласен с Папирусом, — сказал Гастер. — И я вам сейчас покажу, почему бутылка не может быть орудием убийства. — О, экспериментики! — задорно улыбнулась Сандра. — Люблю такое! С этими словами бывший учёный рванул на кухню и вернулся спустя минуту с коробкой, полной яиц, после чего дал каждому по одному яйцу. — Ну что же, приступим к эксперименту! — хлопнул ладонями Виндингс-старший, поправив перед этим очки. — Все ведь знают, как нужно стукнуться яйцами на Пасху? — Ну да, а причём тут… — уже собрался спросить Том, но его сразу же перебил Гастер. — Отлично, тогда разбейтесь на пары, и по моей команде начинайте делать это одновременно, — дал им указания учёный, после которого Дебра встала в пару с Папирусом, а Том — с Сандрой. — Итак… Начали! Все четверо одновременно стукнулись яйцами, ожидая какого-то фокуса со стороны Виндингса-старшего. — Вот наш победитель! — объявил Гастер, взяв не разбитое яйцо из рук Тома и показывая его всем четверым. — Может, вы объясните, в чём был смысл? — до сих пор не поняла Дебра. — При каждом ударе скорлупа одного из яиц неизбежно разбивается, — начал по-научному объяснять сероглазый. — В физике это называется столкновением полых сфер: если скорлупа одного из яиц разбилась, то скорлупе другого яйца разбиваться не обо что. — И как это связано с орудием убийства? — спросила Сандра. — Если череп жертвы был проломлен бутылкой, то бутылка должна была остаться целой. А если бутылка разбилась, то целым должен был остаться череп. Обе вещи несовместимы. А череп жертвы был проломлен, ведь так, Сандра? — Ну да, у неё серьёзная деформация височной кости, — ответила ему судмедэксперт. — Вдавленные переломы часто повреждают твёрдую мозговую оболочку и приводят к размозжению мозга, что в её случае и произошло. — Я так и думал, что здесь что-то не то, — теперь уже полностью убедился в своей правоте Папирус. — Кайл Бейлер — неглупый человек, и если бы он совершил убийство, что крайне маловероятно по его методам ведения дел, то он точно бы спрятал улики и избавился от тела. — Кстати, ещё один аргумент в пользу его невиновности, — снова заговорил Гастер. — В этом доме высота от пола до потолка — около ста дюймов. Если я правильно помню, то в отчёте рост Бейлера составляет семьдесят дюймов. Его жена Ванесса ниже его на восемь десятых дюйма, и невооружённым глазом это не заметно. Убили её у дверного проёма, причём удар был нанесён по наклонной сверху-вниз. Это значит, что тот, кто нанёс смертельный удар, был выше жертвы. Гораздо выше. Бейлер под такое описание не подходит… если только он в момент удара не стоял на стуле или не носил обувь на высокой платформе. — Значит, Бейлер невиновен, и его хотели подставить, — сделала вывод Дебра. — Тогда появляются новые вопросы: если Ванессу убили не бутылкой, то тогда чем? И почему это орудие убийства не нашли на месте? — Скорее всего, это бита, — заявил Гастер. — Во-первых, она по форме похожа на бутылку, а во-вторых, с наибольшей вероятностью это бита из алюминия, поскольку ею можно легко проломить череп, не прилагая особых усилий. Битой из ясеня… ну, технически можно, но для этого нужно хорошо попасть. Я сомневаюсь, что наш убийца решил руководствоваться только удачей. — Да, но если это была бита, то её принесли с собой, а если её принесли с собой, то… — начала говорить Сандра, как её тут же мысль тут же подхватывает Том. — Тогда бы наверняка облажались. Это не убийство в состоянии аффекта, а предумышленное убийство. — Логично, с битой в гости не ходят, — согласилась с ним девушка. — Ну, раз уж нам здесь больше делать нечего, то можем возвращаться и отпускать Бейлера. Сандра, я буду ждать от тебя отчёт о вскрытии. — Поняла, сделаю, — ответила Сандра, после чего подошла к медикам. — Ребята, можете забирать тело.

***

Уже в участке команда предупредила капитана о невиновности бизнесмена в смерти жены, предъявив ему все соответствующие отчёты о слишком маленьком для удара росте и о полевом эксперименте Гастера, достоверность которого позже подтвердили в лаборатории. Начальник был доволен их работой, но всё же был раздосадован тем, что ему придётся извиняться перед Бейлером, ведь тот всё-таки уважаемый человек, и таких просто так не арестовывают. Это Фрейзеру ещё повезло, что он не успел доложить наверх о раскрытии дела. Решив отпраздновать своё освобождение, благодарный Кайл пригласил оправдавших его Гастера и Папируса в дорогой ресторан, где вечером соберутся все его влиятельные и состоятельные друзья. Весь день детективы потратили на то, чтобы найти хоть какие-то зацепки и намёки на личность убийцы, но всё было тщетно: никаких следов они не смогли обнаружить. Следов взлома не было, орудие убийства на месте преступления не нашли, и ни у одного из окружения Бейлеров нет стойкого мотива для убийства. Так время и пролетело до самого вечера. Дебра написала хорошую характеристику Гастера для капитана, и тот вскоре стал официальным сотрудником полиции. Гастер и Папирус решили откликнуться на предложение Бейлера и приехали к модному ресторану «Патриот». Охранник заведения, проверив наличие их имён в списке приглашённых, пропустил их внутрь. Тамошние гости из десятка человек, не включая самого Бейлера сразу же обратили внимание на новоприбывших: мужчины с интересом вскинули брови, а молодые и красивые дамы были очарованы их элегантностью и импозантностью. — О, а вот и герои праздника! — радостно указал на них Кайл, встав из-за стола и подойдя к ним вплотную для приветствия. Папирус протянул ему с улыбкой руку. — Я говорил, опоздаете — убью! Мужчина рассмеялся и уже собрался обнять Папируса, как вдруг он пошатнулся, а лицо перекосилось. Глаза распахнулись, брови вскинулись, тело начало биться в судорогах и вцепилось в одежду шатена, а изо рта у него неожиданно потекла кровь. Папс переменился в лице и начал ощупывать пульс упавшего в предсмертных конвульсиях на пол Бейлера. Шокированные и перепуганные гости повставали со своих мест, и с ужасом наблюдали за смертью человека. — Вызывай наших, — обратился к Гастеру Папирус, понимая, что Кайл не выживет. — Может, всё-таки скорую? — спросил один из гостей. — Не успеют, — серьёзно ответил Папс. — Отец, быстрее! — Уже, — сказал учёный, достав телефон и набрав Дебру. Тем временем уже бездыханное тело брокера перестало биться в судорогах и окончательно обмякло. — Алло, мисс Марлоу? Это Гастер. Бейлер убит. — Всех попрошу остаться на своих местах для дачи показаний, — обратился к гостям Папс.

***

Спустя минут двадцать в ресторан приехала вся остальная группа. Гастер и Папирус, не теряя времени, начали обследовать труп. — Так, мы здесь, — подала им голос Дебра. — Что тут произошло? — Убийство, как видишь, — ответил ей Папс. — За этим столом сидело четырнадцать человек, и ещё с десяток на террасе. Они отмечали освобождение Бейлера, потом он подошёл и вдруг начал захлёбываться кровью. — Видите у него свежий скол на нижнем правом боковом резце? — начал говорить Гастер, указывая ребятам на окровавленную нижнюю часть рта. — Я уверен, что Сандра найдёт осколок зуба у него в горле. — Вы думаете, что в него стреляли, и пуля попала в рот? — предположил Том. — Если так, то здесь могли стрелять только с близкого расстояния. — Ну-ка… — Сандра приложила усилия и повернула голову убитого на бок, дабы найти место выхода пули. Как ни странно, его там не было. — Странно… Выхода нет. — Низкая начальная скорость полёта? — предположил Том. — Или не обтекаемая форма пули, — выдвинул свою версию Гастер, усаживаясь на ближайший свободный стул. — Тем более, что звук выстрела никто не слышал. — Глушитель? — снова предположил Хамада. — Ну нет, это в кино глушитель полностью бесшумный, — ответила Дебра. — На самом деле глушитель нужен для ослабления звука выстрела и сокрытия пламени пороховых газов. Его будет прекрасно слышно с близкого расстояния, и вспышка тоже будет видна. — Ну, вспышки тоже не было, — сказал Гастер. — Я думаю, что вы без труда, если покопаетесь в его мозгах, найдёте металлический шарик диаметром восемь миллиметров. — В смысле? — серьёзно подняла брови зеленоглазая. — Арбалет, — уверенно заявил баллистик. — Мы, кажется, нашли орудие убийства! — сказал девушке только что подошедший патрульный. — И что это? — спросила она его. — Арбалет, — ответил патрульный. Такое ощущение, будто он просто стоял где-то за занавесками и подслушивал их разговор. — Где? — подключился Гастер. — Вон на той террасе. Полицейский пальцем указал в окно на противоположной стороне ресторана, где сейчас тоже ошивались служители закона. — Понятно, — вздохнула Дебра. — Гастер, орудие убийства полностью в вашем распоряжении. Выудите из него всё, что можно. Ну, Сандра, на тебе, как всегда, труп и отчёт о вскрытии. Том, Папс, вы… Вдруг детектив обратила внимание на то, как почти все свидетельницы недурной внешности о чём-то активно переговаривались, довольно хихикая, и поглядывали на Папируса увлечёнными взглядами. Что-что, а он умеет привлекать к себе девушек. Он ведь даже ничего не делал! — Детектив, вы ещё здесь? — привёл её в чувства Папс, который заметил её настойчивый и пристальный взгляд за его спиной. Приглядевшись в её зрачки, он увидел, что они немного сузились. — Да, я здесь, — ответила девушка, сжимая губы. — Том, мы с тобой опросим свидетелей, а ты, Папс, отправляйся вместе с Гастером за орудием убийства. — Может, я тоже свидетелей опрошу? — не понял её замысла шатен. — Втроём быстрее будет! — Не надо, мы с Томом и вдвоём справимся, — как-то резковато сказала Марлоу. — Лучше помоги отцу. Даже Гастер удивился её неожиданному поведению. За один день она успела произвести на него впечатление хладнокровного детектива, который всегда остаётся спокойным в любой ситуации, а тут… Видимо, она не так проста, как кажется. — Ничего не понимаю, — Папирус впервые за долгое время впал в такое недоумение, идя вместе с Гастером за арбалетом. — И это каждый раз, когда я хочу допросить девушку. Не парня, не пенсионера, а именно девушку. Что я не так делаю? — Папирус, не сочти за грубость, но странно, что ты, дипломированный психолог, не можешь это заметить, — заговорил с ним отец, обследуя между этим орудие убийства. — Не могу заметить чего? — Вот скажи… Ты не замечал в последнее время, как Дебра к тебе относится? — В первый день работы она меня не слишком радушно приняла, но потом мы нашли общий язык. Даже сдружились. Правда… Не знаю, рядом с ней у меня постоянно возникает какое-то странное ощущение. Раньше такого не было. — Стоп… — Гастер отложил арбалет в пакет для улик и ошарашенно посмотрел на сына. — Ты что, действительно не понимаешь? — Э-э-э… Нет? — То есть, ты никогда не… — Сейчас у бывшего учёного был такой лик, словно он впервые в жизни увидел функционирующий вечный двигатель. Он никогда не думал, что ему придётся когда-нибудь кому-то что-то объяснять по этой теме. — Ладно, к этому потом вернёмся. Ты скажи мне вот что, сынок… Папирус и Гастер вышли на парковку, где их уже никто не слышал. — Как бы ты её описал? — спросил его отец, взглядом указывая на Дебру, которая опрашивала свидетелей. — Как девушку? Только честно. — Это только на работе она старается выглядеть холодным профессионалом. А на самом деле она… милая. Чуткая. Красивая, но не избалованная, как это обычно бывает. Подожди, а к чему эти вопросы? Я вообще-то спрашивал твоего мнения, почему она не пустила меня к свидетелям. — Хорошо, но мы к этому ещё вернёмся, — ответил ему Гастер. — А не пустила она тебя, потому что ревнует. Страшно ревнует. — Как это, «ревнует»? — каким-то поникшим голосом переспросил голубоглазый. — Папирус, кто из нас тут психолог, а? — закатил глаза учёный. — Ты видел, как те красотки на тебя чуть ли слюни не пускали? Вот и заиграло в Дебре чувство собственницы. Слава богу, что оно небольшое. Ладно, давай сосредоточимся на работе, преступники не будут нас ждать. Я поеду в участок и как следует изучу арбалет. Ты со мной? — Поезжай без меня. Я потом приеду, — ответил Папирус, передав ему ключи от своей машины. Ему очень хотелось подумать над словами отца. — Это из-за моих слов? — сразу же предположил Гастер, разглядывая печально-задумчивое лицо сына. — А почему ты невесел? Любовь — это прекрасная штука, и ты знаешь, что Дебра любит тебя так же, как и ты её. Вам стоит найти время и поговорить вместе на эту тему. — Не знаю, пап, — всё равно оставался поникшим Папирус. — Она… она ведь не знает, что я монстр. Вдруг она отвергнет меня? Или вообще испугается? — Такое возможно, но ты не забывай, что монстры давно перестали быть редкостью на поверхности, и страх перед нами превратился в глупый стереотип. Это во-первых. А во-вторых… Посмотри на твоего брата. Фриск знает, что он монстр, но ты хотя бы раз видел, чтобы её это напрягало? Нет. Потому что она любит его по-настоящему. Даже в виде скелета она продолжает быть счастливой рядом с ним. — Это всё прекрасно, но ты не учёл один нюанс, — сказал Папирус. — Фриск ещё с детских лет знала о том, что Санс — монстр. И жила с этим одиннадцать лет. Конечно, за такое время легко привыкнуть к ходячим костям… — Ей это виднее, так что лучше спроси её саму, — посоветовал ему Гастер, кладя руку на плечо. — Дебра — замечательная девушка, Папирус. Красавица и умница с золотым сердцем. Так почему твой истинный облик должен тебя останавливать? Меньше всего я бы хотел, чтобы ты потом жалел и страдал из-за упущенного шанса, поэтому… обязательно поговори с ней. Наедине. Расскажи ей правду, и не затягивай с этим. Неважно, как она отреагирует — она поймёт, что ты с ней честен, и секретов между вами нет. — Я… Я подумаю, — призадумался Папс, закурив сигарету и направившись к машине. — Поехали в участок. Заодно разберёмся с арбалетом.

***

В участке было почти пусто: почти все сотрудники с дневной смены ушли домой, сменившись своими малочисленными коллегами с ночной. Никто из команды, кроме Папируса, Гастера и Сандры, которой необходимо было сделать вскрытие, не вернулись обратно в участок, так как их смена закончилась. Скелеты решили этим воспользоваться, и с помощью лаборатории начали исследовать орудие убийства. Ведь для них сна не существует, а закончить свою работу надо. И вот, спустя полчаса махинаций, Гастер и Папирус всё же обследовали арбалет вдоль и поперёк. Однако большого продвижения это не дало. — Ну что ж, самое интересное во всём этом заключении то, что арбалет был зарегистрирован на имя Бейлера, из которого его и убили, — сказал Гастер, внимательно рассматривая оружие. — Та часть, где его касалась ладонь, отполирована до блеска, и судя по износу боевой части, из него произвели несколько тысяч выстрелов. Отпечатков пальцев, очевидно, нет. — Так, а что есть неинтересного? — поинтересовался Папирус, пристреливаясь из арбалета. — Заключение Сандры показывает, что жертву действительно убили из арбалета, и шарик, найденный в его голове, соответствует этой модели. Но связать их напрямую невозможно, так как у арбалета нет насечки, как на огнестрельном оружии после выстрела. — Ну да, такое к делу не пришьёшь, — не отвлекаясь, ответил Папс. — А что тебе кажется интересным? — Бейлер никогда бы не купил себе такой дешёвый арбалет, — серьёзным тоном сказал шатен, акцентируя внимание отца на оружие. — Арбалет — это статус. Такой же, как марка автомобиля, марка часов, внешность жены, порода собаки… — Да… Жену он, кстати, хотел поменять, — добавил Гастер. — Арбалет был куплен полгода назад. Он же мог за это время кому-то его подарить, правильно? — Кому-то подарить, — принял его ответ Папс. — Подарить тому, — дешёвый арбалет, — кто не выпускал бы его из рук ни днём, ни вечером. Например, сыну. Виндингс-старший щёлкнул пальцами и отрицательно покачал головой. — Нет. У него не было детей. — Не было детей… — повторил за ним Папирус, теряясь в раздумиях. — А что вообще у него было, кроме денег и несчастной жены? — Брокерская компания. Он там занимает пост главного директора. И что ещё более интересно, в этом здании есть тир, в котором используются арбалеты. Только я не понимаю, зачем он ему, если у него не охранная фирма? — Ну как, «зачем»… Биржа — это до жути нестабильное место, там постоянно надо следить за покупкой и продажей ценных бумаг. Работа хоть и прибыльная, но очень нервная. А от стресса надо же как-то избавляться, верно? Бейлер учёл не только это. От арбалетов меньше шума, а шарики стоят гораздо дешевле, чем патроны для огнестрельного оружия. Эффект тот же, но ему удалось сэкономить значительную сумму. Ещё один плюс к его расчётливости. Завтра я думаю поехать к его безутешной почти-вдове и посмотреть, стоит ли вычёркивать её из списка подозреваемых или нет. — Думаешь, она как-то причастна к его смерти? — сосредоточенно посмотрел на сына Гастер. — Маловероятно, но мотив у неё был, и довольно мощный — измена. Так что проверить всё равно нужно.

***

На следующий день Папирус, как он и задумывал, поехал к финансовой консультации колоть новую несостоявшуюся жену погибшего. Но по дороге в её кабинет он заметил, как практически все сотрудники бросали на него такие взгляды, словно они увидели что-то очень большое или страшное в его глазах. Да-да, все смотрели именно в глаза. Парню даже стало интересно, что они там такого увидели, и решил поискать зеркало, что не заняло много времени. Лучше бы он этого не делал. Его зрачки с небесно-голубого оттенка сменились на огненно-красный, как в его истинном облике. Среди людей такой цвет глаз характерен только для альбиносов, в очень редких случаях это встречается и у здоровых людей. Да и Папирус не человек изначально. Когда ему впервые дали человеческую внешность, его успели предупредить о возможных «сбоях». Чаще всего они случаются, когда монстр испытывает очень сильную эмоцию или чувство, и если бы не огромная разница между телами людей из воды и монстров из магии, то таких инцидентов никогда бы не происходило. Папс не первый, с кем такое случалось. Правда, в тех случаях было и похлеще: бывал случай, когда монстр в человеческой форме из-за приступа гнева сузился до размера карлика и стал ходить на четырёх ногах. Дети в ужасе, а некоторых пожилых людей увезли в больницу с инфарктом. Так что Виндингсу ещё повезло. Не хватало ещё напугать кого-то своими огромными акульими зубами или видом скелета. А глаза можно спрятать с помощью очков. Но всё равно… Как это получилось? Даже несмотря на его необычные глаза, молодые и симпатичные работницы продолжали заинтересованно глядеть на парня, будто мысленно раздевая его. Такое усиленное женское внимание было совсем не по душе детективу. И даже мужчина-секретарь никак не помогал ему спастись: их работодательница Зоя Ринклер была на совещании, и вернётся не позже, чем через час. Из-за этого шатену пришлось в ожидании сидеть в зале, чувствуя на себе похотливые взоры красивых, но очень легкомысленных девиц. Некоторые из них и вовсе в наглую стали флиртовать с ним, чуть ли не напрямую предлагая интим. Как же теперь не закурить? — Прошу прощения, сэр, но здесь не курят, — вежливо сказал ему секретарь спустя уже почти более часа. — Вы смерти моей хотите, что ли? — замучено ответил Папирус, продолжая делать затяжки и попытки не реагировать на надоевшие ему подмигивания от девушек. — Мне же как-то отвлечься нужно! — Сэр, за курение здесь предусмотрен штраф… — продолжил настаивать сотрудник. — Меня такой мелочью не напугаешь, — ухмыльнулся Папс. Повезло парню, что главная женщина в здании всё же соизволила вернуться в свой рабочий кабинет, и теперь ему больше не придётся скуривать одну сигарету за другой. Затушив подошвой последнюю и метко кинув в урну, Виндингс-младший подошёл к ещё не обратившей на него внимание директрисе консультации. — Мисс Ринклер, — учтиво обратился к ней Папирус, перед этим прочистив горло. Судя по её лицу, смерть жениха расстроила её, но не сильно — она оставалась довольно спокойной. — Детектив Виндингс, полиция Бостона. Я хочу задать вам несколько вопросов, касающихся смерти вашего жениха, Кайла Бейлера. Можно ли мы поговорить с глазу на глаз? — Пройдёмте в мой кабинет, детектив, — с хладнокровием в голосе ответила женщина, открывая дверь ключом и впуская туда Папируса. Странно, что она не обратила внимание на его глаза. Шёпот, доносившийся от небольшой группы девушек позади них начал звучать как-то очень завистливо. Будто их начальница уводит их парня у них на глазах. Захлопнув за собой дверь, Зоя села за своё кресло и устало вздохнула, поправляя причёску. — Вы ведь знали о том, что мистер Бейлер изменял вам до свадьбы со своей бывшей женой? — совершенно спокойно начал расспрашивать её Папирус, медленно ходя по комнате с ладонями за спиной и рассматривая фотографии и разные диковинные вещи на полках главного директора консультации. На одной из фотографий шатен заметил Джорджа Ринклера, заместителя начальника погранично-таможенной службы США… и по совместительству отца Зои. Она была не простой, а золотой невестой. Вот почему Бейлер так отчаянно хотел уйти от своей прошлой жены. Связи, деньги… Он, видимо, думал, что и любовь купить можно. — Я была… разочарована, — Папирус думал, что такое ледяное спокойствие у женщины, когда с ней говорят о гибели её жениха, бывает только в кино. Теперь ясно, откуда киношники берут идеи! — Мне нечего добавить по этому поводу, детектив. Кайл уже мёртв, и это больше не имеет никакого значения. — С точки зрения морали вы правы, — повернулся к ней лицом Папс. — Но мы расследуем убийство. Вашего жениха убили из арбалета, который принадлежал его компании, причём это произошло на следующий день после его освобождения из-под стражи. Однако я склонен верить, что вы не причастны к его смерти. С этими словами шатен сел на стул перед ней и натянул самодовольную ухмылку. — Я не настолько сильно его любила, чтобы убивать из-за измены, — ответила Зоя. — А сейчас у вас есть кто-нибудь? — «аккуратно» спросил Папирус. — Вообще-то у меня только что жених погиб! — без эмоций высказала своё недовольство женщина, потирая своё золотое кольцо на среднем пальце. — Вы меня не так поняли, — серьёзно покачал головой детектив. — Я говорю о поклонниках, которые отступили перед Бейлером, но после его ареста снова начали питать надежды. — Тех, кто хочет жениться на деньгах моего папы, я обычно отправляю ухаживать за ним, — продолжала строить спокойное лицо Ринклер. — Всю свою жизнь я старалась поступать правильно. Бейлер стал моей единственной ошибкой. — А что, есть кто-то, кто хочет чего-то другого? — Парень вопросительно поднял брови. — Чего-то другого, это вы про любовь? — уточнила она. — Ну, и про неё тоже. — Боюсь, у таких как я, её не бывает. А в вашем случае всё наоборот, и ваши глаза это подтверждают. Я советую вам купить себе очки, если вы не хотите, чтобы кто-нибудь что-то заподозрил. А теперь, если вопросов больше нет, я попрошу вас покинуть мой кабинет. У меня много работы. Папирус задумчиво нахмурился. Она что, догадалась, что он не человек? — Сожалею о вашей утрате, мисс Ринклер. До свидания.

***

В участке кипела работа. Остальная команда строила догадки и предположения насчёт личности убийцы Бейлера, искали два главных критерия для обоснования подозрений — мотив и возможность. Пока что единственной кандидаткой на роль подозреваемого была невеста убитого — Зоя. — В подвале фирмы Бейлера оборудовали тир, и около года назад он привёз туда двадцать арбалетов, — прочитал из своего доклада Гастер. — Совпадение по серийным номерам подтверждает, что наш был среди них. — Кто-нибудь мог вынести арбалет из тира? — спросила Дебра. — Да кто угодно, — ответил криминалист. — Вход для сотрудников свободный, пропажу даже никто не обнаружил. — Значит, стрелок — сотрудник. Какие ещё соображения? — Никто не мог знать, что Бейлера выпустят практически сразу после ареста, — заговорил Том. — Значит, тот, кто в него стрелял принял решение спонтанно. Убийство по деловым мотивам готовили бы дольше. — Допустим месть, — снова начала предполагать девушка. — Убийца Бейлера очень рассчитывал, что его признают виновным в убийстве его бывшей жены. Кстати… А где Папирус? Стоило ей лишь упомянуть об отсутствующем, как он сразу же материализовался в кабинете. Зеленоглазая обомлела, увидев его в тонированных авиаторах. В них он больше напоминал крутого плохого парня из стереотипных боевиков, чем сотрудника полиции. Сердце забилось ещё сильнее. — Прошу прощения, опоздал, — отмахнулся шатен. В руках у него был лист с какими-то именами. — Пробки. Что обсуждаете? — Думаем, кем может быть убийца Бейлера, — сказал Том. — Пока у нас только одна претендентка на эту роль — невеста. Он ей изменил со своей бывшей женой, вот она его и убила в порыве ревности. — А вот это вряд ли, — подметил Папирус, садясь за свой стол. — А это ещё почему? — недоуменно спросил парень. — Я говорил с ней, — начал рассказывать шатен. — Она спокойно сидела на кресле, не скрещивала пальцы, не ёрзала и не отводила взгляд. Кроме того, она полностью контролировала свои эмоции и мимику. По своей натуре она очень хладнокровная и расчётливая — она не стала бы мелочиться и убивать из ревности. Да и зачем ей рисковать своей свободой и карьерой из-за человека, который её предал? — Да, похоже, что умные женщины ещё не перевелись, — прокомментировала Сандра. — Бейлер — настоящий дурак. Ему до свадьбы с Зоей нужно было решить какие-то дела с бывшей женой. А он взял и переспал с ней. Ну так, по старой памяти. — Я его понимаю, — ухмыляясь, сказал Папирус. — Ностальгия, ретро… — Ты шутишь? — удивилась его ответу Дебра. — Нет, почему? Мужик устроил себе мальчишник с проверенной тёткой, что тут плохого? — Девушка хотела было возразить, но тот не дал ей сказать и слова. — Гигиена! — А, ну да, только тётка в последний момент подвела, — поддержала его Сандра. — Когда надо было окончательно разбежаться, она решила изменить условия расставания в свою пользу. — А она не знала, что грех шантажа входит в семёрку смертных? — несколько загадочно спросил парень, играя в покер на компьютере. — Ну, правильно! Бейлер ударил жену бутылкой по голове, и… Гастер практически сразу же перебил её, покачав пальцем. — Только не бутылкой, — напомнил ей учёный. — И? — Возможно, не Бейлер, — докончил за него Виндингс-младший, не отрывая взгляд от монитора. — А, ну да, если верить вашим заключениям, — сказала Сандра. — Узнав об измене, Зоя послала его. Кстати, она даже не шелохнулась после известия об аресте Бейлера. — И когда он освободился, она решила его убить? — щёлкнул в её сторону пальцами Папирус. — Ну, мы не можем этого исключать, ведь у неё был мотив! — повторила за ним с улыбкой судмедэксперт. — Мотив и мотивация — разные вещи, — покачал головой Папс, передавая лист Дебре. — Она демонстративно фригидна, а это значит, что у неё есть масса поклонников! В этом списке имена и телефоны всех, кто за ней ухаживал и пытался флиртовать, но без особого успеха. — Думаешь, что мы найдём убийцу среди них? — предположил Гастер. — А почему нет? — поднял брови шатен. — У каждого человека из этого списка есть причина желать Бейлеру смерти, и ревность здесь далеко не единственная. В нашем случае соединились два довольно мощных мотива. Первый — самолюбие: каждый из них уверен в том, что именно он способен разбудить в Зое уснувшую страсть, а второй — папины деньги. — Это же чересчур личная информация, — удивлённо проморгала глазами Дебра. — Ты как уломал её? — Лично она не хотела давать мне эти сведения, поэтому пришлось разговаривать секретаря. Он знает удивительно много о личной жизни своей начальницы, — с ухмылкой ответил Папс. — Мне нужно, чтобы всех из этого списка вызвали одновременно на допрос, и не в допросную, а в наш кабинет. — Одновременно?! — поперхнулся кофе Том. — Как ты будешь их допрашивать? На каждого нужно минут пятнадцать, не меньше! — У меня свои методы, — скромным голосом ответил Папирус. — А пока нашим подозреваемым раздаются повестки, я хотел бы ещё раз взглянуть на арбалет, из которого убили Бейлера, а точнее результаты по баллистике. — Ах, да, — забылся на секунду Гастер. — В целом арбалет довольно точный — при стойкой и неподвижной руке снаряды поражают цель в девяноста процентах случаев. Но у него есть дефект. — Какой дефект? — заинтересованно нахмурилась Дебра. — Спусковой механизм. Судя по всему, на заводе при производстве этого арбалета допустили ошибку, и из-за этого спусковой механизм оказался бракованным. В результате для более точного выстрела необходимо полностью зафиксировать руку так, чтобы арбалет не дёргался. Если дёрнется — будет стопроцентный промах. — Понятно, — вздохнула девушка. — Ладно, разберёмся после того, как допросим всех из этого списка. Пока все свободны.

***

Гастер сразу же после совещания в кабинете пошёл в свою лабораторию. Только вот там его ждал очень неожиданный сюрприз в виде его сына. — Ты чего так пугаешь? — нервно усмехнулся Виндингс-старший, отряхнувшись от мгновенной дрожи. — У меня проблемы, — серьёзно ответил сын, опуская голову. — Что случилось? — Сам посмотри. С этими словами Папирус снял очки и показал отцу свои огненные зрачки. — И как давно у тебя это началось? — спросил Гастер, осматривая глаза. — Утром было всё нормально, а потом я поехал к невесте убиенного Бейлера и заметил, что тамошние работники странно на меня смотрят. Посмотрел в зеркало, и вот… — Понятно… Что делать будешь? — Честно? Не знаю. У меня такого никогда не было. — Ты с Деброй поговорил насчёт… ваших с ней отношений? — ненавязчиво спросил учёный. — Нет. Но думаю рассказать ей всё после дела. — Папирус, дело может затянуться на день, на неделю, а то и на месяц! За это время твоя ситуация может ещё сильнее усугубиться, и тогда догадается не только она! Скажи ей сегодня, иначе будет хуже! — Ладно-ладно, не кричи, — сдался Папс. — Скажу. — Вот, держи. С этими словами Гастер взял с ближайшей полки маленькую коробочку и передал Папирусу. Внутри неё лежали две контактные линзы голубоватого цвета, схожего с глазами Папса в нормальном состоянии. — Линзы? — Просто в очках создаётся впечатление, будто ты запил или заработал фингал под глазом. С линзами таких казусов не будет. Надевай уже, чего ждёшь?

***

Пока Папирус предпринимал попытки замаскировать проявление своего истинного облика, Дебра всё никак не могла выкинуть из головы его вид в очках. Она даже не думала, что они ему так сильно идут. Но раньше она никогда не видела, чтобы Папирус носил солнечные очки, тем более в помещении. Даже в яркую погоду он нормально обходится без них, почему именно сейчас? — Дебра? — махнула Сандра рукой перед её лицом. — Ты уже минут пять пялишься на доску. Со стороны это выглядит немного странно. — Я задумалась, — начала отмахиваться девушка, делая вид, что изучает список ухажёров Зои Ринклер. — Кажется, я догадываюсь, о ком именно, — с хитрой улыбкой ответила судмедэксперт, присев напротив неё. Она никогда не была глупой, и уж тем более слепой. Она давно начала подозревать, что у её подруги что-то есть к Папирусу. — Он работает в нашем отделе, очень недурной внешности, носит дорогие костюмы и шрам на лице? — Не понимаю, о чём ты, — бессмысленно включила дурочку детектив. — Втрескалась в него, верно? — выпалила сразу в глаз она. Дебра начала ощущать себя школьницей, которую застали за курением сигарет. Хотя неудивительно, что её так быстро раскусили, ведь не стоит забывать, где она работает. — Ну же, подруга, колись! Торжественно обещаю хранить это в тайне! Зеленоглазая понимала, что отпираться бесполезно. Когда они с Папсом начали проводить вместе свободное время, какая-то её часть хотела считать это нечто большим, чем дружеское времяпровождение. Но сделать этот шаг ей не позволял прошлый печальный опыт в отношениях. Папирус был не первым, в кого она влюблялась, и все предыдущие разы для неё окончились с разбитым или разочарованным сердцем. Всех её прошлых «возлюбленных» интересовала не любовь, а статус и деньги. Они видели в ней лишь трофей, а не человека, дабы выглядеть победителем в глазах соперников, мол, «смотрите, я встречаюсь с одной из красивейших моделей в мире, а вы неудачники!». Даже больно вспоминать об этом. С тех самых пор она боялась влюбиться снова. Боялась, что её снова будут ждать разочарование и слёзы с последующими бессоными ночами. Как можно заметить, получилось… мягко говоря, так себе. Вообще странно, что ей удавалось так долго сопротивляться роковому обаянию Папируса — ни одна красивая девушка не могла перед ним устоять, даже замужняя… И теперь она тоже числится среди этих «несчастных», попавших под его очарование. Он отказывал всем мягко и вежливо, всеми силами стараясь не обидеть. Но сердце просто дико разрывалось от одной лишь мысли о таком исходе. Рядом с ним ей действительно хорошо, даже лучше, чем тогда в лучшие времена её прошлых отношений. Его прикосновения, даже случайные пробуждали в ней самые сокровенные чувства, которые она в прошлые разы испытывала в гораздо меньшем количестве. Его низкий и глубокий голос звучал для неё прекраснее любой хорошей музыки… Любовь просто невероятно зла к ней. Её так много раз предавали те, кого она любила, что разум, похоже, начинает сдавать позиции, и Папирус будет последней каплей. А дальше будет дурка. — Я не буду этого отрицать… — поникшим голосом ответила Дебра. — Да и какая разница? Много других девушек пыталось его соблазнить, а он отшил всех. Чем же я лучше? — Ты лучше тем, что ты хороша и снаружи, и внутри, — пыталась поддержать её подруга. — Посмотри на себя! Ты же мечта любого парня, эталон женской красоты, так ещё и умная и с добрым сердцем! Тебе просто нужно больше уверенности в отношениях. Да, я знаю, что… все твои прошлые отношения окончились неудачно, но они не должны тобой управлять. В конце-концов, если бы ты не интересовала Папса, то стал бы он тебя звать на эти свидания? — Подожди… Откуда ты об этом знаешь? — удивлённо спросила зеленоглазая, чувствуя, как внутри неё полыхает костёр. — Ты что, следишь за мной? — Нет, конечно! Просто с момента появления Папируса ты стала чаще улыбаться, — ухмыльнулась девушка. — Я как-то проходила мимо кинотеатра, где вы две недели назад стояли в очереди… на романтический фильм. Пыталась не попадаться вам на глаза и не мешать! — Господи… — прикрыла Дебра руками покрасневшее от смущения лицо. — Прошу тебя, не говори никому об этом… — Подруга, я же пообещала хранить это в тайне! — улыбнулась судмедэксперт. — Кстати, если я правильно помню, то в этом фильме есть секс-сцена… — Сандра! — уже практически сгорела от стыда брюнетка. — Ну ладно, ладно, я просто подшучиваю! Если серьёзно, то вам с Папсом надо поговорить где-нибудь наедине. Я не такой крутой психолог, как он, но я убеждённо могу заявить, что он хороший парень. Вы с ним очень гармонично смотритесь. И лучше не затягивай — у Папируса железные нервы, но даже он может не справиться с постоянным наплывом поклонниц. — Девчата, закругляйтесь со всем, что вы сейчас делаете и готовьтесь, скоро наших подозреваемых привезут, — предупредил их вошедший в кабинет Том. — Где Папс? — Да вроде к отцу в лабораторию пошёл, — ответила Сандра. Детектив благодарно щёлкнул пальцами и пошёл по направлению к лаборатории. В этот момент стационарный телефон Дебры зазвонил, и она практически сразу же взяла трубку. — Детектив Марлоу, — сказала в трубку девушка. — Поняла, буду. — Опять труп? — болезненно нахмурилась подруга. — Слава богу, нет, — вздохнула зеленоглазая, встав с кресла. — Меня капитан на совещание вызывает. Ему нужны подробности по нашему делу. — Я боюсь даже представить его лицо, когда он узнает, что у нас больше десятка подозреваемых…

***

Спустя почти пятнадцать минут целый табун потенциальных подозреваемых уже сидел около кабинета №439, и каждый из них нетерпеливо ждал, когда их уже, наконец, отпустят домой. Скрещённые пальцы на руках, подёргивание ногами… Тяжело быть спокойным, когда тебя обвиняют в таком тяжком преступлении, как убийство. В кабинете Папирус занимался приготовлениями к допросу: он расчистил место перед доской и поставил перед ней пять стульев. — Знаешь, мне действительно интересно, как ты будешь допрашивать свыше десяти подозреваемых, — усмехнувшись, сказал Том, наблюдая за стараниями Папса. — Сейчас у тебя появится шанс это узнать, — ответил ему шатен, заканчивая с приготовлениями и встав в официальную позу около доски. — Можешь начинать вызывать по пять человек. — Хорошо, — смиренно вздохнул Хамада, открыв дверь кабинета и обратившись к сидевшим там людям, среди которых мог находится настоящий убийца. — Первая пятёрка, заходим. Мужчины, сидевшие ближе всех к двери, повставали за своих мест и лениво вошли внутрь кабинета, где детектив сразу же пригласил их сесть. Такое ощущение, будто это не допрос, а конференция, и сидящие на стульях люди не подозреваемые, а обычные слушатели. Папирус с довольно… напрягающей ухмылкой походил из стороны в сторону пару секунд перед подозреваемыми, не отрывая взгляд от их лиц. Теперь со стороны это уже не конференция, а исповедь. — Свадьба, развод, удачная сделка, преступление, потеря любимого человека… — начал вещать Папирус, словно профессор на лекции. В этот момент в кабинет вошла Дебра, вернувшаяся с совещания. — Каждое из этих событий хоть чуть-чуть, но сказывается на вашей внешности. С годами эти штрихи оформляются в единое полотно, и вот — вы уже получили счастливую сетку в уголках глаз или глубокие морщины от постоянного насилия над собой… Все свободны. В этот момент у Томайо, Сандры, Гастера и Дебры прошла одна лишь мысль… «Это что, всё?!» — Э-э-э… Прости, я не понял, — вмиг растерялся Том. — Они могут идти? — А что, у слова «свободны» есть ещё какое-то значение? — серьёзно спросил Папс. — Ладно… Можете идти, — решил всё же подыграть ему детектив. Недоумённые уже-не-подозреваемые встали с мест, и Том открыл им дверь, после чего они вышли из кабинета, и больше их никто не видел. Дебра, конечно, видела многое… Но такого она в жизни не видела. Нет, влюблённость влюблённостью, но странные методы Папируса уже начинают переходить границы. — Приглашайте следующих, — уже приготовился к следующему раунду Папс. — Пусть подождут, — спокойно попридержала Тома зеленоглазая, явно желавшая разобраться, что за хрень этот парень вытворяет. — Папс, на минуту. Голубоглазый, поняв по её лицу, что разговор будет не из приятных, обречённо вздохнул и послушно пошёл за девушкой из кабинета. Отойдя подальше от толпы, парочка остановилась около лаборатории Гастера. — Папирус, это что за допрос? — включила недовольную начальницу зеленоглазая. — Ты не задал им ни одного вопроса, они не произнесли ни одного слова! — Пока в их словах нет необходимости, — начал оправдываться Папирус, сохраняя хладнокровие в голосе. — «Нет необходимости»?! — уже повышенным тоном заговорила брюнетка. — Мне просто интересно, а что ты зафиксировал в протоколе? — Так и фиксировать пока тоже нечего! — продолжал парировать Папс. — Тогда на каком основании ты собрался их отпустить? — Теперь же она выглядела больше в недоумении, чем в гневе. Цыкнув и закатив глаза от небольшого раздражения, Папс тяжело вздохнул. — Никто из них даже не попытался разгладить морщины на лбу! — объяснил это на языке психологии скелет, активно жестикулируя. — Извините, детектив, но мне нужно работать! С этими словами парень, не дожидаясь девушки, пошёл обратно в кабинет. Папирус терпеть не мог работать по чужим методам, которые признали себя неэффективными. Его главным принципом была работа либо по своим действенным методам, либо вообще не работать. Критику он способен принять достойно, но его откровенно раздражает, когда из-за этого отрывают от дела, причём ещё и отчитывают. Даже если это делает человек, в которого ты влюблён. Но Папирус понимал, что Дебра не со зла. В нормальной обстановке она спокойнее удава и никогда не повышает голос — видимо, это из-за совещания она немного расгорячилась. Не нужно было так резко реагировать. По-хорошему надо бы развернуться и пойти извиниться… В другой раз. Сначала работа, потом личные дела. Дебра тоже начала переживать из-за этой ссоры. Она вроде бы совсем маленькая, но почему внутри так неприятно давит?

***

Не прошло и пяти минут, как третья с конца пятёрка подозреваемых уже покинула кабинет и разбрелась по домам. Ребята уже начали постепенно терять веру в Папируса и его методы… Но всё же прогресс случился. — Вы ясно и чётко представляли себе свою цель, — продолжал свои загадочные монологи психолог, попутно наблюдая за потенциальными подозреваемыми. Молодой брюнет с карими глазами, сидевший на самом крайнем месте изредка подёргивал телом и ртом, будто бы сдерживая эмоции. — Шаг за шагом вы шли за ней, обходили препятствия, ломали преграды… Вы жертвовали всем, что было у вас. Но когда вы уже сделали решительный шаг, после которого нет пути назад, на вашем пути неожиданно возник тот, кто разрушил все ваши планы. Слова Папса начали переходить в несколько зловещий шёпот, и он наклонился к лицу явно нервничавшего парня. Со стороны довольно пугающее зрелище. — Вспомните это мгновение, когда вы осознали весь ужас того, что вся жизнь… пошла… прахом! Неожиданно для всех, кроме самого Папируса, брюнет после его слов с яростным криком вскочил с места и попытался наброситься на полицейского, да вот только тот даже не дал до себя дотронуться и броском перекинул через себя, после чего перевернул на живот и обездвижил, прижав ногой и рукой к полу. — СУКА! — злобно выкрикнул в адрес шатена преступник, пока Том надевал на него наручники. — НЕНАВИЖУ! Скелет молча отпустил уже обезвреженного подозреваемого, и Хамада увёл чересчур буйного парнишку в камеру. Всех остальных уже не-подозреваемых распустили по домам. — Ты как? — Дебра подошла к Папирусу с явным беспокойством на лице. — Он даже не успел притронуться ко мне, — усмехнулся шатен, показушно чищя свой пиджак. — Видите, детектив? Мне понадобилось меньше пяти минут, чтобы среди сорока потенциальных подозреваемых найти настоящего убийцу! — Ладно, я… — начала извиняться девушка. — Прости. Мне не стоило на тебя ругаться. — Повезло вам, мисс Марлоу, что я безобидный добряк! — харизматично улыбнулся ей Папирус в качестве примирения, чем вызвал у неё ответную мягкую улыбку. — Но всё равно, если этот парень действительно убийца, то нам нужно это доказать, — снова включила серьёзное лицо зеленоглазая. — Сандра, вы с Томом найдите на него всё, что сможете. Гастер, на вас личные вещи подозреваемого. А я к капитану. Ему по-любому кто-нибудь доложит об этом, и пускай лучше это буду я, чем кто-то другой… — Я пойду с тобой, — сказал ей Папс, отчего Дебра немного смутилась. Такая картина была очень по душе незаметно наблюдавшему за ними Гастеру. — Подстрахую. — Идём, — Брюнетка набралась уверенности и вышла из кабинета в сопровождении скелета. — Сандра, а ты не замечала, что между этими двумя что-то есть? — невинно спросил Гастер, ехидно ухмыляясь в сторону уходящей парочки. — Вы тоже это заметили? — Оуэн удивлённо подняла брови и так же улыбнулась кивающему в знак согласия учёному. — И… что вы думаете? — Я думаю, что они прекрасно подходят друг другу! Вот только с их нынешней уверенностью у них нескоро начнутся отношения… — Ну… — уже серьёзнее заговорила судмедэксперт. — Дебру понять можно. Папирус не первый, в кого она влюбляется. И все эти прошлые разы оставили её с разбитым сердцем. Все они обращались с ней плохо. — Бедняжка, — посочувствовал ей Гастер. — С такой внешностью, как у неё действительно трудно понять, кто тебя по-настоящему любит. Но я уверен, что с Папирусом такой ситуации не будет. — Я думаю, что вы правы, — поддержала его девушка. — Папирус хороший парень. Немного странный, но хороший. Вдруг взгляд Гастер устремился куда-то на пол, будто он увидел там что-то интересное. Он встал, подошёл к месту, где Папирус уложил преступника и встал на четвереньки, внимательно вглядываясь в пол. Сандре оставалось лишь в недоумении наблюдать. — Смотри-ка! — удивлённо воскликнул учёный, подцепив что-то блестящее пальцем. Присмотревшись, он понял, что это линза. — Линза! — Наверное, в драке выпала, — подошла к нему судмедэксперт. — Ваша? — Да нет, я линзы не ношу, — ответил Гастер. Эта линза никак не может принадлежать Папирусу, поскольку цвет у неё карий, а у парня они голубые. — Скорее всего от нашего буйного друга отвалилась. Так, я сейчас быстренько сделаю экспертизу и постараюсь успеть к капитану. Если это линза действительно того парня, который покинул кабинет в наручниках, то это в корне меняет дело…

***

В это время Дебра и Папирус отчитывались капитану о произошедшем. Он был не особо рад услышать известие об инциденте, но к счастью, у него была очень полезная жизненная привычка — он умел дослушивать историю до конца. — Во время допроса один из потенциальных подозреваемых Тони Ройтлер повёл себя неадекватно, что дало нам повод подозревать его в причастности к убийству Бейлера, — монотонно доложила Дебра, сохраняя спокойствие. — Так, говорите прямо, что случилось? — не понял её слова капитан, переключая свой взгляд на Папируса. — Я спровоцировал у Ройтлера приступ гнева, и он бросился на меня, — расслабленно ответил Папс, катаясь на кресле перед своим начальником. — И что это означает? — до сих пор не понимал мужчина. — Воспоминания об освобождении Бейлера из-под стражи вызывают у Ройтлера неконтролируемые приступы ярости. Это стресс. А как освобождаются сотрудники Бейлера от стресса? Папирус с ухмылкой указал рукой на Дебру. — Стреляют из арбалетов, — немного подрастерянно сказала девушка, поправляя волосы. — Красивая догадка, — скептично кивнул головой Фрейзер. — Но её ещё нужно доказать. В этот момент в дверь кабинета постучались. — Да! — крикнул Фрейзер. В двери стояли Гастер и Том с отчётами в руках. — Что случилось? — Тони Ройтлер носит линзы! — возбуждённо ответил учёный, кладя отчёт на стол капитану. — Когда Папирус его скручивал, из его глаза выпала линза карего оттенка, и анализ ДНК подтверждает, что линза действительно принадлежит ему! — Так, хорошо, допустим, — пропустил через себя информацию Фрейзер. — А у тебя что? — Удалось пробить Ройтлера в нашей базе, — сказал Том. — Тони Ройтлер, двадцать два года, родился в Портленде, штат Мэн. Мать — Кларисса Ройтлер, умерла шесть лет назад, а его отец — Генри Ройтлер, сейчас находится в местах лишения свободы. — Хм, странно… — призадумалась Дебра. — Как парень с такой биографией смог так высоко подняться в империи Бейлера? — Я думаю, что стоит спросить об этом мисс Ринклер — всё-таки он пытался за ней ухаживать, и она наверняка должна знать о нём какие-нибудь подробности, даже самые пикантные… — продолжал ухмыляться Папс. — И что ты задумал? — Зеленоглазая с подозрительным взглядом скрестила руки на груди.

***

Ройтлера привели в зал допроса и усадили на стул перед Деброй и Папирусом. Он за это время уже успел отказаться от адвоката и просто сидел молча, словно принимая свою судьбу.

РАНЕЕ ДО ЭТОГО

— Любопытный парень, — ответила Зоя на вопрос Папируса о Ройтлере, разглядывая фотографию с его изображением. — Когда смотришь в его глаза, создаётся впечатление, будто он видит в тебе что-то такое, чего остальные разглядеть не могут. — Вы с ним встречались? — продолжал детектив сыпать её вопросами. Сейчас было важно раздобыть хоть какую-то информацию о глазах задержанного, чтобы можно было проводить допрос. Пока что она была настроена на сотрудничество. — Нет, — легко ответила женщина. — Он пытался за мной ухаживать, но он не мой тип. Слишком молод, и слишком никто. — Но он показался вам странным? — Да, показался. Он носит карие линзы, хотя свой цвет глаз у него серый. Я ещё спрашивала, зачем прятать такие красивые глаза. — А откуда вы знаете? — Я сама капала ему глаза. На новогоднем корпоративе искра в глаз попала, и мне пришлось дать ему альбуцид.

***

— Это ваша линза? — спросила подозреваемого Дебра, сидя рядом с Папирусом. Тот безразлично глянул на коробочку с линзой внутри и снова посмотрел на парочку. — Вы её в драке потеряли. — Я ничего не терял, — спокойным голосом ответил Тони. Папс посмотрел на него прищуренными глазами и наклонился ближе. Внезапно спустя секунду он что-то сдул с ладони прямо в глаза преступника. От дикого жжения тот задвигался словно ужаленный и болезненно зажмурился. — Ах, СУКА! — Ты что делаешь? — выпалила не ожидавшая такого приёма Дебра. — Перец, — лаконично ответил Папс. В этот момент в комнату зашёл патрульный со стаканом, наполненным водой. — Вот, вы просили. — Что это? — громко спросила его девушка. — Вода, — пожал плечами полицейский. Папирус взял стакан воды и передал Ройтлеру, который сразу же попытался снять жжение водой и, наконец, прозреть. — Папирус, какого хрена? — недовольно посмотрела на него зеленоглазая. — Я же не просила тебя использовать свои психологические штучки! — Это не психология, это кулинария. Терпение, детектив! — спокойно спарировал шатен, наблюдая за тем, как преступник потихоньку прозревает… и как карий цвет внезапно исчез и сменился серым. Всё, о чём говорила мисс Ринклер оказалось правдой… В очередной раз Папирус обыграл всех. Впрочем, ничего удивительного…

***

— Допрос прояснил очень многое, — Папирус сохранял ледяное спокойствие, рассказывая свою версию произошедшего Эдвину. Дело уже было закрыто, поскольку подозреваемый признал вину, он указал места с орудием убийства — металлической битой. — Оказывается, что Тони Ройтлер — внебрачный сын Кайла Бейлера, жизнь которого была вовсе не счастливой: его приёмный отец Генри в пьяном бреду избил жену до такой степени, что она попала в больницу. После этого маленький Тони в слезах объявил, что папа ему не папа и позвонил в полицию. Естественно, все огребли… — А причём здесь Бейлер? — спросил комиссар. — Бейлер и Ройтлер-старший были однокурсниками, учились на экономическом факультете в одном из престижных вузов. Там же вместе с ними училась и Кларисса — девушка, сумевшая покорить сердце тогда ещё молодых Кайла и Генри. У первого соблазнить её получилось ещё во время учёбы, второй получил свой шанс только после выпуска. Кайл бросил её сразу же как только узнал о её беременности, а Кларисса же бросила учёбу. — И-и-и… Генри не знал о её беременности? — Знал. Но был уверен, что ребёнок его. Потом правда всплыла наружу, разразился пьяный скандал, и дальше ты знаешь. Суд, лишение родительских прав, тюрьма и всё остальное. Спустя несколько лет Тони устроился на работу в фирму отца. — Судя по твоему недовольному лицу, тебя что-то не устраивает, — заметил мужчина. — Давай, колись. — Он не хотел убивать своего отца, — серьёзно сказал Папс. — Он хотел посадить его в тюрьму, чтобы там тот мучался так же сильно и долго, как и его мать. И для этого он убил его жену. — Подожди, а кто же тогда убил Бейлера, если не он? — Я уверен, что он и убил Бейлера, но тут жертва была случайной… Он целился в другого. В того, кто мог разрушить его планы. И если бы арбалет не дёрнулся, то пулю получил бы как раз тот, кто в этот момент подходил к нему… То есть, в меня. — Чёрт… Везучий ты сукин сын, ты знаешь это, Папс? — усмехнулся комиссар. — Да уж… Печальная история. По крайней мере на одного мстителя стало меньше. Хорошая работа. — Ну, раз я тебе больше не нужен, то я пойду, у меня как раз очень важная встреча! — ухмыльнулся Папирус. — Папирус! — окликнул его Эдвин. — Подожди-ка. Присядь. — Что ещё? — До меня доходят очень интересные слухи… что у тебя какие-то шуры-муры с моей племянницей, — строго нахмурился тот. — Папирус… Она мне как дочь, я пообещал её отцу, что буду приглядывать за ней, если его не станет. Она пережила очень много разрывов, и я не знаю, как она перенесёт ещё один… Так что не дай тебе бог я узнаю, что ты её обидел… Одним увольнением ты не отделаешься, понял? — Да-да, отцовские чувства, желание защитить племяшку… Знаешь, лучше побереги сосудики, — так же серьёзно ответил Папс. — Она даже не знает, что я монстр. — Ты ей не сказал? — Нет. И я, пожалуй, пойду. Эта встреча… действительно важна для меня. — Иди уже.

***

В очередной раз Папирус останавливается около дома Дебры. Полнолуние… Интересно, это хороший знак или плохой? Никогда ещё он так не волновался, как сейчас. Сегодня он откроется ей. Ему всё равно, как она отреагирует — пусть она даже будет бояться его… Между ними хотя бы не будет секретов. — Ой, привет… — бросила милый смешок в его сторону Дебра. Сегодня она оделась в обычную одежду без всяких изысков и минимум макияжа, по просьбе Папса. Сегодня он задумал нечто особенное, и элегантное платье будет неподходящим для программы… На её красоте это никак не отразилось. Её лицо было всё таким же завораживающим. — Куда сегодня идём? — Узнаешь, — выдавил из себя улыбку шатен. — Поехали? — Ну поехали, — улыбнулась она ему в ответ, садясь к нему в машину. Девушка уже начала прокручивать у себя в голове варианты, куда Папирус может её повести… Может, в кино? Нет, Папирус уже водил её на этой неделе, а повторяться он не любит… Для ресторана они одеты слишком неподобающе… А может, он просто хочет покатать её по городу на своём автомобиле? В принципе зеленоглазая была не против этого. Однако все её догадки разрушились вмиг, когда они остановились у пирса. На одной из стоянок была довольно неплохая яхта — не слишком дорогая или дешёвая. Хорошо ухожена — нет следов ржавчины. Брюнетка давно перестала удивляться финансовыми возможностями Папса, но она не могла не признать, что это что-то новенькое… Неужели он решил устроить круиз в полнолуние? Звучит… очень романтично. — Полнолуние — отличное время для небольшой поездки на яхте, — сказал Папс, но потом его лицо приобрело серьёзный вид. — Заодно мне нужно с тобой серьёзно поговорить. В этот момент в голове девушки пронеслась мысль о том, что это прекрасная возможность признаться ему. Рассказать, что она действительно чувствует к нему. Но… её очень пугает эта неизвестность. Она не знает, что после этого будет. Ей хорошо с Папирусом, неважно где… Даже на работе она чувствует внутри себя приятное тепло, когда находится рядом с ним… Если бы она знала, что он чувствует к ней, она бы сейчас не стояла и думала: «Чёрт, что же мне делать, что же будет?! Он отвергнет меня? Ответит взаимностью?» Эта ночь может стать самой счастливой в её жизни… либо превратиться в одну из ночей плача в подушку. В любом случае она не узнает, если не решится сказать ему. И вот они наедине, вокруг них ничего нет, кроме воды и шпилей зданий вдалеке. Волнение девушки никогда раньше не достигало такой высокой отметки, как сейчас. — Та-а-ак, эм-м… — неуверенно начала Дебра. — О чём ты хотел поговорить? Оторвавшись от руля, Папирус присел напротив неё. — Дебра, я думаю, что пришла пора тебе узнать мою самую главную тайну, — напрямую сказал шатен. Зеленоглазая взволнованно посмотрела в его глаза, красиво переливавшиеся в лунном свете. — Она очень деликатная, и я не знаю, как это отразится на твоём отношении ко мне, и поэтому я устроил нам эту поездку на яхте, подальше от остальных… Но как бы то ни было, я не хочу, чтобы между нами были секреты. Брюнетка начала беспокоиться. Если Папс волнуется о таком, значит дело действительно серьёзное. Зная его, это может быть всё что угодно… — Я слушаю… — ободряюще сказала Дебра. — Видишь ли, я… То, что ты сейчас видишь перед собой… Это ненастоящий я. Я много раз думал о том, как сказать тебе об этом. Ты… заслуживаешь счастья. И я не уверен, что такой, как я сможет дать тебе его… — Папирус… Я не понимаю, о чём ты говоришь… — Дебра, я встречал очень много девушек на своём пути, и многие из них почему-то находят меня симпатичным и импозантным, — Папирус встал с места и начал смотреть на луну. — Я ведь не такой… — Не надо так говорить. Ты ведь именно такой, — сразу же ответила Дебра. Смущение улетучилось и сменилось непониманием, почему он так о себе говорит. Он же… идеал для любой девушки. Красивый, умный, богатый и вежливый… Что же его не устраивает в себе? — Спасибо за комплимент, но поверь мне, это была не фигура речи, — повернулся в её сторону парень. — В мире не существует человека, которого я уважал бы больше, чем тебя… Ты дорога мне, понимаешь? Поэтому я хочу, чтобы ты была счастлива. Но я не знаю, захочешь ли ты быть вместе с таким, как я. Сердце Дебры трепетно забилось. Это же настоящее признание в любви. Но что он имеет в виду «таким, как он»? — Папс… — Девушка подошла и взяла его за руки. — Ты слишком строг к себе. Тебе не нужно быть идеальным, чтобы мне понравиться. Это я была не уверена в том, что тебе нужна девушка вроде меня, со своими проблемами в жизни… Скажу честно, что до тебя у меня было много парней, но все они просто… не видели во мне человека. Просто куклу, обычный трофей, которым можно похвастаться перед остальными… Ты совсем другой. Я много думала о том поцелуе месяц назад… и поняла, что я действительно тогда хотела большего. И я хочу этого сейчас. С тобой. — Подожди, — остановил её парень. — Я… благодарен тебе за твои слова. Но прежде, чем мы окончательно поймём, кто мы друг другу, я хочу тебе показать то, что скрывается под этой кожей. Я хочу показать тебе своё истинное «я». И если ты этого испугаешься, я пойму… Папирус отошёл от неё на пару шагов и закрыл глаза… Девушка действительно была шокирована этим зрелищем. Кожа с парня буквально исчезла у неё на глазах, и перед ней стоял уже не высокий шатен довольно брутальной внешности, а самый настоящий человеческий скелет с огромными зубами, красными огоньками в глазницах и довольной большой трещиной на левой части черепа. Его пальцы превратились в острые костяные когти. Вид действительно внушает настоящий страх. Но только не для Дебры. Её с детства учили ничего не бояться. Да и девушка знала, каков Папс на самом деле. Он никогда не давал ей повода его бояться. — Ты… ты монстр? — Как видишь, — опустил голову Папс, и огоньки в его глазницах потухли. Вот только не успел он продолжить, как вдруг он почувствовал своими острыми фалангами тёплые прикосновения мягких рук девушки, которая продолжала смотреть на него. Затем одна из них дотронулась до твёрдого черепа скелета. — Это ничего не меняет, Папс, — милым влюблённым голосом сказала Дебра. — Ты добрый, вежливый, всем помогаешь… Для меня ты чудесен и в этом виде тоже. Я благодарна тебе за то, что ты сказал мне правду… Я всё ещё хочу быть с тобой. Я хочу быть счастливой рядом с тобой. Я тебя люблю. Девушка нежно поцеловала его в место под глазницей. Огоньки снова загорелись, а сами глазницы расширились от изумления. После этого они вернулись в своё обратное состояние, а Папирус превратился обратно в человека… и накрыл девушку глубоким поцелуем. Технически это не первый поцелуй Дебры, но ощущения настолько яркие, что он чувствуется словно первый… Она бы целовала Папса вечность, будь у неё такая возможность. Ей нравились его оба облика — в образе человека он очень красивый и романтичный, и с ним можно целоваться в губы. В своём настоящем облике он даёт ей чувство безопасности, она ощущает себя словно за каменной стеной. Конечно, встречаться с монстром для неё в новинку, без всяких преувеличений. До этого она встречалась только с людьми… если их вообще можно так назвать после всего произошедшего. Но никто из них и рядом не стоит с Папирусом. Поэтому она готова попробовать. После этого парочка вместе присела на бортик и начала вместе смотреть на полную луну. Атмосфера была очень спокойной и романтичной, девушка сидела на коленях парня, крепко обнимая его. Чувствуя согревающее тепло его рук, она не смогла удержаться и уснула прямо на нём, опираясь головой об его грудь. Во сне она выглядит милейшим существом на планете — с этим фактом не стал спорить даже Папс. Любуясь на её умиротворённое улыбающееся личико, скелет продолжал прижимать её к себе и целуя в макушку и щёку. Она всё чувствовала, и улыбалась во сне. Рассматривая её, Папирус в очередной раз заметил, как она хороша собой. Идеально ровные скулы, полное отсутствие морщин или испарин на лице, прекрасные ресницы и блестящие пухлые губы со вкусом шоколадной конфеты приносили ему эстетическое наслаждение и желание любоваться этим как можно дольше. Природная красота и регулярные занятия спортом не обошли стороной её фигуру — каждая девушка мечтает о такой в меру тонкой талии и длинных ногах, о таких сочных формах и шикарной груди как у неё… Возможно, для обычного монстра она не представляла из себя ничего особенного… но для Папса она выглядела, как настоящая богиня или прекрасная принцесса из сказок. И даже им она могла дать несколько сотен очков форы. — Я тоже тебя люблю. Я буду с тобой до конца.