catalogo di Mandela

       Сегодняшним утром Арсений вернулся домой с отличным настроением и широкой улыбкой на лице. А всё потому, что возвращался он не из какого-либо странного места, а из того кафе, которое посоветовал ему Антон.        Было странно то, что парень совсем не нервничал. Разве что только немного, и то только из-за своей боязни выходить на улицу. Но в целом, Попов был готов ко всему, что могло случиться далее, так что он был абсолютно спокоен. Ему даже не было страшно. Возможно, на это как-то повлияло то, что ещё вчера Шастун заверил его, что бояться нечего, но подросток совсем не хотел об этом думать.        Павел Алексеевич, который являлся главным в этом кафе, принял нового сотрудника почти что с распростёртыми объятиями. Единственное, что он спросил - так это готов ли Арс работать, если в заведении произойдёт «неприятный случай» (как это назвал сам директор). Конечно же, увидев ту цифру, которая может стать его ежемесячной зарплатой, голубоглазый уже и не думал ни о чём другом. Именно поэтому он сразу же сказал, что будет работать при любых обстоятельствах, чем заставил Добровольского полюбить младшего ещё сильнее. И, безусловно, Арсения не могло это не радовать.        В кафе критически не хватало официантов, поэтому Павел сразу предложил именно эту должность Арсу. Последний не был против, так как понимал, что эта работа проще остальных и на ней можно заработать больше денег - в конце концов, кто в здравом уме захочет ходить по залу и разговаривать с незнакомыми людьми?        Кроме всего этого, Добровольского приятно удивило то, что Попов может и бармена подменить, и с туристами свободно на английском разговаривать, и мог спокойно справиться с полностью набитым чашками подносом, и мог даже приготовить некоторые пирожные из меню. Выслушивая такое количество похвалы в свою сторону, Арсений мысленно улыбался. Наверное, именно в этот момент он был безумно благодарен родителям за то, что они требовали от него превосходства во всём. А ведь были даже моменты, когда отец принуждал мать не готовить совершенно ничего, чтобы Попову-младшему приходилось выкручиваться самому, чтобы не умереть голодной смертью. Ну и вот, научился всё-таки.        После возвращения домой Арса посетила мысль, что было бы неплохо позвонить матери (папе он звонить категорически не хотел, так как отношения у них испортились окончательно ещё пол года назад) и поблагодарить. Вполне возможно, что если бы родители не вынуждали его уметь делать всё и сразу, то его могли и не принять даже на эту, казалось бы, простую работу. Именно поэтому парень присел на полюбившийся подоконник и набрал номер Татьяны, прислушиваясь к таким нелюбимым гудкам.        — Мам, привет, - как только младший услышал на том конце «провода» шум и чьи-то голоса, он усмехнулся. Может быть, он и помешал матери, но она хотя бы взяла трубку.        — Привет, Арсений, - устало ответила Попова, из-за чего её сын почувствовал себя виноватым.        Он уже и не помнил, когда в последний раз слышал или видел хотя бы какие-то признаки того, что Татьяна счастлива. Наверное, это было в то проклятое четырнадцатое февраля, когда она находилась в объятиях своего мужа и не ожидала ничего плохого. Но в тот самый момент, когда Арс рассказал о том, что с ним случилось, её улыбка угасла насовсем. Примерно три месяца после этого она вела себя не так, как раньше, что было очевидно. Она видела, что её сын страдает, поэтому уделяла ему фактически всё своё внимание. Даже с работы уволилась, чтобы быть с ним ближе. Женщина обнимала Арсения минимум пятьдесят раз за день, чтобы поддержать. Она готовила ему любимую еду, даже если Сергей настаивал на том, чтобы оставить младшего в покое. Она называла своего ребёнка так ласково, как только могла. И она плакала каждую ночь в своей спальне. Арс это отчётливо слышал. Он приходил в свою комнату, ложился в кровать и всеми силами пытался уснуть или хотя бы просто подавить желание либо выброситься в окно, либо пойти и успокоить маму. Ведь он был уверен, что в её мучениях виноват был именно он.        В конце мая Татьяну будто подменили. Она больше не называла сына «Арсюш», или как-то в этом роде. Больше не заботилась, не обнимала. Больше не плакала. Она просто ходила в вечно подавленном состоянии. Несмотря на то, что даже Попов-младший на тот момент уже давно пришёл в себя, она не могла отпустить случившееся. И даже сейчас парень слышит, что матери больно.        — Я хотел сказать, что устроился на работу, - пытаясь придать своему голосу как можно больше уверенности и какой-никакой радости, сообщил Арсений. Может быть, хоть так он сможет порадовать свою маму.        — Я за тебя очень рада, - после этих слов голубоглазый еле заметно улыбнулся. Да, конечно. Именно такая интонация обычно бывает у радостных людей. - Мы обязательно обсудим это, но чуть позже, договорились?        — Да, но.. А сейчас? Почему не сейчас? - непонимающе спросил парень. В такие моменты ему кажется, что он тот ещё ребёнок. Ну ведь не может взрослый человек быть настолько наивным.        Попов чувствует себя просто отвратительно, когда до него доходит, что он действительно ребёнок. Шастун был прав, когда мельком говорил, что младший - дитё. И от этого становилось обидно.        Арсений понял, что он должен стать взрослее, уже давно. Если быть точнее, то примерно в тот момент, когда ему пришлось насильно распрощаться с детством. После этого он не разрешал себе ни на минутку проявить слабость или показать кому-то, что на самом деле он хочет оставаться ребёнком. Если бы кто-то увидел это, то Арсу пришлось бы смотреть на жалость в чужих глазах. Этого он не хотел. Но ведь… Он всё ещё хочет верить хоть во что-то. Хочет быть наивным мальчиком, которым был несколько лет назад.        — Твой папа везёт нас на отдых, так что мне сейчас неудобно обсуждать что-то, - явно пожав при этом плечами, ответила Татьяна. - Кстати, могу я тебя попросить кое-что сделать?        — Да, конечно, - даже не давая себе нескольких секунд на раздумья, выпалил Попов. Где-то в его голове промелькнула мысль о том, что сейчас, возможно, его единственный шанс порадовать маму хоть как-то. Он ради этого на всё готов. На всё.        — Мне кажется, я забыла выключить плиту дома. Можешь приехать и выключить её? Пожалуйста.        И даже на это он готов. Хотя, ожидал парень намного большего.        — Ты ведь забирал свои ключи, да? - после того, как с динамика донеслось хриплое «угу», женщина посмеялась. И чёрт её знает, из-за чего. Может быть, отец рассмешил. - Тогда проблем не должно возникнуть. Спасибо, пока.        Арсений с досадой выдавил из себя тихое «пока» и сбросил звонок, тяжело вздыхая. А ведь раньше его мама прощалась с ним совсем иначе.        «До встречи, Арсюш».        «Пока, солнышко!».        «Не забудь покушать, родной».        Попов слабо улыбнулся, когда выбегал из своей квартиры. Пора ведь ему уже понять, что к нему так никогда больше не будут обращаться. Такое можно ждать только от Иры или (что маловероятно) от Димы. И то это вряд-ли будет случаться чаще, чем раз в месяц.        Арс уже давно знал, что бегать ему категорически запрещено. Особенно по лестницам. Особенно когда он ушёл в свои мысли. Но почему-то сегодня он совсем забыл об этом. Именно из-за своей не совсем хорошей памяти он подскользнулся на последних ступеньках и полетел вниз. Когда подросток был готов уже столкнуться лицом с землёй, кто-то крепко прижал его к себе.        — В следующий раз будь аккуратнее, volpe.        Арсений, крепче сжав чужие плечи, поднял удивлённый взгляд на своего спасителя.        — Здравствуйте, Антон Андреевич, - как-то слишком растерянно пробурчал младший. В конце-концов, сложно говорить, когда чьи-то руки сжимают твою талию. Он, конечно, привык к подобным действиям от своего парня, но.. Сейчас это странно.        — Если ты так будешь здороваться со мной каждый раз, то я точно умру от сердечного приступа, - Шастун тихо посмеялся куда-то на ухо парню и, наконец-то, отошёл от него, но всё ещё придерживая Попова за локти, чтобы тот не упал внезапно.        — Простите, - Арс покраснел и виновато улыбнулся. - Раз уж мы встретились, то я...        — Встретились - это в смысле ты упал на меня и чуть не убил? - Антон изогнул бровь в каком-то подобии удивления.        — Извините, пожалуйста, - Арсений издал странный звук, похожий на всхлип, и закрыл глаза руками.        — Ладно, ладно, - «пощадил» младшего зеленоглазый. - Так что ты там сказать хотел?        — Я хотел поблагодарить вас за то, что посоветовали то кафе. Меня приняли, - с небольшой долей гордости в голосе сообщил Попов.        — А я и не сомневался, - Шаст пожал плечами. - Sei una vera volpe. Sarebbero pazzi se non ti assumessero!*¹        — Я ничего не понял, но сочту это, как что-то хорошее, - брюнет натянул на себя улыбку. - Извините, мне бежать надо. До свидания!        — Smettila di scusarti, piccola,*² - закатив глаза, прошептал Шастун, после чего добавил уже громче: - Если вдруг что, то заходи ко мне!

***

       Для Арсения было огромной загадкой то, зачем же его мама позвала его к ним в квартиру. Тем более, если она прекрасно помнила, что он боится этого места. Но она это делала с какой-то определенной целью, и это точно. Откуда Арс это знает? Плита была выключена.        Попов чувствовал внутри некую злость. Ради чего было его сюда звать? Ладно, он уже давно понял, что его маме на него плевать, но пусть хотя бы сделала вид, что заботится!        Арсений правда хотел уходить. А если быть точнее, то он правда хотел бежать отсюда со всех ног и больше никогда не возвращаться. Вот только его внимание привлекла приоткрытая дверь в ту комнату, которая когда-то была его. Воспоминания начали подковыривать что-то внутри парня, но он всё равно решил, что хочет туда зайти. Возможно, не нужно было этого делать. Но это не важно.        Голубоглазый слабо улыбнулся. Тут абсолютно ничего не изменилось за те жалкие несколько дней, что его тут не было. И это странно. Отец грозился тут всё переделать «во что-то более полезное» сразу же, как Арс уйдёт. Но пока что здесь всё оставалось на своих местах. И даже тот проклятый матрас, от которого подросток не смог отстирать собственную кровь, всё ещё был здесь.        Попов медленно подошёл ближе к кровати и коснулся кончиками пальцев небольшого красного пятна, которое так ярко выделялось на фоне белого матраса.        — Сергей сказал, что вернётся только через час. У меня есть время взять тебя в другой позе. Поворачивайся.        Арсений шокировано повернул голову к человеку, нависающему над ним, и издал какое-то подобие смешка, так как не мог поверить, что действительно его личный ад ещё не закончился.        — Прошу отпустите меня, не надо снова, - вздрагивая от очередной волны слёз, подкатившим к глазам, прошептал парень, после чего он только сильнее прижался к подушке, будто бы она могла его сейчас спасти. Он не переживёт, если это случится снова.        — Здесь только я решаю, что надо, а что нет. Поворачивайся, блядь малолетняя.        Голубоглазый тихо всхлипнул, когда почувствовал, что чужие руки переворачивают его на спину. Прекрасно. Теперь он ещё и должен смотреть своему насильнику в лицо. Хотя, какое это имеет значение? Он не сможет с этим жить. Он покончит с этим. Покончит с собой. Сегодня же.        Арс встряхнул головой в попытке отогнать навязчивые воспоминания, которые так сильно пытались напомнить о себе. Ну вот и почему в тот момент, когда у него всё начало более менее налаживаться, нужно было обязательно затащить его в эту квартиру и заставить вспомнить всё? Возможно, потому что в тот вечер не случилось то, что должно было. А значит, это должно случиться сейчас. Такой итог сделал Попов в тот момент, когда обернулся к выходу из своей, уже бывшей, комнаты и наткнулся взглядом на картину, висящую в коридоре. Ранее там была изображена одна из улиц Санкт-Петербурга. Сейчас же эту улицу закрывает лицо улыбающегося человека.        Арсений не знал, что ему делать. Он оцепенел от нарастающего внутри страха. Но когда он услышал чей-то настойчивый шёпот, то пришлось сделать то, что первое пришло в голову - закрыть дверь в комнату на ключ и забиться в угол, обнимая свои колени.        Из коридора было отчётливо слышно хриплый смех и шаги. В спальне Арса было отчётливо слышно стук его сердца и шёпот.        Сейчас Попов готов был всеми возможными способами проклинать себя за то, что так невнимательно слушал то объявление насчёт плана действий при встрече с альтернативом. Единственное, что он мог вспомнить - это то, что нужно закрыть двери, окна и спрятаться. Ну, в принципе, это он и сделал. Но спрятался он в углу прямо возле двери. И понимание того, насколько это ужасное место для подобных случаев пришло только когда Арсений взглядом наткнулся на полосу света под дверью. А именно его напугало то, что эта полоса наполовину исчезла. Кто-то стоит под дверью.        — У меня есть подарок для тебя!        Арс вздрогнул от того, несколько неожиданно прозвучал этот шёпот, и сжался в некое подобие клубка, закрывая глаза и уши. Может, если он это сделает, то это уйдёт и оставит его в покое?        — У меня подарочек!        Ручка двери начала трястись так, словно её дёргали с другой стороны. Попов тихо всхлипнул, зажимая одной рукой рот. Он здесь не в безопасности. Его тут могут достать в любой момент. Его могут убить в любой момент.        Арсений уткнулся лбом в собственные колени в попытке успокоиться и забыть о происходящем. Нет, он не может сегодня умереть. Он только-только поверил, что всё наладится. Он нашёл работу, нашёл квартиру, начал чувствовать себя в какой-никакой безопасности. Это несправедливо, что он умрёт сегодня.        — У меня для тебя сюрприз!        Арс зарылся пальцами в волосы и с силой оттянул их. Если это всё сон, то он должен проснуться сейчас. Но он не просыпался. Его кошмар всё ещё здесь.        Пожалуйста, прошу тебя, уйди.        Ручка двери перестала дёргаться, но Попов всё ещё видел краем глаза тень под дверью. Он в доме не один.        Господи, да вспомни ты уже, что говорила эта дура по телевизору! Ты должен! Должен.        Оставайтесь в своём укрытии, пока на место не прибудет группа полицейских, которые специально обучены для борьбы с альтернативами.        Арсений тихо вздохнул, так как где-то внутри поселилась надежда на то, что его спасут. Именно поэтому он дрожащими руками достал из кармана толстовки телефон и уже хотел набрать нужный номер, но в последний момент передумал. Его взгляд упал на маленький, сложенный в несколько раз листок бумаги, лежащий на тумбочке.        Глубоко вдохнув, чтобы справиться со страхом, Попов потянулся к листку и развернул его. Это была записка от отца. И в этом Арс был уверен на все сто процентов. Только его отец может писать букву «д» выше всех остальных букв.

Я не знаю, что это, но точно не моя жена. Я должен покончить с этим.

       Арсений издал что-то на подобии рыка и, вместо того, чтобы звонить в полицию и просить помощи, набирает номер отца, чего он не делал уже очень и очень давно. Они ведь толком не общались ни дома, ни по телефону.        Пока парень вслушивался в гудки, он понял, что тени за дверью нет. Поэтому он, не обращая внимания на подкашивающиеся от страха ноги, резко выбежал из комнаты, а затем и из квартиры, не обращая внимания ни на что. Единственное, для чего он остановился - это для того, чтобы закрыть дверь в квартиру на ключ. Если родители поймут, что он этого не сделал, то ему точно уже не выжить.        — Алло, пап? - услышав какой-то шум в динамике, тихо позвал подросток, уже спускаясь вниз по лестнице.        — Здравствуйте, - ответил чей-то грубый голос. Попов еле заметно вздрогнул от неожиданности, но вызов не сбросил. - Я так понимаю, вы звоните своему отцу, верно? Сергею Попову?        — Да, именно, - Арсений прикусил губу. По ту сторону телефонной связи он отчётливо слышал сирену. И это пугало. А ведь он только более менее пришёл в себя.        — Мне жаль вам сообщать это по телефону, но мы сейчас находимся на месте аварии, в которой разбились Сергей и Татьяна Поповы. Предположительно, что ваша мать была мертва ещё задолго до этого. На это указывает множество признаков, которые так же наталкивают на итог, что её телом завладел альтернатив.        Арс, до этого уверенно идущий в сторону автобусной остановки, замер на месте. Ему сейчас не послышалось?        Он только что.. Он стал сиротой? У него больше нет родителей? Он теперь совсем один?        Этот человек сказал, что мама Арсения умерла ещё до этого. То есть, он какое-то время жил с альтернативом в одном доме? Он серьёзно спал там, где буквально через стенку сидело то, чего он боится больше всего на свете?        — Мы примерно через неделю будем знать точно, когда умерла ваша мама. Вам сообщить? - решил нарушить это неловкое молчание мужчина.        — Да, я был бы благодарен. Спасибо, - словно очнувшись от сна, пробормотал Попов. - Мне нужно идти. До свидания.        С этими словами парень сбросил звонок и спрятал телефон обратно в карман.        — Сука!        Арс пнул ногой рядом стоящий столб, чтобы хоть немного прийти в себя. Сейчас было всё равно на то, что обычно он не ругается. Хотелось сорваться. Хотелось выместить злость, которая ещё несколько минут назад была страхом, хоть на ком-то.        Вот ты и остался один.        Ты никому теперь не нужен.        У тебя никого нет.        Арсений сжал руку в кулак, непроизвольно оставляя на внутренней стороне ладони следы от ногтей. Больно. Но хорошо.        Убей себя. Здесь нет места для нас двоих.        Попов резко махнул головой, отгоняя эти слова из своего разума. Откуда вообще такие мысли? Ладно, с такими странностями он разберётся позже. Сейчас он должен пойти домой. А вернее, должен пойти в квартиру, которая находится под его домом. Кажется, там живёт человек, который ещё вчера уверял Арса в том, что альтернативы не представляют опасности. С этим нужно разобраться.

это то место, которое никто не видит, и которое я не покажу никому, я не могу с этим ничего сделать. это темнота надо мной, это просто мир, который я не узнаю, я больше не смогу этого терпеть.