Государственная измена

Первое, что я помню, было то, как я открываю глаза. Открываю глаза и вижу больничную палату. Пытаюсь вспомнить, как я сюда попала. Но я ничего не помню. Ни того, как попала сюда; ни того, какие у меня проблемы со здоровьем; ни того, кем я работаю; ни того, как меня зовут. Единственное, что я помню – и то, только на уровне подсознания – то, что я русскоязычная женщина. Я попыталась сесть, но держать спину было невыносимо трудно, поэтому бухнулась обратно на кровать. Такое ощущение, что я грудной ребёнок, который не может держать спину. Или парализованная старушка, которую несколько месяцев назад сразил инсульт. Судя по тому, как я рассуждаю, я точно не грудной ребёнок. И, скорее всего, не старушка. Я посмотрела на свои руки. Наверное, мне лет 35 – 40. Максимум 45. Или я хорошо сохранилась. Сделав выводы о возрасте, я решила рассмотреть палату. Наверное, я сейчас в дорогостоящей клинике, судя по обстановке. Значит, я достаточно богатая и известная личность. Либо просто богатая. Либо у меня богатые близкие. Либо мне кто-то помог с лечением. «Нет, я должна встать, как бы это мне ни было трудно!» - я напряглась и всё-таки смогла принять сидячее положение. Наверное, я была в коме, причём затяжной. Но как я тогда туда попала? Я чем-то сильно болела? Со мной случился несчастный случай? Или меня пытались убить?! В мою одиночную палату вошла медсестра. Видимо, она думала, что я всё ещё в коматозном состоянии и вряд ли уже из него выйду. Медсестра выбежала из палаты с испуганным видом. Надеюсь, она позовёт врача, и он мне расскажет, кто я, откуда и что со мной произошло. «Всё, больше не могу!» - подумала я и опять упала на спину. Стала размышлять, чем занять себя. Вокруг я не видела ни каких-нибудь тумбочек, ни полок, куда можно было бы поставить книги из местной библиотеки. Чем ещё заняться в больнице, я не знала. Я была окружена какими-то дорогими аппаратами, которые пищали на всю палату. И только сейчас я заметила, что ещё моё тело утыкано всякими проводками. Наверное, ещё и поэтому мне так сложно было сесть. Рассматривая палату, я пыталась найти часы, но их нигде не было видно. Либо они где-то вне поля моего зрения, либо их здесь нет вовсе. Мне казалось, что сейчас где-то три часа. Но тут нужно учитывать время года и местность, а я понятия не имею где я и какое сейчас число. Доктор пришёл где-то через 10 минут, которые мне показались вечностью. Всё это время я просто пялилась в потолок, так как больше мне нечем было заняться. Вместе с доктором зашёл ещё какой-то молодой человек. Когда доктор начал говорить по-французски, до меня дошло, что это был переводчик. Значит, я, скорее всего, во Франции. - Для начала хотелось бы спросить, можете ли Вы говорить, но доктор должен знать, как к Вам обращаться: мадам или всё-таки мамзель, - перевёл слова доктора переводчик. Весь этот диалог доктор обращался ко мне, переводчик переводил его от своего лица, а я обращалась к переводчику, который переводил мои слова доктору. - Я не знаю, - еле выдавила из себя я, говорить было очень тяжело, - Я ничего не помню. - Это плохо. Хотя хорошо, что Вы уже можете говорить. Плохо то, что Вы ничего не помните. - А разве доктор не знает, замужем его пациентка или нет? Или я ему сама должна всё рассказывать? - Просто проблема в том, что всё время Вы заявляли себя как замужнюю женщину, но когда Вас перенаправили к нам, выяснилось, что Вы уже много лет не замужем и последние месяцы живёте с любовником, который официально женат на другой женщине. - А в больнице нет никаких документов насчёт этого? - Есть только Ваш загранпаспорт, в котором никаких отметок о браке нет. - Значит, зовите меня мамзель. - Хорошо, тогда позвольте представиться – Ваш лечащий врач, Ж** М***, и я, его переводчик, А*** С***. Некоторые имена и названия я буду специально скрывать, потому что считаю, что разглашать их не надо. - Скажите, пожалуйста, кто я, откуда я, что со мной случилось. - Вас зовут Ольга Никольская, Вы из России. - А сейчас я где? - Вы в Париже, в клинике П***. - Как я здесь оказалась? Что со мной случилось? Доктор внезапно сменил улыбчивое лицо на недовольное, сел на стул возле моей кровати и начал что-то рассказывать. А*** С*** начал синхронно его переводить: - Вы возвращались в Москву из своей деловой поездки в Сибирь. Но на борту самолёта Вам внезапно стало плохо и самолёт экстренно сел в Тюмени. Вас доставили в реанимацию и стабилизировали Ваше состояние, а потом по желанию Ваших близких Вас перенаправили к нам. - А отчего мне стало плохо? Вы, или врачи в Тюмени, выяснили? - Тюменские врачи ничего не успели толком сделать, Ваши коллеги всеми силами пытались как можно быстрее отправить Вас сюда. Даже быстро нашёлся человек, предоставивший самолёт до Вашей транспортировки. Тюменские врачи просто взяли у Вас анализы и отправили нам. - А Вы-то, Ваша больница, что установили?! Врач немного помолчал, смотря в пол, и поднял на меня глаза. - Вас отравили, - перевёл его слова А***. - Чем?! И кто?! - Что Вам сказать: правду или официальную версию? - Скажите правду! - Вас отравили мышьяком. Доза была огромна. Тюменские врачи каким-то чудом спасли Вашу жизнь, а нам осталось лишь вывести Вас из комы и провести реабилитацию. Кто именно Вас отравил – ещё неизвестно, но, надеюсь, что российские правоохранительные органы найдут их. - А что за официальная версия? И доктор, и переводчик немного помолчали. - Я сам всё Вам расскажу, - произнёс переводчик, кивнув доктору, и сел на край моей кровати. - По официальной версии Вас отравили химическим оружием, и Ваши коллеги сейчас изо всех сил добиваются, чтобы в России в дело о покушении на Вашу жизнь внесли то, что отравление было произведено не мышьяком, а боевым ядом. Мсье М*** и другие врачи изучили информацию об этом веществе. Если бы Вас отравили именно им и тем более в таких размерах, то сейчас не было в живых ни Вас, ни всех пассажиров того рейса из Новосибирска. - Но зачем? Зачем распространять такую ложь? Я чем-то кому-то помешала? - Мои родственники живут в России и рассказали мне о том, чем Вы занимаетесь там. Не хочу Вам говорить. Иначе Вы ужаснётесь от себя самой. Конечно, навряд ли это произойдёт, но я надеюсь, что произойдёт чудо, и Вы всё-таки пересмотрите свои взгляды на жизнь и найдёте другой вид деятельности. Хотя в 45 лет это делать уже поздно. Переводчик встал и ушёл. Доктор последовал за ним. Казалось бы, я теперь знаю, как меня зовут, сколько мне лет, где я, как здесь оказалась и из-за чего попала в больницу. Но того, кто я, мне так не удалось узнать. Имени мне теперь было мало. Теперь я хотела узнать о том, чем я занимаюсь. От чего же я должна была ужаснуться? Что я сделала такого, чтобы меня пытались отравить? Зачем говорить, что я была отравлена химическим оружием, если это был мышьяк? Почему меня нельзя было оставить в тюменской больнице, а стало нужно срочно везти в Париж? И почему именно в Париж? Что за деловая поездка у меня была в Сибирь? Почему я, будучи много лет в разводе, заявляла о себе, как о замужней женщине? Вопросов стало значительно больше.