Пятьдесят оттенков Алисы

      Антон всегда являлся олицетворением слова «ботаник», именно в том смысле, который наиболее широко распространён. Пройдя мимо такого, вы вряд-ли отложите в голове его образ, как интересной персоны. Этот парень из тех, что: «Умный малый, робкий и стеснительный, правда…» Или: «Да кому этот хлюпик сдачи дать может? Он же кроме учебников в жизни ничего не видел!»       А ведь ещё с детства юный Петров показывал свои умения и любовь к анализу всего, что происходило в его не шибко разнообразной жизни. Когда твой круг общения сводится к совсем маленькой и наивной сестре, да ещё более скучным «зубрилам», чем ты сам, у тебя остаётся не так уж много вариантов для приятного времяпровождения! Вот и получается на выходе не в меру скромный и невероятно задумчивый мальчишка, которого назвать лидером, язык явно не повернётся. Зато при знакомстве поближе с этой личностью, становится ясно, что умные мысли водятся в его белобрысой головушке! Есть только одно «но»… Общества по душе подобным персонам не найти, а как следствие и узнать поближе Антона никто не может, да и не хочет…       Вот и сейчас «заучка» сидел в своей комнате, при свете одинокой лампы на потолке, которая судя по интенсивности свечения, скоро отдаст концы. Сидел Антон на стуле, уставившись на листок, который транслировал мальчишке совсем не то, что хотел нарисовать Петров, и размышлял, что же творится вокруг него.       «Всё, что происходит последние дней пять — будто сон. И притом, явно кошмар…» — Нутро шестиклассника сжималось, когда мозг услужливо уже в сотый раз прокручивал отрывки событий, крепко засевших в голове бедного юноши. — «Сначала переезд, без сколь-нибудь приемлемого объяснения причин столь резкой смены обстановки… Хотя, здесь всё очевидно! Время такое, что очень сложно не перейти дорогу какому-нибудь «авторитетному бизнесмену», с чем успешно и справился мой папа…»       Воспоминания о родном городе подавляли разум мальчишки. Пусть и провинциальный — всё одно больше, чем это недоразумение, именуемое посёлком. Юноша решил продолжить вереницу логических суждений, дабы понять наверняка, что и в какой момент его жизни пошло не так.       «Ладно с этим переездом… Мама, как с катушек слетела! Хотя и это имеет вполне очевидное объяснение… Как-никак именно в городе у неё была работа, причём вполне успешная. А тут резкий переезд и отрыв от всех прелестей старой жизни. Финансовое благополучие под большим вопросом, а связь с подругами проходит только через телефон. Да и тот, кстати работает редко…» — Антон пытался понять, что его гложет сильнее, чем состояние мамы. Наконец мальчишка поймал нужную, как ему показалось на тот момент, мысль.       «Оля! По ней наши трудности ударили сильнее всех! А причин тому множество: детский разум, неспособный принять действительность, резкие перемены в настроении мамы, загадочная «Сова», наконец… Постой!» — Подсознание Петрова готовило юношу к одной конкретной мысли, которая станет настоящим озарением, будто учёного, стоящего на пороге открытия всей его жизни. — «Именно, Сова! Если отбросить мысль о массовом помешательстве, то на ум приходят вполне логичные умозаключения!»       «Сова явно не является детской фантазией Оли, ведь я и сам её видел, пусть и косвенно, через занавеску… Да ведь она мне очки вернула! Ну не могут же галлюцинации, созданные больной головой, переносить вещи, так ещё и возвращать их хозяину! Сова — птица. Птица тоже зверь, своего рода. И кто у нас повёрнут на всём зверином? Правильно — странное и непонятное сборище, разодетых странным образом людей, навевающее мысли о сектах. Ну тех самых сектах, где участники скрывают свои лица, ведут двойную жизнь и приносят кровавые жертвы под покровом ночи… Ну и забавная же иерархия у этого зловещего культа! Среди участников я успел заметить лишь «хищников»… И все они подчиняются Козлу! Плотоядные подчиняются травоядному, ну не смешно-ли?! Странное суждение, находящееся на грани безумия… Однако есть ещё один момент. Галлюцинации не могут и брать тебя под руку, а после вести к конкретной точке леса, не так-ли?» — Бедный Петров осознавал, что все предыдущие его рассуждения были лишь разогревом. Разминкой, перед решением настоящей задачи, планомерно становящейся головной болью Антона.       Главной задачей Петров видел разгадку личности и мотивов его неожиданной и очень харизматичной знакомой, носящей маску лисы. Алиса была настоящей проблемой. Она не поддавалась никакому анализу, выходила за пределы любых систем координат, делала бесполезным выведение какой-либо формулы её поведения. Неизменными оставались лишь подчас мрачные и пропитанные мифическими мотивами шутки этой плутовки. Но кем на самом деле являлась Алиса, и знала-ли она сама ответ на этот вопрос?       «Допустим, Алиса — действительно человек. Странная девчонка, которая всюду ходит в не менее странной маске — неясно для чего нужной. Хотя маска-ли это? Вроде в соответствующих прорезях и видны глаза, обычные, человеческие, хоть и не всегда. Ведь порой видны лишь чёрные, как зимняя ночь провалы, на месте этих самых глаз. Но это можно списать на игру света и тени, умело используемую хозяйкой столь странного атрибута внешности.» — Эти рассуждения были тупиковыми, как и всегда, когда Антон пытался получить хоть сколько-нибудь удовлетворительные ответы на вопросы, касающиеся его странной знакомой. Однако, Петров решил использовать свой пытливый ум на максимум, ибо его просто изнуряло отсутствие удовлетворительного объяснения, не касающегося мистики.       «Ха, и как же она умудряется открывать «пасть» этой маски? И что самое странное, откуда на её «морде» взялась мимика? Тоже игра света и тени? Что-то мне с трудом в это верится… Ну не робот же Алиса?!» — Петров вспомнил, как в многочисленных зарубежных фильмах, машины слишком сильно отличались от людей. Когда к тебе идёт терминатор, как бы он не был похож на человека, ты сразу видишь, что он таковым не является. Немного отойдя от сути вопроса, Антон даже усмехнулся, поняв, что здесь ситуация скорее обратная. Ведь если всем известные роботы старались походить именно на людей, чтобы втереться к ним в доверие, то сама Алиса напротив — отрицает какую-либо человеческую природу себя любимой. И тем не менее, доверие она почему-то вызывала у несчастного мальчишки…       «Ну ведь не могут быть бабушкины бредни правдой? Зловещая Тайга, что «вглядывается» в тебя и решает, жить тебе или…» — Продолжать мысль Антону не шибко хотелось. Ведь он регулярно посещал лес и не сказать, что по своей воле. И что самое страшное, он чувствовал, будто за ним действительно следит кто-то незримый и невероятно могущественный. — «Так — нет! Алиса является человеком. Странной девочкой, возможно немного сумасшедшей. А возможно взаправду сектанткой!»       «Но как она умудряется исчезать из поля зрения, буквально за одно мгновение?! Неужели настолько хороша в навыках скрытного и быстрого отступления? Почему? Чтобы убегать от людей, не так положительно относящихся к присутствию столь диковинной девчонки? Хотя едва-ли ей можно присвоить такую черту характера, как трусость… Нет, тут явно что-то нечисто, я чувствую это!» — Прокручивание уже набивших оскомину утверждений вновь и вновь, не приносило никаких результатов. Просто размышления ради размышлений, ничего более. — «Может и правда лиса? Да ну, бред какой-то… Какие лисы ходят на двух ногах, разговаривают на человеческом и носят одежду?»       Наступал поздний вечер, тьма вступала в свои владения. Зимняя ночь особо холодна и остра. Наступает рано, наказывает любопытных и надёжно прячет своих союзников. Следующие часов двенадцать, на улицу лучше не соваться. А Антону очень хотелось это сделать. Он понял, что не получит правильного решения, имея так мало данных.       «Выходит, единственный путь — спросить саму Алису. Очень маловероятно, что она даст какие-то конкретные ответы, и тем более, что не сведёт всё в очередной раз к своему не менее странному, чем она сама, юмору…» — С этими неутешительными мыслями, Петров и постарался наконец получить заслуженный отдых от мучающих его вопросов. Сон даст забвение, пусть ненадолго, пусть он снова будет лицезреть кошмар, зато с утра сможет более менее вернуться к реальности.

***

      Ночь была тревожной. Сон к мальчишке так и не нагрянул. Зато ощущение, что за ним кто-то следит, не отпускало ни на секунду.       «Это точно не «Сова», я уверен. Этот кто-то несомненно уставился в моё окно. Этот кто-то очевидно прекрасно знает, за кем следит. И этот кто-то точно улыбается своей лисьей мордой…» — Антон чувствовал себя совсем беззащитным, перед чем-то. Перед какой-то силой, которой являлся зловещий «Хозяин леса», или сама Тайга, а может и Алиса.       Наконец, свет начал выбивать темноту с её позиций, освещая изолированный мирок маленькой северной деревушки. Петров стремглав, наплевав на возможную неприятную встречу с матерью, сестрой, или страх потеряться, полетел вниз по лестнице. Мальчишка наспех оделся и стараясь всё же сохранить свои действия незамеченными, отворил дверь, отделявшую безопасный мир его дома, от таинственного и дикого мира опостылевшего леса.

***

      Карты леса у Антона, разумеется не было, как и знания обратного пути. Это было странное ощущение, поддавшись которому, мальчишка бежал по Тайге, то и дело спотыкаясь о корни и пни, камни и провалы замёрзших ручьёв. Не смотря на отсутствие логики в действиях Петрова, его внутренний компас точно указывал направление движения. Юноша порой ловил себя на мысли, что его сейчас ведёт сама Тайга, или вообще Алиса. Но отбрасывая совсем мистические мысли, Антон вкладывал все усилия не в раздумья, которые скорее могли отвлечь и сбить с пути, а в поддержание быстрого темпа продвижения по лесистой местности.       Сейчас мальчишка понимал, что в конце пути он увидит что-то, чего никак не мог ожидать. Неизвестность пугала юношу, но перспектива жизни в клетке тупиковых рассуждений, Антону была совсем противна. Сердце постепенно сжималось, а ноги начали подкашиваться, что явно мешало бегу. Про двадцатиградусный мороз Петров и вовсе позабыл. Не понятно было, от столь активных движений-ли это, или от затуманенного рассудка, бросавшего все силы на решение лишь одной поставленной задачи: «Узнать истину.»

***

      Когда Антон Петров, совсем уже выбившийся из сил, начал сбавлять темп движения, густой лес начал редеть. Чувство предвкушения нарастало, а фантомное ощущение приближения развязки, пьянило разум юноши.       Когда мальчишка всё же вышел, едва волоча за собой ноги, к странной проплешине, затесавшейся в лесном массиве, одна мысль юноши-таки нашла своё подтверждение.       Антон явно не ожидал увидеть посреди поляны странное деревянное изваяние. При более подробном рассмотрении, инородный объект оказался идолом. Вполне вероятно что древнеславянским. Очень странная находка, ведь такие вещи уже много столетий не создавали. После крещения Руси, насколько помнил Петров, была достаточно кровавая борьба со всеми иноверцами. Времена смуты, церковного раскола, а позже и пришествие красных к власти. Это явно не оставляло и шанса на совершение подобной странной находки. Но ведь это произошло! А истукан был явно древним, возможно даже древнее этой части леса.       Эдакое чудо уже вызвало у Антона неподдельные интерес и удивление. Но следующая деталь картины просто сковала тело мальчишки цепями ступора. Страх, заточённый в разуме юноши начал срывать оковы логики.       На поляне, вокруг истукана кружилась в безумном танце не кто иная, как сама Алиса! Её движения были одновременно по-хищному грациозными и нервно-дёрганными. Словно тряпичная кукла кружила в адском вальсе, обряде вызова какой-то злой силы.       «Ч-что здесь п-происходит?» — Разум мальчишки решил напакостить Антону. Вместо привычного излишне мощного потока мыслей, своё место заняло непонимание сути происходящего и полное затишье. Подкинув лишь одну странную аналогию. — «Как-то так я и представлял себе пляски ведьм, на их шабашах…»       Неестественно изящный женский силуэт продолжал кружить вокруг идола и своей оси, вскидывать руки в призыве непонятно чего. Он прыгал и даже иногда кувыркался, падал на колени и потом вставал, бежал к очередной случайной точке, расположенной неизменно поблизости истукана.       Вознеся руки к самому Солнцу, девушка-лиса наконец остановилась. Она встала на месте, смотря на деревянное изваяние и явно пытаясь отдышаться. Однако следующего действия плутовки Петров хоть и не ждал, но однозначно боялся всей душой. Алиса развернулась на месте, уставившись на незадачливого и излишне любопытного юношу. Укрепил ледяные цепи ужаса, сковавшие Антона с головы до пят, вполне отчётливо донёсшийся смешок. Он не предвещал ничего хорошего.       «Только не это! Опять всё как в фильмах ужасов! Где герой притаившись, наблюдает за тем, чего явно не должен видеть… А потом его резко замечают! И всё, это никогда не заканчивается хэппи-эндом…» — Мысль о бегстве, мальчишка отбросил сразу. Ему пришло понимание, что не самый спортивный юноша, вдобавок запыхавшийся, явно не сможет убежать от гиперактивной сектантки. Антон просто встал во весь рост, ожидая своей участи и надеясь ещё увидеться с Олей.       Теперь Алиса — не простая девочка с приветом. Она не робот и не лесной дух. Она теперь даже не лиса. Теперь Алиса — кровожадный маньяк! Поклоняющийся языческим божествам, однозначно приносящий кровавые жертвы, свойственные славянским и не только, верованиям! Она точно жаждет крови, смерти, страха и полного хаоса! А то, что нарочито зловещим тоном говорила плутовка, устрашающе приближаясь к своей лёгкой добыче — лишь подкрепляло мысль Петрова.       — Ох и не стоило тебе, Тоша, совать свой нос в дела чужие… — Зато мальчишке стало понятно, что мимика для маски уж больно живая.       — Ведь ты мог просто посидеть дома, просто не проявлять столь сильный дух приключений! — Слова её были очень убедительны.       — Знаешь ведь, что такая любознательность — наказуема! — Уже прорычав последнее слово, лиса сорвалась на отчаянный бег.       — Не-нет, не убивай, прошу! К-кто защитит Олю, кроме меня?! — Выкрикнул мальчишка. Антон пятился, а после рывка его собеседницы, юноша резко дёрнулся назад. Удар затылком о дерево заставил картинку перед глазами задвоиться, а сознание — помутнеть. Боль от удара не стала отрезвляющим фактором, а даже напротив — спутала и без того скованные движения юноши.       — Надо было думать, когда сюда лез, хи-хи! — Теперь голос Алисы выражал безумную радость, подкрепляя это подходящей под тон улыбкой. На перчатках, уже протянутых к нему рук приближающегося убийцы, Антон, наконец, разглядел кровь. Мальчишка был не в меру напуган и не знал, снова-ли это игры его измождённого сознания, или правда звучит куда страшнее…       — У-умоляю, не трогай меня… Клянусь, никто не узнает о тебе и твоих приятелях! — Петров всё ещё пытался выкрутиться, хотя постепенно терял на это надежду.       — Врунишка! Обо мне уже знает твоя маленькая сестрёнка! — Привычный звенящий голос звучал страшно, особенно если учесть, что он говорил правду.       — Я выполню всё, что угодно! Отдам тебе всё, что у меня есть! Только оставь меня в живых… — Последний крик отчаяния, надежда ведь умирает последней? Антон думал, что сейчас и узнает, кто из них умрёт первым. Та самая «надежда» или он сам.       — Всё, говоришь? — Тронувшаяся умом Алиса остановилась уже в паре шагов от напуганного до смерти мальчишки. Она задумалась, или сделала вид, что задумалась.       — Д-д-да… Я д-должен остаться с Олей, д-должен защитить её! — К испугу добавилось и внезапно вернувшееся ощущение мороза, заставившее зубы мальчишки отбивать своеобразный ритм.       — Заманчивое предложение… — После неожиданного ответа, лиса внезапно рванула к испускающему дух юноше и вытянула свою правую руку, схватив ей шею бедолаги. Из-за этого действия, Петров снова приложился головой о дерево, благодаря чему сознание стало покидать его тело. — Отдай мне своё сердце!       Антон мог сравнить свою потерю сознания с затуханием старого кинескопа. Он не был уверен, что сможет когда-либо проснуться теперь. Но последнее ощущение его посетило во вполне чётком виде. Кожаная перчатка, державшая мальчишку за горло — была сухой.

***

      Темнота и забвение были приятными, Петрову не хотелось покидать это место. Он даже подумал, что если именно так выглядит существование любого человека «по ту сторону», то умирать вовсе не страшно. Однако внезапные холод и влажность в области лица не дали мальчишке окончательно утопнуть в небытие.       — Хи-хи! Неужели взаправду скопытился? — Голос вытаскивал из дрёмы, возвращая к реальности и полнейшему непониманию происходящего.       — Я действительно настолько хорошая актриса? Мне это льстит, хи-хи! — Петров открыл глаза. Его удивило увиденное.       Над ним согнувшись сидела Алиса! Она старательно растирала лицо своего зрителя снегом, дабы привести последнего в чувство.       — Я-я… Я, что?       — Я-я-я, да я-я. Совсем разговаривать разучился, зайчишка-трусишка? Вставай давай, если состаришься, ещё спасибо скажешь, хи-хи! — Возвращалась чёткость мыслей, а слово «если» в таком контексте, звучало довольно мрачно, что и подметил растерянный Антон. - Ну как тебе? Для тебя ведь старалась, хи-хи!       Мальчишка ответил-таки на протянутую, в жесте помощи руку, теперь ещё более странной девочки-лисы. Он встал и как мог отряхнулся, не без помощи слишком чудной подруги.       — Н-но ты же убить меня хотела? Ну там, жутко поучить за любопытство, сердце моё забрать, что-ли… — Петров начал осыпать свою напасть максимально логичными вопросами.       — Хи-хи, ну до чего глупый! Давай по порядку! — Алиса сделала театральную паузу, прежде чем продолжила объяснения, которые, как считал Антон, всё равно не дали бы ему ответов. Однако мальчишка точно получил бы новую пищу для размышлений. — Если бы убить хотела — давно уже убила бы, хи-хи! Проучить, я думаю, итак смогла вполне! А сердце… Твоё сердечко итак уже полностью принадлежит мне, хи-хи-хи!       После привычно таинственных ответов на вопросы, лиса звонко рассмеялась, то и дело пытаясь смахнуть слёзы смеха, которых не было. И скорее всего она была права в последнем, но мальчишка не стал думать об этом, едва не отправившись пару минут назад на тот свет.       — Ну и рассмешил ты меня, Тоша! А как ты испуганно уставившись на меня, пятился назад, успешно нанеся себе же травмы! Ха-ха-ха! — Не унималась рыжая бестия, провоцируя Антона на обиду. — Как же тобой легко управлять, Зайчик! Чуть что — сразу за мной несёшься, даже магии никакой не надо!       — Я ничего не понимаю… Что это было вообще? Что тебе на самом деле от меня нужно? — С ноткой обиды процедил Петров, понимая, что его последний вопрос проигнорируют.       — Веселье, хи-хи! Ух, как до нас всё медленно доходит… Тебя ра-зы-гра-ли, хи-хи-хи! — Наконец устав смеяться, Алиса продолжила. — Считай это тестом, который ты, пожалуй прошёл!       — Тестом на любопытство и трусость? — Злясь скорее на самого себя решил дополнить слова плутовки Петров. — Ну и странные у тебя развлечения!       — Ой, ну не дуйся, неженка! Давай я тебя лучше, так и быть, к дому проведу! — По-свойски решила помириться лиса. — А то ты такой растерянный, что в трёх соснах заблудишься, хи-хи!       Не согласиться Антон не мог, да и не хотел. Ему была по-своему приятная столь необычная компания. Они двинулись, наконец к неказистому жилищу Петрова.

***

      Сегодня любопытный мальчишка попал домой: снова выслушал претензии от мамы, снова поиграл с сестрёнкой. Однако любознательность действительно была наказана самым жестоким образом, наверное даже — заслуженно. Сознание парня стало чище, теперь ему было о чём подумать, но картина более менее складывалась, что несказанно радовало мальчишку. Напоминанием о прошедшем дне станут лишь, незаметная на белобрысой голове проседь в районе виска, да новый кошмар. Кошмар, в котором к Антону из тьмы тянутся две знакомые руки, облачённые в привычные кожаные перчатки, со знакомым мехом на конце рукавов не менее знакомой шубы. Самым страшным атрибутом, превращающим просто странный сон в настоящий кошмар, будет кровь. Стекающая с растопыренных пальцев, принадлежащая явно не владелице этих рук…