звёзды зажигаются, чтобы петь тебе

Венти в очередной раз протяжно вздыхает, но подруга на уловки не ведётся и остаётся неумолимой: — Ты пойдёшь к Сяо и попросишь у него помощи, — припечатывает она, складывая планшет в чехле с выцветшими наклейками пикачу к остальным вещам и закидывая рюкзак на плечо. Умоляющий взгляд парня, обращённый к ней, не вызывает ни капли жалости. Такова Люмин, его самая близкая подруга и по совместительству одноклассница. Будучи капитанкой черлидерского клуба, она является едва ли не самой популярной девушкой среди старших классов, и это, несомненно, сковывает руки шкодливому и непоседливому Венти, приносящему хаос одним появлением. Портить свою репутацию не жаль, но репутацию девушки пятнать сомнительными делами не угождает ни одному из моральных принципов, поэтому приходится просто смиряться и плыть по течению. Однако в данный момент течение резко меняет направление, посылая прямиком на острые камни. — Эхе… да он же пошлёт меня, — не всерьёз сокрушается парень, вертя в пальцах крашенные в голубой косички, заплетённые из боковых прядей чёлки: спонтанное решение. У предмета их обсуждения лучшая успеваемость во всей параллели, что тем не менее никак не компенсирует скверный характер, ставший поводом стремительно разлетевшихся среди старшеклассников школьных баек. По популярным слухам, Сяо не терпит легкомысленных дураков, каким с лёгкой руки местных авторитетов считается Венти. Подумаешь, пару раз выпрыгнул из окна во время урока, сорвал праздник в актовом зале и задел кнопку с сигнализацией? Чистая случайность, с каждым могло произойти, честно-честно! — Ты получил неудовлетворительно за тест по астрономии, — подруга выглядит удивлённой, вертя в руках лист с неправильными ответами. — Мне казалось, у тебя не должно быть проблем, но ты не смог даже определить расстояние до звезды! — Мне нравится наблюдать за звёздами через телескоп, а не запоминать параллаксы и парсеки. С уст срывается нервный смешок. Усвоение информации, в огромных объемах поступающей на лекциях, всегда давалось ему с трудом. Венти ненавидел мнимую ответственность, как ненавидел бесполезную и тупую зубрёжку ради тестов, но что он один сделает против принятой в Тейвате системы образования? Сколько ни кричи — никто не услышит: верхушкам неинтересна жизнь детей-шестерёнок. Его бунт ограничивается плохими отметками. Озвучивать свои мысли Венти не горит желанием, вместо этого быстро распихивает вещи по отделам рюкзака и выбегает из класса, вприпрыжку догоняя стремительно удаляющуюся подругу. Коридор наполняется школьниками от мала до велика: младшие классы носятся вокруг друг за другом и визжат, ребята постарше закатывают глаза на гиперактивных детей и едва плетутся — кто в парах, кто в тройках с друзьями. Яркое солнце пробивается сквозь перистые облака и посылает лучи играться с листвой шумящих на ветру деревьев. Со внутреннего двора слышатся звонкие голоса и топот ног школьников, спешащих добраться домой. — Почему сама не поможешь? — поравнявшись с Люмин, задаёт вопрос Венти. С ней договориться легче, чем упрашивать рандомного эмобоя в период буйства пубертата. К тому же, дома у девушки всегда витает приятный запах сесилий и морковного пирога, поэтому даже самые трудоёмкие задания не воспринимаются концом света. Если в мире и существует райский уголок, то им является комната подруги с мягкой кроватью и цветущими растениями на деревянных стеллажах. — Венти, в каких облаках ты летаешь? С завтрашнего дня и до конца семестра я уезжаю в другую страну, к Итэру и папе, — вздыхает Люмин, раздосадованная тем, что информацию приходится повторять второй раз. — Я сдала все экзамены досрочно, разве незаметно? Подруга действительно слишком много сил тратила на учёбу в последнее время: она оставалась в библиотеке допоздна (кто вообще ходит в школьную библиотеку?), подходила к преподавателям и решала дополнительные задания, а всё для того, чтобы пораньше освободиться и поскорее увидеться с братом. Сложив в уме дважды два, Венти наконец понимает, каким слепым и глухим идиотом был, игнорируя мелочи. Последние несколько недель он только и делал, что судорожно закрывал долги перед зачётами, не успевая следить в промежутках за происшествиями вокруг. — Ты не говорила об этом, — обиженно ворчит парень, несильно толкая Люмин в плечо. В конце концов, долго дуться не получается, так как на губах расцветает искренняя улыбка. Итэра он не видел уже несколько лет, с тех пор, как родители близнецов развелись, разлучив их. — Говорила. Просто ты, как всегда, не слушал. Брат привет передавал, кстати, — девушка ловко огибает группки школьников и останавливается напротив стенда с расписанием, слегка прищурившись, будто выискивая что-то взглядом. — Идём на второй этаж. — Но наши пары закончились, — вскидывает брови Венти, хорошо осознавая, к чему она клонит, но продолжая послушно плестись за спиной. Хватка у Люмин железная, а вот запястья парня — нет. В другой раз он бы обязательно посетовал на генетику за хрупкость своего телосложения, но в данный момент это волновало меньше всего. — У Сяо химия, — спокойно продолжает девушка, пока её не утаскивает за локоть на пару слов девочка из кружка скаутов со смеющимися глазами и густыми шоколадными волосами за спиной. Отзывчивость подруги не оборачивается ничем хорошим — на неё лишь продолжают наседать с новыми силами. У общественного признания, как у блестящей монеты, две стороны, и одна из них заключается в отсутствии меры у людей. Люмин была чудесным человеком, в чьей груди билось громадное сердце, способное одарить благосклонностью любое из живых существ, но для неё подобный подарок судьбы не оборачивался ничем хорошим. Многие просто-напросто пользовались щедростью, не видя ничего зазорного в том, чтобы попросить списать или свалить дежурство на чужие плечи. Венти происходящее видел отчётливо и поддерживал из всех сил изнурённую бесконечными просьбами девушку, однако, она сама продолжала кидаться в огонь, не до конца оправившись от ожогов. Глупая. На примере Люмин парень отлично уяснил, как работают приятельские отношения в обществе, поэтому сам не стремился завести никаких связей, по большей части оставаясь незаинтересованным аутсайдером или, выражаясь точнее, одиночкой. Разговоры не представляли проблему, он охотно поддерживал их, горячо и красноречиво высказываясь на любые темы, но он оставался ехидным засранцем и обожал вставлять тупые комментарии, отчего в группе никто к нему так и не проникся. — Зачем тебе Сяо? Хочешь позвать его на свидание? Не знал, что дединсайды в твоём вкусе, — как только Люмин избавляется от общества приятельницы, поддразнивает Венти. — Он нужен не мне, а тебе, — ловко парирует девушка, убивая в зародыше надежду на избежание неприятной встречи. — Он не нужен мне! — парень по-детски надувает щёки, всем видом показывая крайнюю степень несогласия. Подтянуть успеваемость, конечно, стоило, иначе ситуация с рейтингом грозила исключением из школы. Родители велись на заверения о том, что всё в порядке, но, если они догадаются о вранье родного сына… Ничего хорошего не произойдёт, Венти будет опозорен до гробовой доски, не дождётся карманных месяца три и попадёт под тотальный контроль в выпускном классе старшей школы. С другой стороны, почему Люмин выбрала именно Сяо? У Венти никаких предрассудков насчёт парня не имелось, но у того они точно присутствовали, потому что жизнь сводила их при самых странных и неприятных обстоятельствах. Венти предпочитает не думать, что портил он всё сам. Первая встреча с Сяо произошла в начале прошлого года на осеннем балу в честь Хэллоуина. Венти приглашали на мероприятие в качестве музыканта, и, естественно, он не отказал: как член музыкального кружка, он обязан выступать на подобных ивентах. Да и школьники любили его нежный и мелодичный голос в сочетании с проникновенной лирикой собственного сочинения. Венти хотелось быть услышанным хотя бы через музыку, потому что это единственное, чему он смог научиться, что было по-настоящему важно для него. Строки песен лучше любых слов выражали сокровенное и копившееся долго-долго в сердце, наполненном сожалениями. Пусть в момент пения его чувства обнажены, это нисколько не устрашает: никто не воспринимает лирического героя всерьёз, не отождествляет автопортретное "я" с автором, если это не пара литературы с разбором очередного стихотворения. — Всё в порядке? — спрашивает Люмин, едва он спускается со сцены, аккуратно придерживая гитару. На ней белоснежное платье с прозрачной тканью, обнажающей плавные изгибы рук, а голову увенчивает круглый нимб. Два крохотных крыла подпрыгивают, когда она, взволнованная, подбегает ближе. — Думаю, мне нужно побыть одному некоторое время, — подмигивает ей Венти, ощущая острую нехватку свежего воздуха в душном актовом зале. — Не скучай тут! Девушка фыркает, но вопросов не задаёт, прекрасно понимая настроение друга. Лавируя между разгорячёнными и потными телами, Венти добирается до выхода. За пределами помещения намного легче: персиковый закат перетекает красками в чернеющее марево, и на нём держится, будто приколотый булавками, расплывчатый серп полумесяца. Путь по лестнице на крышу изучен «от» и «до» — Венти питает слабость к уединённым местам, откуда открывается вид с высоты птичьего полёта, где простирается неудержимый дух свободы и захватывает дух от сковывающего тело страха. Он специально стащил ключ у охранника, но так и не попался на мелком грабеже, а если бы попался, то непременно нашёл другой способ попасть туда. Середину осени всегда сопровождает промозглый ветер и стройный круговорот пёстрых пожухлых листьев. Ощущается это в каждой мелочи — солнечный диск теряет накопленное за лето тепло, птицы нахохливаются, распушив перья, и воздух наполняется резкостью, заменяя консервированную духоту. Крыша — отличное место, чтобы побыть тет-а-тет с мыслями. Шумные компании Венти любит не меньшее, а зачастую даже больше, но миг одиночества ему необходим, словно глоток воды в засушливую погоду. Спокойное небо высится и ширится, громадное, из-под прикрытых век слушает песни и молчит, не смея нарушать волшебные мгновения, не в силах оторваться от сладкого голоса певца. Как бы глупо ни было признавать, но Венти любил его. Кажется, только руку протяни, и она уже проходит сквозь облачную массу, захватывая горсть сияющих звёзд из космоса. Через секунду выясняется, что звёзды липовые утекают через щели в пальцах, а манящая высь слишком далека от человека, и ей нет дела до проблем и трудностей обывателей. Юноша опускается на выступ и с нежностью обхватывает гитару, извлекая из неё простой звук для проверки, пробуя на вкус наполовину стёршийся из памяти мотив. Руки поневоле привыкают, и уже через пару секунд нужные аккорды берутся без каких-либо раздумий. Песня, призванная исцелить от всех ран, приласкать заблудшие души… именно такую Венти мечтает сочинить когда-нибудь, а пока наигрывает всякое старьё, придуманное на коленке в моменты укрощения неуловимого вдохновения. Со стороны двери слышится шорох, и ладонь грубо ложится на струны, обрывая мелодию на корню. Запоздало приходит осознание — двери не закрыты. Венти запамятовал как-то, что разрешения находиться здесь у него нет. Он сглатывает, чувствуя ледяные следы паники, оборачивающиеся вокруг шеи. — Тут было открыто, я ничего не взламывал! — прочистив горло, заявляет парень, готовый ощутить гнев охранника, однако, около входа, не шевелясь, стоит такой же, как и он, школьник: кажется, из параллельного класса. — Чёрт, напугал. Чего пришёл? Тревожный клубок в глотке рассасывается, разматывается по ниточке, и жар растворяется, не достигнув кипения. Венти выдыхает, принимаясь без стеснения разглядывать парня. Тот выглядит грозно, но как-то неуверенно мнётся на месте. Разговор, очевидно, не клеится, и Венти чувствует на языке вкус выговора и исключения из школы на случай поступления к преподавателям жалобы о нарушении правил безопасности. — Я шёл из туалета обратно в актовый зал и услышал звук на крыше. В следующий раз закрывай дверь, — произносит парень, а затем отводит глаза и хмурит брови, чем вызывает смешок со стороны певца. — Песня очень красивая. Они пересекаются взглядами. Венти замечает красные пятна на бледных щеках, опухшие веки и слипшиеся ресницы. Неужели плакал? Венти выпаливает, не подумав: — Спасибочки! Эй, а чего у тебя глаза такие красные? Травку, что ли, в туалете долбил? Парень хмурится сильнее, выражение его лица отражает гамму сожаления. Ну и правильно! Никто не просил приходить на крышу, слушать пение и пугать бедных правонарушителей, а тем более раздавать советы. — Иди нахуй, — бросает тот напоследок, хлопнув дверью прежде, чем исчезнуть. — Злой какой, — с губ слетает нервный смешок. Вспотевшие от неловкости ладони Венти быстро вытирает о штанины. — Нанёс травму и посылает нахуй… Позже, возвратившись в зал, он интересуется у Люмин: — Слушай, я на крыше встретил парня, — объясняет сбивчиво, не реагируя на желание девушки засыпать его вопросами. — У него такая рваная чёлка, будто он её от скуки режет. О, ещё боковые пряди длиннее остальных, покрашены почти как у меня, цвет темнее… — Ты о Сяо говоришь? Если бы Венти только знал, что второй раз судьба сведёт их в куда более неловкой ситуации… Весна, пора цветущих деревьев и набухающих жизнью почек, обрадовала отменой музыкального класса, проходящего обычно тогда же, когда и арт-класс Альбедо — его второго друга. Они учились в параллели, поэтому не могли видеться постоянно, но по средам дополнительные предметы заканчивались в одно время, а Альбедо жил на соседней улице. Решение ходить домой вместе не заставило себя ждать. Но, когда музыкальный класс отменили, у Венти не осталось другого выбора, кроме как торчать в кабинете кружка рисования. Точнее, он мог бы уйти самостоятельно, но ещё на прошлой неделе они договорились зайти по пути в магазин с виниловыми пластинками, и Венти с того самого момента отмечал дни в календаре. Да и кружку рисования требовались добровольцы, способные помочь с декорациями к постановке театралов. Кто же догадывался, что выбор Сяо тоже пал на этот кружок? Они встречаются глазами снова, когда парень торопливо забегает в мастерскую и на ходу скидывает сумку. Устроившись на краю одной из парт, Венти скучающе болтает ногами, пока Альбедо усердно накладывает тени на рисунок дерева для декораций. Наткнувшись на бездельника, Сяо поджимает губы, но в остальном лицо остаётся непроницаемым. Школьник проходит мимо, будто Венти — порождение скверны и недостойный внимания элемент. Это, несомненно, расстраивает. Да, он по-дурацки пошутил в тот раз над чужой слабостью, но идеальных людей не существует! Первое впечатление обманчиво! — Прив, — отстранённо здоровается Сяо, демонстративно обращаясь исключительно к Альбедо. Тот мягко улыбается; на щеке застыла капля зелёной краски. — Привет. На столе лежит несколько кустов, докрасишь их? — отвечает друг, игнорируя или вовсе не замечая напряжённую атмосферу. Сяо послушно следует к указанному месту, и, приблизившись к расслабленному Венти, напрягается всем телом. — Сяо, это Венти. У него отменили занятие. Альбедо искусственно разыгрывает сцену знакомства, разрушая право остаться загадочным и таинственным незнакомцем. — Венти… — бросает куда-то в сторону Сяо, наслаждаясь местью. Из его уст собственное имя звучит морозно, северным льдом объятое. — Так и будешь прохлаждаться без дела? Возмущение застревает вздохом в лёгких: он свободный ученик и волен делать то, что хочет! Сяо смотрит прямо в глаза, не собираясь отводить взгляд, пока не получит ответ. Взвесив все «за» и «против», Венти понимает — легче согласиться, нежели быть убитым за отказ. Его отправляют в кладовку за вырезанными из плотного картона замком и лошадьми. Венти честно пытается не накосячить изо всех сил, пока на глаза не попадается папка с ровно выведенным именем «Сяо» на обложке. Стараясь издавать как можно меньше шума, он раскрывает папку, изучая содержимое. Внутри множество рисунков, пускай не идеальных, но чувственных. Ломаные линии вызывают глубокий трепет, а дыхание замирает от странного, запретного чувства. Кончиками пальцев Венти ведёт по бумаге, следуя за изгибами чёрной массы, физически ощущая, какое страдание несёт в себе пятно, и перелистывает, не в силах варварски врываться в чужие переживания без разрешения. Венти захлёбывается в стыде; щёки горят от накатывающего позора. Жаль, что время не возвращается вспять. Если бы только он мог не говорить тех слов на крыше. Как он вообще мечтать стать автором песни, исцеляющей душу, когда эмпатию запинывает вглубь футбольным мячиком? Папка занимает должное место на полке. Венти отступает, дав волю буйным мыслям и ядовитым росткам сожаления властвовать над разумом. Один из шагов не удаётся, и он, путаясь в собственных ногах, летит на пол, рефлекторно ища в воздухе опору. Утягивая за собой картонный замок, мельницу, трактир и кусты, над которыми пыхтел весь арт-кружок не покладая рук, Венти падает, больно ударяясь. На шум прибегает Альбедо и Сяо — последний выглядывает из-за плеча друга: ничуть не удивлённый, но заметно разочарованный. — Хах, извините, случайно получилось, — потирая голову, виновато улыбается парень. Венти никогда не считал себя любимым ребёнком Фортуны, но богиня удачи издевалась вдоволь за его счёт: ему просто не повезло застать Сяо в ярости дважды. Официальные их встречи исчислялись скромным нулём после этого, но Венти всё равно застывал, когда видел тёмные неряшливые пряди, маячившие на горизонте. От страха? Нет. Сяо не пугал, но притягивал аурой загадочности и непонятной умеренности. Будь Венти на его месте, уже давно метал бы ножи в сторону нарушителя спокойствия. Для Сяо взбалмошного музыканта, похоже, не существовало вовсе. И, наверное, это было правильным. В поле зрения — по правую сторону коридора — виднеется кабинет химии. — Может, не надо? — нарастающее волнение мешает Венти ровно дышать, отчего тон голоса срывается на высокие ноты. — Надо, — без капли сочувствия отрезает Люмин и уверенно дёргает ручку двери, просовывая голову в образовавшуюся щель. Изнутри потоком вырывается шум голосов. — Сяо здесь? Выйди, пожалуйста. Спустя несколько секунд он появляется и облокачивается на чей-то шкафчик плечом. Венти готов поклясться, что вызывает у того жуткую головную боль, потому что первая фраза, которую он слышит: — Ты? — прищурившись, протягивает Сяо и складывает руки на груди. Он лениво скользит взглядом по втянувшему голову в плечи Венти и хищно облизывает губы. Ситуация противоположная их первой встрече, где роли разительно отличались. — Я! — кашляет в кулак Венти, изображая крайнюю степень дружелюбия. Отступать некуда, тем более Люмин внимательно смотрит. — У тебя лучшая успеваемость в параллели! Помоги мне, пожалуйста… Не хочу вылететь за плохие оценки. Выходит даже не так жалко, подруга удовлетворённо хмыкает, но всё же дополняет жалкую просьбу: — Слышала, ты преподавал на летних каникулах физику для детей, у тебя есть опыт в репетиторстве. Сяо оценивает их нечитаемым взглядом и выдыхает. — Я подумаю. Подойди ко мне завтра, — Венти не успевает моргнуть, как дверь в класс химии захлопывается перед носом. У него в привычке реагировать так остро? — Шансов нет, — ударяясь головой о тот же многострадальный шкафчик, на который опирался Сяо ранее, шепчет Венти. — Плакали хорошие оценочки… Плакал бедный я, верный бард принцессы Люмин… — Он согласится, я уверена, — утешающе хлопает по плечу Люмин. — А теперь идём домой! Следующий день предстоит провести без подруги, и Венти кажется, что он справится и без помощи Сяо. Посмотрит лекции на ютюбе, порешает задачки, сверится с ответами и станет гением естественных наук. А отсутствие мотивации… с кем не случалось! Он обязательно выживет назло обстоятельствам, утрёт нос издевающейся госпоже Фортуне и вообще… Венти понимает, что идея заведомо плоха, но перестать бегать от ответственности не может. Телефон в кармане брюк вибрирует, оповещая о новом сообщении. Венти улыбается против воли: прошло совсем ничего, а он успел соскучиться по подруге. светлячок: как дела с учёбой? windborne bard: норм <(￣︶￣)> светлячок: ты говорил с хмуриком? Не говорил, а всё потому, что избегал целый день людных мест, лишь бы не столкнуться с ним ненароком в коридоре или кафетерии. Венти делает селфи с фильтром слёз и отправляет Люмин, наглядно подтверждая нулевой прогресс. Он прячется на лестнице у последнего этажа, позволяя едкому сожалению распространяться по телу. С нижних этажей доносятся отголоски гомона и обрывки диалогов. Подруга так старалась ради него, а он плюёт на усилия и заботу. Устраиваясь на ступеньке удобнее, Венти обхватывает коленки руками. Голова запрокидывается на стену с тихим стуком. Раздаётся слабый шёпот — обещание в следующий раз не трусить, не закрываться в себе. Пустое, впрочем… Пары Сяо давно закончились. Он должен был уйти домой и навсегда забыть о вчерашнем. Венти горько усмехается и прикрывает глаза. Какой же он слабый, когда дело касается серьёзных вещей. — В следующий раз я не буду бегать за тобой, — хриплый голос разрезает тишину и заставляет вздрогнуть от неожиданности, прогоняя неприятные мысли. Венти глупо пялится на парня, рассекретившего сверхтайное укрытие. Зачем вообще искать его, если он сам не идёт на контакт. Разве Сяо не обижен? — Нормальные люди так не подкрадываются, — с языка слетает раньше, чем Венти успевает подумать. — Нормальные люди не убегают от меня со скоростью спринтера, — вздыхает Сяо с явным осуждением. Он не нарушает личного пространства, располагаясь на той же ступени немного поодаль, и Венти благодарен за это. — Хех… Случайно вышло... — парень чешет затылок, нарочно глядя куда угодно, только не на школьника напротив. Стыд захлёстывает смертельной волной. — Я согласен позаниматься с тобой, но с некоторыми условиями, — прерывая любые оправдания, выпаливает Сяо. Почему-то кажется, что он обязательно попросит материальную компенсацию — и у него имеется право получить её за моральный ущерб. — Платить за занятия не буду! — Венти выворачивает пустые карманы для подтверждения сказанного, силясь преодолеть неловкость. Взгляд Сяо с серьёзного и сосредоточенного за долю секунды сменяется на непонятливо-вопросительный, что уж совсем не вяжется с образом типичного школьного буллера. — Я похож на хулигана? — обиженно бурчит тот, вмиг теряя напускную холодность. Появляется новая сторона, ранее невидимая, скрытая от посторонних глаз: Венти приятно удивлён подобной переменой, потому что она открывает пространство для милой вольности к бесноватому поведению. Прятаться за шутками — излюбленная тактика взаимодействия с людьми, в которой развлекатель всегда в сильной позиции, и никто, кроме него, не осознаёт. — Ещё как похож! Подкрадываешься, пока рядом никого… — маска задумчивости на хитром лице отнюдь не внушает доверия. — Кое-кто не пришёл сам, — Сяо вновь ожесточается, но он прав. — Не будь Люмин, я бы забил хуй, но отказывать ей не стану по старой памяти. Выдох получается резким и шумным. Сяо не производит впечатление человека, которого волнует мнение едва знакомой девушки, да и он сам намекает на то, что в прошлом у них есть совместная история. Если задуматься, какие вообще у них отношения? Почему из всех возможных вариантов подруга остановилась на нём? Венти не видел, чтобы они общались раньше, но тогда что их связывает? Вопросы возникают один за другим, нарушая порядок в голове. — Даже не скажешь, что повёлся на мои красивые глаза и шёлковые волосы? — Венти клонит голову к плечу и подмигивает, забавляясь реакцией Сяо. — Дай телефон, — тот выжидающе выставляет ладонь и удовлетворённо кивает, когда смартфон ложится в неё. Пока Сяо берёт контроль над устройством, Венти накручивает с и без того растрёпанные локоны в косичках на палец, с опаской наблюдая за действиями парня. — Не смотри так, я забил свой номер. Напишешь вечером и поговорим. Не собираюсь тратить время на неуместные шутки сейчас, меня ждут дома. Сяо исчезает так же внезапно, как и возникает. Походка ровная, прямая, но от неё не веет выверенной идеальностью, скорее чем-то деревянным, сдержанным и пустым. Ветер за окном шумит и скулит, завывая слабым голосом, стучит в окно, вторя разбегающимся мыслям. Плитка ступеней холодит кожу даже через плотную брючную ткань. Венти достаёт телефон и обнаруживает несколько непрочитанных сообщений от Люмин в ответ на своё забавное селфи. светлячок: венти, что это должно значить? сяо отказался? он не мог светлячок: тебе повезло, что я сейчас за тысячи километров, и не контролирую ситуацию windborne bard: успокойся подруга windborne bard: твой сяо сам достал меня из-под земли светлячок: дай угадаю: ты решил плыть по течению и игнорировать его? windborne bard: да светлячок: ох, зря. но всё обошлось? Образ раздражённого школьника возникает перед глазами. Считается ли подобное за «всё обошлось»? Так или иначе, теперь избегать Сяо не получится: он связан с Люмин чем-то секретным. Венти чувствует, как колючее разочарование впивается в кожу розовыми шипами и затягивается петлёй. Он всегда доверял подруге каждую из тайн, и ожидал от неё того же, но камень недосказанности обвалился на голову слишком неожиданно, заставляя усомниться в своей исключительности. windborne bard: он попросил написать вечером светлячок: и ты будешь обязан написать windborne bard: какое ужасное слово — «обязан»!! Зажав нижнюю губу между зубами, Венти усердно думает, уместно ли будет спросить подругу о том, почему всё-таки Сяо относится к ней с нескрываемым уважением. windborne bard: люмин люмин люмин люмин windborne bard: почему у мяо глаза-сердечки когда он упоминает тебя? светлячок: глаза-сердечки? у сяо? светлячок: понятия не имею… мы дружили раньше. может, поэтому? windborne bard: дружили и перестали? светлячок: да… в младших классах. потом мы выросли и поняли, что интересы изменились. ничего интересного windborne bard: ммм… действительно как-то скучно! и никаких детских крашей? светлячок: ахаха, лол Вечером, раскручиваясь на стуле, Венти лениво листает задания по литературе. Горячо любимый Уильям Блейк вызывает отвращение, потому что без возможности сосредоточиться, мысли разбегаются по углам, не желая собираться воедино. Ноутбук отбрасывает свет на рабочий стол, выделяя в полутьме помятую тетрадь с конспектом лекции. — Чей бессмертный взор, любя, создал страшного тебя? — с выражением читает он отрывок из сборника, пробегая указательным пальцем по строчкам на пожелтевшей странице. В конце концов, парень сдаётся и тянется к телефону, откладывая скрепленные бумаги с вопросами и книгу подальше. Он скроллит ленту твиттера без какой-либо цели, но то и дело возвращается во вкладку с мессенджером. Контакт Сяо призывно горит зелёным значком «в сети», и Венти переходит в профиль из любопытства. Информации у того немного: единственная картинка — и та на аватарке, не фотография. В статусе «i'm just a little tired of my life». Вероятно, цитата из песни, с которой Венти не знаком, но он гуглит, опять же, из интереса. Венти не имеет ни малейшего понятия, как разговаривать с закрытыми людьми. Если Сяо ответит с точкой на конце предложения — он нисколько не удивится, но он страха рассыплется в прах и разлетится над водами Сидрового озера. windborne bard: Привет, Сяо? alatus: прив. С точками, всё-таки, но куда проще, чем ожидалось. Венти выдыхает досадливо: серьёзных людей считать так трудно. Ему потребуется время, чтобы привыкнуть. windborne bard: я думал ты убьёшь если напишу без знаков препинания alatus: мне всё равно. но странно что кто-то с гуманитарного направления пишет не соблюдая канонов правописания. windborne bard: ты ничего не понимаешь! это стильно! alatus: куда уж мне до литературных гениев. От сообщения веет ухмылкой, и Венти сам облегчённо улыбается. Он готов хоть вечность провести за разговором с Сяо по переписке, лишь бы не встречаться в реальности. В реальности всё как-то не понарошку, и сказанное нельзя изменить, стереть, переписать подчистую. В реальности не существует большого ластика от сделанных ошибок. windborne bard: извини за то что не подошёл к тебе после уроков alatus: сейчас всё в порядке но я разозлился днём из-за этого. постарайся избежать подобного в будущем. alatus: тебе нужно пройти несколько тестов чтобы я понял какие темы придётся отработать. alatus: через полчаса скину ссылки. желательно решить до завтрашнего утра. «Сегодня ещё домашка по литературе», — мычит Венти в сияющий звёздными наклейками потолок, а затем кидает недовольный взгляд на отложенные задания. Портрет Уильяма Блейка с обложки толстого сборника насмехается над его внутренней борьбой. Венти сдаётся и решает тесты, как только в диалоге возникает голубая ссылка. Литература подождёт, а Сяо — вряд ли.