звёзды зажигаются, чтобы петь тебе

Мамины слова вихрятся в мысленном потоке перед сном, во время еды и уроков, за чтением книг и написанием стихов. Они не должны вспоминаться так часто, не должны занимать на долгие минуты, отвлекая от дел и испытывая концентрацию, но они нагло присваивают огромную часть мозговой деятельности, путают извилины ещё сильнее и заставляют голову болеть. Свойственная поэтам и мечтателям привычка чрезмерно думать обо всём на свете играет злую шутку. Удерживая карандаш между верхней губой и носом, Венти краем глаза следит за тем, как сосредоточенно движутся зрачки Сяо, когда он сверяет их бланки ответов по физике. Погружённый в работу, парень изредка прикусывает щёку, беззвучно шепчет что-то и перекручивает кольца на пальцах. Он едва ли отвлекается на протяжные, полные неприкрытого уныния, вздохи Венти. Под конец сверки брови Сяо разглаживаются, и он кивает; лицо заметно светлеет, словно он рад или хотя бы удовлетворён. Завороженный, Венти не замечает, как зажатый под кончиком носа карандаш выскальзывает и падает на стол, резво катясь к краю. — Удивительно, но ты запомнил всё, что мы разбирали перед тестированием, — заключает Сяо, подхватывая многострадальный карандаш. — Неплохо для того, кто совсем не разбирается в физике. — У меня хороший учитель. — Или хорошая мотивация. — Одно из двух, — спорить бессмысленно, поэтому Венти меняет тему. — Слушай, Сяо… — он подпирает ладонью щёку, размышляя, стоит ли продолжать, — давай сходим куда-нибудь? Смятение Сяо ощущается почти материально: оно твёрдое, будто мел или уголь. У Венти под коленками щекочет от ожидания; придумав тысячу вариантов развития событий, он никак не предполагает получить насмешливое: — И куда же? — Не знаю! Просто забудем о сделке на день и проведём вместе выходной. Завтра как раз суббота. Отчасти Венти действует эгоистично: ему действительно нужно избавиться от назойливых мыслей. Подтвердить уже, что никакой Сяо не особенный, просто так вдруг вышло. Ну нравится ему похвала от угрюмого и закрытого парня, это в порядке вещей, и вообще, его хвалят нечасто, ничего удивительного. Нахмуренный взгляд Сяо отчаянно ищет намёк на объяснение в бесстыжем выражении лица напротив, но сдаётся и теряет всякую мнительность. — Если придумаешь, куда пойти, то я согласен. — Придумаю! Напишу в сообщении вечером. Субботний день вовсе не радует отличной погодой, пригоняя промозглый ветер. Идти к месту встречи приходится нахохлившимся воробьём, заткнув руки в широкие карманы куртки. Снизу задувает, игриво покусывая за живот и вызывая мурашки от неприветливости холодов. На полезность шапки Венти наплевал ещё дома перед выходом, но теперь он сдаётся и с сожалением натягивает капюшон, потому что уши теряют последние крохи чувствительности. Прекрасно понимая, что доверие Сяо к нему в очередной раз умерло, Венти подходит спустя полчаса от установленного времени. Издалека Сяо выглядит безмятежно и спокойно, печатает что-то в телефоне и не вглядывается судорожно вдаль, ожидая. Хороший знак — быть может, сегодня Венти избежит учительских нотаций. Он правда старался успеть изо всех сил, но даже пять будильников не сделали своего дела, а выйти как попало ему не позволяло собственное достоинство (и немного — понимание того, что он идёт куда-то с Сяо). Как только Венти подбегает ближе и приветственно машет, опора уходит из-под ног, а мир съезжает по неопределённой. Рукав куртки натягивается, и Венти повисает на нём, чувствуя, как крепко его удерживают за локоть. — Упасть на ровном месте? Серьёзно? Лицо у Сяо удивлённое, он забавно морщит лоб, отчего прорезаются крошечные складки. Венти издаёт стыдливый смешок и шаркает ногой по асфальту. М-да, произвёл впечатление. Если подумать, подобные ситуации у них происходят постоянно, начиная с момента первой встречи. Традиция, не иначе. Нечто во внешнем виде Сяо изрядно напрягает, поэтому Венти склоняет голову к плечу и придирчиво оглядывает его от макушки до пят. С изумлённым «о!» указательный палец взмывает на уровень чужих глаз, после чего губы непроизвольно растягиваются в озорной улыбке. — Ты подвёл глаза? Матовый кармин повторяет линию роста ресниц и немного выходит за пределы в тушёванной стрелке. Сяо действительно идёт: яркий цвет оттеняет его необычный, почти медовый цвет глаз, и враньём было бы не отметить, как очаровательно это смотрится. Теперь неловкость испытывает уже Сяо. Он претворяется, что не расслышал вопрос, но эта затея глупая: громкий голос Венти разносится по всему спальному району, перекрывая приглушённые ребячьи визги с детской площадки. Сопротивление перестаёт казаться хорошей идеей, потому что Венти, не получив ответа, извивается ужом, заглядывая то снизу, то сбоку для лучшего обзора. Раздражённо отмахиваясь, Сяо на выдохе бурчит: — Да, это красные тени. Подумал, будет в тему. — Очень в тему! — указательный палец сменяется на поднятый большой, а улыбка от уха до уха излучает чистое счастье. — Так… куда мы должны пойти? — Секрет! Доверься мне. Обычно подобными словами открываются фильмы ужасов со стрёмными маньяками, поджидающими в подвале двухэтажного дома, но Сяо лишь пожимает плечами и позволяет вести себя куда угодно. Спустя минут двадцать он признаётся, что впервые находится в этом районе, что вызывает у Венти самодовольный вздох: он-то болтается по городу после школы с завидным постоянством, исследуя уголки забытых цивилизаций. Обычно они путешествуют вдвоём с Люмин, выбирая понравившийся автобус с незнакомым маршрутом. С Сяо ощущается по-другому. Не хуже, но по-другому. Можно поделиться чем-то сокровенным, не говоря при этом ни слова. — О чём думаешь? — Сяо, идущий чуть поодаль слева, подаёт голос, заставляя обернуться. Под ногами мост над железнодорожными путями. Железная гусеница, волнуясь, уходит вдаль, скрываясь далеко за горизонтом. Рядом — ни души, помимо шумящего ветра и шелеста листьев. — О всяком, —провожая рельсы задумчивым взглядом, Венти вдруг переваливается через перила. Металл давит на живот, холодя через несколько слоёв одежды. — А ты? — Думаю, куда ты меня ведёшь, — Сяо следует чужому примеру, но более аккуратно: опирается на ограждение боком. Прутья жалобно скрипят под весом двоих. — Я никогда не был здесь. — Правда? Мне тут очень нравится. Спокойно и много деревьев… Летом ещё лучше, но когда листья жёлтые — тоже красиво. Жаль, сейчас ветки голые, — вздыхая, Венти скребёт ногтем по щеке. — Можем специально в парк сходить, когда всё зацветёт! Хочешь? — Посмотрим. Отказать он не торопится, но обоим ясно, какая тонкая и слабая связь между ними. Расцветёт ли она по весне, разольётся ли звонким ручьём? Было бы хорошо, останься они как минимум приятелями к концу учебного года. Или, ещё лучше, друзьями. Минуя железнодорожные пути, парк с извилистыми ветвями деревьев и пару автобусных остановок, они оказываются у самого пригорода, где высотки сменяются коттеджами с крошечными садиками, огороженными невысокими заборчиками. Скептичность Сяо достигает предела, но он не издаёт и звука. Наконец перед ними вырастает одноэтажное здание-коробка. В двух шагах от входа покачивается на ветру вывеска с названием: «Доля ангелов». Конечный пункт. — Пиццерия? — Сяо складывает руки на груди и вопросительно приподнимает бровь. — До последнего думал, что ты приведёшь меня на заброшку. Стоянка пустует, да и в самом заведении ни единой живой души: через панорамные окна проглядывается море свободных мест. Чем не заброшка? — В такую холодину? — ёжится Венти, думая о том, не обморозились ли его руки до состояния ледышек. — Здесь вкусная пицца, к тому же цены не очень высокие, потому что пригород. В центре за круг в тридцать сантиметров можно отдать почти тысячу моры, а тут в два раза дешевле. — Часто бываешь? — Не особо. Раза три заходил с Люмин, — говорит прежде, чем схватить Сяо за запястье и пересечь пространство парковки с белой линовкой мест. — Не волнуйся, тут действительно прикольно. И людей мало. С губ Сяо срывается нечто между возмущением и признательностью. Венти толкает стеклянную дверь вовнутрь, и их обдаёт горячим потоком. Некоторые места всё же оказываются заняты, но посетителей совсем мало: семейная пара с дочкой, компания школьников, уткнувшихся в телефоны и мужчина с ноутбуком. Сяо следует к стойке в лёгком беспокойстве: Венти слишком увлечён, чтобы убрать ладонь с чужого запястья, а насильно вырывать руку из хватки он не решается. Напевая незатейливую мелодию, с кухни выплывает работник в форменном фартуке. Заметив двоих около стойки, он присвистывает. — Вот это люди! — Кэйа, складывает подбородок на сцепленные ладони, облокачиваясь о столешницу. — Какими судьбами? Воодушевление Венти как рукой снимает. Заметно мрачнея, он возвращает пытливый взгляд однокласснику. — Хочется спросить у тебя то же, — выдаёт с несвойственной толикой раздражения. Не ожидалось, чтобы кто-то из школы встретил их во время прогулки вдвоём. Особенно одноклассники. — Не бесись. Я подрабатываю здесь на выходных. Владелец пиццерии — мой опекун, — пожав плечами, Кэйа выкладывает перед ними меню. — Заказывайте. Пылающее напряжение поддерживается многозначительным взглядом Сяо, сопряжённым с намекающим покашливанием. Без лишних объяснений Венти понимает, что присутствие Кэйи действует Сяо на нервы. Поразительно, но изъясняться невербальными сигналами с ним куда проще. — Мы будем до-о-олго выбирать, — предупреждает он, лениво разворачивая каталог. Прозрачнее намёка не найти, однако Кэйа не торопится исчезать, оставляя их наедине. — Ничего, подожду, — лучезарно улыбается одноклассник. Издевается и дразнит. — На свидание пришли? Тяжёлый, раздражённый вздох, срывается с губ Сяо. Изображая капитулирующий жесте, Кэйа продолжает щебетать: — Всего-навсего интересуюсь, — мягко смеётся он, а затем действительно сдаётся и удаляется обратно на кухню по зову кого-то из персонала. — Извини, — Венти рефлекторно гладит большим пальцем ладонь Сяо, но вспоминает, что разрешения держаться за руки тот не давал, и выпускает чужую из своей. — Не знал, что Кэйа тоже тут будет. — Забей. Его Кэйа зовут? — Ты не в курсе? Он, кажется, тебя знает. С ментальным хлопком по лбу Венти тут же вспоминает, что о Сяо в школе ходит много слухов. Ничего удивительного, если его знают те люди, с которыми он не знаком лично и знакомиться не собирается. Впрочем, у Венти ситуация похожая. Получается, они вдвоём — те ещё скандальные знаменитости (бесславные, правда). — Пару раз видел его рядом с Джинн, но не старался запомнить. Выглядит немного раздражающим, — будто в подтверждение, Сяо потирает переносицу. — Если он немного раздражающий, то какой же тогда я? — Абсолютно невыносимый, — выдыхает он и обращает внимание на меню, ловко увиливая от дальнейших расспросов. — Какую пиццу обычно берёшь? — Без разницы, главное, чтобы там было минимум сыра, — морщится Венти, тут же представляя мерзкую тягучую текстуру на языке. — Не люблю его. — Пицца без сыра — не пицца, — с лёгкой издёвкой изрекает Сяо, шурша страницами. На очередном развороте появляется нечто интересное. — Стой! — мычит Венти, тыча в картинку. — Давай закажем гавайскую! — Нет, Венти, никакой гавайской пиццы. Не со мной. — Почему? Там же ананасы… — Ананасы в пиццу придумали добавлять идиоты. — Ты её пробовал? — Не нужно пробовать, чтобы догадаться, каким на вкус окажется тесто с сыром, ананасом и курицей. — Ты не пробовал, а уже делаешь выводы! Давай, Сяо, ну пожалуйста? Если не понравится, я тебе на свои скудные сбережения целый круг любой другой закажу, — канючит Венти, хватаясь за рукав пальто. Победа ожидаемо остаётся за ним, потому что терпеть уговоры, построенные на тактике упорного и методичного нытья, невозможно без соответствующего иммунитета. В конце концов, Венти нагло пользуется привилегиями противного, ребяческого характера, чтобы повеселиться самому и немного развлечь Сяо. Развлечь Сяо? «Ты стараешься впечатлить этого человека? Выделяешь среди толпы? Пытаешься вызвать улыбку анекдотами?» — Выбрали? — Кэйа возвращается, похлопывая руками по бёдрам. Переживая внутренний кризис, Венти не реагирует, и Сяо берёт ответственность продиктовать заказ. Ого. Так особенный человек не подсвечивается, как персонажи в играх, и не затмевает остальных яркостью, словно главный герой комикса. Неужели для того, чтобы выделиться из массы похожих друг на друга людей, не нужно обладать исключительной внешностью или талантами? Маленький мирок Венти, сформированный под влиянием романтической эстетики любовных книг, рушится за доли секунды. Бесспорно, Сяо талантлив, но не талантливее тех же Альбедо или Ганью, если оценивать с объективной точки зрения. Однако от рисунков других ребят сердце Венти не сжимается, словно под прессом, и их холсты не цепляют струны душевной лиры. Симпатичен ли Сяо? В умеренной степени, как и многие люди. Не симпатичнее Люмин или Кэйи, но разглядывать его до ужаса занятно: колечки в ушах, раскосые глаза и совиные брови органично сочетаются, выдолбленные искусным скульптором. Почему? Что именно в Сяо побуждает желание прикладывать усилия, чтобы наладить общение? — Приём, Тейват вызывает Венти, — Сяо щёлкает прямо перед носом, выводя из экзистенциального транса. — Что случилось? — Да так, — увиливает от ответа, плюхаясь на диванчик у столика в дальнем углу. Он и сам не понимает, что случилось и к чему это приведёт. Венти растекается по столику, вытягивая руки вперёд. Кончиками пальцев он вычерчивает круги, тупо наблюдая за тем, как Сяо считает, сколько чёрно-белых клеточек плитки вмещается на полу пиццерии. Колонка над ними слабо трещит попсой, вторя завываниям ветра за панорамным стеклом. Сяо царапает место рядом с ногтем на большом пальце, и кожа загорается красным пятнышком. — Волнуешься? — Чего ради? — Обычно на первом свидании волнуются, — подмигивает Венти с обезоруживающей улыбкой, будто не сам минутами ранее осуждал за эту выходку Кэйю. — У меня ноги трясутся, например! Сяо замирает под игривым взглядом на несколько секунд, прежде чем пнуть туда, до куда он дотягивается. Колено Венти обжигает короткой болью, но миг слишком драгоценный, чтобы корчиться от неприятных ощущений, поэтому он продолжает улыбаться. Ему непритворно весело и немного щекотно под рёбрами, когда Сяо вовлекается в маленькие шаловливые сценки. — Ещё одна глупая шутка, и я ухожу, — кидает он, вжимаясь в спинку дивана. — У тебя какие-то проблемы со свиданиями? Расслабься и получай удовольствие. — Из-за того, что ты называешь это свиданием, я и не могу расслабиться и получать удовольствие. — Не занудствуй, — Венти морщится, притворно оскорблённый чужими словами. — Для свидания необязательно быть парочкой. — Тогда какой смысл вообще называть это «свиданием»? — фыркает Сяо, бросая испытующий взгляд. — Ради веселья, конечно! Который раз за день Сяо терпит поражение и замолкает, позволяя Венти пуститься в размышления о том, почему дружеские свидания спасут мир. Аргументы он приплетает наиглупейшие, с упоением примечая, как старательно давит смешки Сяо. Позднее один из официантов выставляет на их столик два напитка и круг дымящейся пиццы с янтарными кубиками ананасов. Потянувшись за кусочком, Венти сталкивается с растерянным и чуть любопытным взглядом напротив. Слетевший тут же предательский смешок заставляет шею Сяо покрыться малиновыми пятнами — мало приятного быть пойманным на таком увлечённом наблюдении. — Она не отравлена, — вкладывая в слова весь дар убеждения, отполированный до блеска тернистым путём споров, Венти подносит кусочек пиццы к чужим губам. Не оказывая ожидаемого сопротивления и робости, Сяо откусывает, глядя с вызовом. Взять на слабо его не получится, о чём говорит выражение лица. Миг, словно податливый пластилин, растягивается из крошечной песчинки-секунды до минуты, а то и двух. Венти поспешно одёргивает руку, выбираясь из петли и возвращая ход времени в исходное состояние. Спиной чувствуется зной июльского летнего солнца, и дышится вдруг так же трудно, как сухим, жарким летом. — Неплохо, — прожевав, выносит вердикт Сяо и тянется к другому кусочку самостоятельно с заметным энтузиазмом. — Лучше, чем я ожидал. И продолжает смотреть, подавая сигналы, для восприятия и расшифровки которых у Венти нет инструментов. — В следующий раз попробуем пиццу с грушей, — растирая колючие от жара щёки, произносит вполголоса он. — Ну уж нет. В следующий раз выбираю я. Пиццерию они покидают в приподнятом настроении уже под вечер: небо лениво перетекает из атласно-голубого в бархатно-фиолетовый, а на улице на пару градусов морознее. Мечтается о шапке и немного о том, чтобы остаться в тёплом помещении, но уже достаточно поздно, а по возвращении домой ждёт невыполненная домашка на противный понедельник, неизбежно наступающий с началом новой недели. Путь обратно долгий, но по-вечернему магический, расслабляющий. Голые ветви чернеют до графитного чёрного цвета на почти что сумеречном фоне, напоминая игольчатые разводы чернил на скетчах Сяо в кладовке арт-класса. Природа успокаивает дыхание перед предстоящим сном, накладывая отпечаток интимности на узкие улочки и скверы. — Тебе не холодно? — нарушает комфортную тишину Сяо, когда Венти шмыгает носом. Коттеджные домики вырастают в суровые многоэтажки. Вокруг зажигаются огни, и в пузырь уютного молчания врывается гомон городского центра со скрипом пролетающих мимо машин и песнями под гитару. — Чуть-чуть. — Давай зайдём в торговый центр погреться. Около входа продрогший Венти выцепляет фотобудку мгновенной печати и трясёт Сяо за рукав. От восторга с него сыплются несуществующие искры звёзд. — Сделаем фотографии на память? — и, не дожидаясь ответа, тянет в сторону автомата под слабые протестующие возгласы. Слабые, потому что звёзды сияют ярче, чем можно представить в самую ясную ночь. Места внутри не так много — как раз на двоих. Плотная тяжёлая шторка надёжно укрывает от суетливого мира за ней, изолируя от полифонии голосов. Прилипнув к светящемуся экрану чуть ли не вплотную, Венти разбирается с устройством будки. — Смотри, тут есть разные фильтры и маски, — он с надеждой тычет на клубнички и космические тарелки, — ты не против добавить их? — Какие предлагаешь выбрать? — уступая, Сяо тоже погружается в обсуждение, критически оценивая уровень позорности того или иного фильтра. Одну фотографию точно нужно оставить без эффектов, с чем Сяо не спорит. Перелистывая тонны однотипных корон и веночков из цветов, они останавливаются на трёх самых подходящих эффектах: первый — ангельский нимб и рожки чёртика, второй — щенячье-кошачий, с ушками и носиками, третий — рамочка из персонажей Санрио. Когда выбор сделан, Сяо обречённо съезжает по сидению, пряча лицо в ладонях. — Улыбнись, — склоняет голову Венти, — никто тебя не съест. — Думаешь, сможешь сдерживать жуткий голод? — Пиццы было достаточно, чтобы его утолить, — он плюхается на скамейку рядом, приваливаясь к плечу Сяо, пока таймер отмеряет секунды до щелчка камеры. Воздух наполняется неуверенностью и скованностью. Боковым зрением Венти замечает, насколько напряжён Сяо, какие глубокие морщинки пролегают между нахмуренных бровей. Указательный палец непроизвольно тычется в каменную щёку, когда на экране высвечивается одна секунда. Фотография получается смазанной, но естественной и живой. — Ну же, это просто несколько фотографий на память, — шепчет Венти, повисая на чужом плече. Он тут же меняет позу, приставляя знак «V» к лицу. Сяо закатывает глаза и вздыхает несколько обречённо. Маска с ангелом и демонёнком, будто нарочно, подстраивается под их позы. Увидев конечный результат, Венти сгибается пополам, наваливаясь всем телом на чужие колени. — Кошмарно, — комментирует Сяо и тянет Венти, красного от смеха, наверх. Они пробуют несколько разных парных позиций, чтобы хоть как-то исправить ситуацию, но каждый кадр выходит до безобразия нелепым, отчего смеются уже оба. По окончании фотосессии автомат любезно выплёвывает две глянцевые полоски. — Автограф оставишь? — иронизирует Сяо, забирая свой экземпляр. — М? Зачем? — Вдруг станешь популярным музыкантом, и я продам его на e-bay твоим фанатам. — Нет, теперь ты должен хранить его до конца жизни. Пусть это будет напоминанием о начале нашей крепкой дружбы, — торжественно объявляет Венти, делая вид, что обижен шуткой до глубины души. Сам он планирует поместить фотки в альбом, где хранится вся его жизнь в миниатюре. В основном — полароиды авторства Люмин и редкие фотографии с родителями. — Раз ты так серьёзно относишься к этому, то мне действительно придётся оставить фото-доказательства, — с большей серьёзностью уверяет Сяо, и Венти готов поклясться, что у него поднимается температура от слов. Домой он вваливается поразительно счастливый, с глупой, сладкой улыбкой и мыслью приглашать Сяо на прогулки чаще: поговорить об отвлечённых, несущественных вещах куда приятнее, чем разжёвывать невкусный материал из учебников. Венти нравится, когда Сяо простой. Ему нравится свежий, немного терпкий запах кедра и цветов от верхней одежды парня, нравится ненавязчивая забота и уверенная расслабленность. Это куда лучше, чем выслушивать тонны лекций об ошибках в элементарных заданиях и терпеть скучнейшие объяснения предметов, сидящих в печёнках. Венти встаёт на носочки, чтобы дотянуться кончиками пальцев до альбома на высокой полке. Тот летит сверху, больно ударяя по носу жёсткой обложкой. Потирая ушибленное место, чтобы не проснуться на завтра с отёком, парень поднимает альбом с пушистого ковра и тащит в кровать. При перелистывании (пусть и осторожном) страниц плёнка шуршит под ладонями. Снимок из фотобудки отправляется в конвертик для DVD-дисков, приклеенный на форзац — в отсеки для обычных фотографий он не помещается из-за нестандартной длины. После Венти меняет местами пару других карточек и, довольный результатом, кладёт альбом на стол. Устраиваясь на подушке поудобнее, он надеется, что Сяо настолько же воодушевлён их совместной прогулкой. Думается, это похоже на правду: расходится не хотелось обоим, несмотря на покрывшую город темноту. Проваливаясь в сон, Венти блуждает по цветущей долине с застывшими в воздухе семенами одуванчика, ловя в сачок кристальных бабочек. У виска чувствуется тёплое прикосновение — предзнаменование скорого решения душевных терзаний.