Яблоко Эдема

Коста-Рика, 1730 год

      На удивление, на побережье стояла солнечная погода. Плохо сколоченная пристань кое-как выдерживала снующих с корабля на берег матросов. Бедные детишки мешали пиратам таскать грузы, даже угрозы лишиться ловких пальцев их не пугали. Они то и дело отвлекали очередного матроса, чтобы расспросить про корабль. В этой безлюдной части острова в основном и останавливались пираты или беглые рабы. За берегом зеленел тропический лес, в котором прятались хижины бедного населения острова, выживающего за счёт договорённости с пиратами. Буйство цвета и запаха поднимало настроение, поэтому некоторые юнги могли чуть притормозить, чтобы небылицами и слухами удовлетворить любопытство детей, чьи матери сейчас ушли работать.       — Шевелитесь, собаки! — капитана было слышно по всему кораблю.       Женщина умудрялась перекричать шум и гам. Матросы ловко перетаскивали по сходням бочки с провизией на ближайший год. Горячий ветер трепал ярко-рыжие, высушенные солью и солнцем волосы Жакотт. Она смотрела прямо перед собой, громко отдавая приказы. Белая рубашка плотно прилегала к телу, заправленная в штаны мужского кроя, подпоясанные широким кушаком с перевязью, на которой висели сабля и два пистолета. Высокие сапоги были сшиты точно по ноге. Сверху на Жакотт был чёрный жакет с посеребрёнными пуговицами. Волосы её были заплетены в косы, в которых виднелись разноцветные бусины. Шляпа-треуголка с белым пером дополняла образ пиратки.       Галеон «Святая Селестина» словно и не был пиратским судном. Паруса были серые, а при должном освещении казались серебристыми. Резные перила капитанского мостика сохранились с тех времен, когда корабль принадлежал отцу нынешнего капитана. Всё судно словно светилось изнутри, несмотря на то, что святого в шайке было мало. В капитане — так особенно.       — Капитан не на шутку взволнована, — ухмыльнулся какой-то матрос, оглянувшись на приятеля.       — Я тоже заметил. Слышал, всё это время она притворялась мужчиной. Только недавно все узнали, что Франциск никакой и не Франциск. Хороша чертовка. Хотя капитан-женщина... это не к добру…       Матрос не успел договорить — нож воткнулся в мачту рядом с ним.       Мужчина сглотнул.       — Имя! — капитан уверенной походкой подошла к матросу и выдернула нож из мачты.       — Джеймс! — громко ответил матрос, всё ещё держа в руках бочонок с галетами.       — Джеймс, вы получили деньги, которые я дала за поступление ко мне на службу? — ласково проговорила Жакотт, сузив зелёные глаза.       — Да, — немедленно ответил Джеймс.       — Вы успели их потратить? — так же спокойно спросила женщина.       — Нет, мисс.       — Покажите, я вам не верю, — чуть улыбнулась Жакотт. — Пожалуйста.       Вокруг все затихли. Джеймс поставил бочонок с провиантом на палубу и вытащил мешочек с монетами. Жакотт широко улыбнулась, выхватила шпагу, подцепила мешочек и отправила в воду.       — Что вы наделали?! — закричал матрос.       Он повернулся обратно к Жакотт, но увидел взведённый пистолет прямо под носом.       — А теперь пошёл вон с моего корабля, — спокойно сказала Жакотт, почти нажимая на курок.       — Простите, мисс... — прошептал матрос.       — Вон, я сказала! — закричала Жакотт, и матрос сбежал по сходням на берег.       Женщина сунула пистолет за пояс и оглядела притихшую толпу зевак.       — Messieurs, я самолично отбирала команду не для того, чтобы она называла меня проклятием корабля. Если кто-то не согласен — верните деньги и покиньте корабль прямо сейчас. Если во время путешествия я услышу такие разговоры вновь — не сомневайтесь, у меня найдётся минутка, чтобы выкинуть вас за борт, — крикнула Жакотт. Ответом ей была тишина. — Ну, раз вопросов больше нет — за работу! — капитан развернулась на пятках, остановилась на мгновение и подняла указательный палец. — Ах да… Замажьте трещину в мачте до отплытия… пожалуйста.       Жакотт зашла в каюту, закрыла дверь на замок и громко застонала. Она будто скинула с плеч тяжёлую ношу.       — Жатти, тебе плохо? — отозвался парень, сидящий на постели капитана.       — О, нет, Ноэль, всё хорошо, — Жакотт подошла к брату и взяла его лицо в ладони. — Скоро мы вылечим тебя, и тогда будет ещё лучше! — засмеялась женщина.       Парень, увидев, что сестра веселится, вторил её смеху, прижимая к себе подушку. Жакотт чуть отодвинулась, чтобы убрать выбившиеся из причёски брата рыжие, как у неё самой, локоны. Она ещё раз погладила парня по голове.       — А сейчас мне нужно немного поработать. Ты же не будешь мешать, правда? — Жакотт подошла к столу, где были разложены морские карты.       «Я тебя вылечу, братец. Обещаю!» — подумала пиратка, посмотрев на шестнадцатилетнего брата, который, будто малое дитя, восхищённо разглядывал бутылку, где была заключена модель «Святой Селестины».       Жакотт была так сильно увлечена бумагами, что даже перестала обращать внимание на происходящее вокруг. На палубе остался старпом Анри. Она не сомневалась, что он сумеет справиться с подготовкой к отбытию, а ей останется только всё проверить. Анри был одним из немногих, кому женщина могла доверять. Даже больше — он прошёл с ней огонь и воду, прежде чем капитан смогла себя раскрыть. Бесспорно, командовать моряками в образе мужчины было эффективнее, но Жакотт это раздражало. Она хотела вернуть имя, которое у неё было до жалкого побега от преследователей. Они бы не оставили пиратку, если бы она не исчезла на какое-то время.       Несмотря на всё это, женщине было неимоверно стыдно перед одним очень своевольным пиратом. Она думала, что он до сих пор винит себя в её якобы кончине. Жакотт уже давно планировала инсценировать свою смерть. Она знала, что, пока она жива, её брату не позволят жить спокойно. А взять в море ребёнка, да ещё и с такой тяжёлой болезнью, Жакотт не могла. Поэтому она и придумала план, чтобы пропасть из поля зрения флотов множества Их Величеств. Под личиной капитана Франциска она могла спокойно присылать деньги в лечебницу для умалишённых. Спасибо Джеку… Пускай пиратка и не просила об этом, но Воробей любезно устроил мальчика туда, где о нём хоть как-то заботились, и даже передал некоторую сумму на первое время. Жакотт много раз хотела связаться с Джеком, рассказать о том, что с ней произошло, но боялась раньше времени выдать себя. Она много путешествовала, чтобы найти возможность помочь брату. И вот момент настал — «Святая Селестина» вновь сможет выйти в море… после стольких лет.       Ноэль неожиданно засмеялся, и Жакотт вынырнула из воспоминаний. Но когда она повернулась к брату — замерла с открытым ртом.       — Жатти, смотри, что мне дядя дал! — женщина мимоходом посмотрела на бусы в руках брата, и снова перевела взгляд на того, кого в её каюте не должно было быть.       — А Ноэль всё так же любит бабские штучки. Твоё дурное влияние, Жакотт? — Джек спокойно сидел на кровати рядом с Ноэлем и разглядывал давнюю подругу.       — Мoineau... — прошептала Жакотт, отойдя на шаг назад.       Джек улыбнулся. Один его глаз был прикрыт повязкой, и взгляд женщины поневоле возвращался к этой детали.       — Не при детях же, дорогая, — наигранно-возмущённо отозвался Джек, без стеснения разглядывая женщину.       Пиратка прикрыла глаза и наконец смогла взять себя в руки.       — Рада видеть тебя, Джек, — отмерла Жакотт, подойдя к Джеку, но коснуться его не решилась.       Женщина посмотрела в сторону двери, гадая, как же она могла пропустить неожиданное вторжение. Замок был открыт.       — Твоему старпому стоит быть внимательнее, — Джек покачал ключом перед носом Жакотт, но стоило ей протянуть руку, как тут же его спрятал, — Пригодится.       Ноэль тоже протянул руку к ключу, но, не получив его, явно расстроился и сложил руки на груди, отворачиваясь к стене.       — Ноэль, давай ты не будешь обижаться, — Жакотт вытащила из кармана кусок сахара и протянула парню.       — Не думал, что он жив, — честно признался Джек.       — Не без твоей помощи, — улыбнулась женщина.       — Я тут ни при чём, — Джек прошёл к столу, взглянул на карты.       Жакотт не могла налюбоваться старым другом. Перед ней был уже не тот молодой пират, глаза которого горели в предвкушении неизведанного. Перед собой она видела опытного капитана с грузом прожитых лет и громким именем.       — Нравлюсь? — самодовольно спросил Джек.       — Нравишься, — ничуть не смутилась женщина, и встала по другую сторону от стола. — Но меня больше волнует, что с твоим глазом.       Улыбка спала с лица пирата.       — Ну, я не угодил одному колдуну. Точнее, если рассуждать шире, то ему все не угодили, но в данном случае под раздачу попал именно я. Так что, думаю, могу смело назваться тем, кто принял на себя весь удар…       — Смилуйся, Джек! — взмолилась Жакотт.       — Такое мне говорят многие женщины. Ты — не исключение, — махнул рукой пират, продолжая паясничать.       — Короче, ты вляпался. Ma mère... Ничему тебя жизнь не учит! — всплеснула руками пиратка и сняла шляпу.       — Ну, тут ты не права. Я не прыгал в гроб, — пожал плечами Джек.       — Что тебя ждёт? — взволнованно спросила Жакотт.       — Смерть, — хрипло ответил Джек. — И ты можешь мне помочь её избежать. Прошёл слух, что твоя экспедиция не на Бермудские острова, — глаза женщины округлились, но уточнять откуда это было известно пирату, она не стала.       Пиратка посмотрела на брата. Тот, доев сахар, продолжил играться с бутылкой и бусами. Жакотт зажмурилась.       — Знаешь, когда я узнал, что ты вернулась — не поверил. Все эти годы... Послушай, это может быть очень выгодно для тебя... Как-никак, я помог твоему брату, когда ты решила испариться. Да и в целом…       Пиратка схватила Джека за руку, когда тот попятился к двери.       — Зубы мне не заговаривай... — прошипела она, выхватывая у Джека карту. — Ты верующий, Джек? — вопрос был не к месту.       — Смотря во что. Я слишком много видел и знаю, чтобы остаться неверующим, — Воробей подался вперёд, внимательно слушая женщину.       — Я о Боге... Это не просто путешествие. После того, как мне пришлось исчезнуть, я обошла все моря в поисках... вот этого, — из кипы бумаг Жакотт вытащила рисунок — нечто напоминающее шар со множеством надписей. — Это Яблоко Эдема. По легенде, всякий, кто его отведает, искупит грехи и очистится от всякой скверны. Мне потребовались годы, чтобы узнать хоть что-то. И тогда я попала к одному старому проповеднику. Я долго пробыла с ним, разговаривая... о всяком. Он отдал мне эти записи, — пиратка выложила на стол Библию и ещё какие-то листы, более ветхие, чем все остальные документы. — Поначалу я посчитала, что всё это какой-то бред. Но мне удалось разгадать шифр. Это оказались координаты! Координаты Яблока Эдема. Того самого, которое вкусили Ева и Адам. То, что погубило людей, сможет их исцелить, — Жакотт оглянулась на брата.       — Но действительно ли то, что к чему ты собралась идти, от Бога? — вслух рассуждал Джек.       — Даже если и от дьявола... Ради Ноэля я пойду туда, — тон Жакотт не оставлял сомнений в её решимости.       — Место, которое ты обозначила, недалеко. А провизии ты запасаешь на год. Да и кто мешал тебе просто привезти Яблоко брату? Ну, как бы, он... — Джек покрутил пальцем у виска.       — Он не сумасшедший, Джек! Он болен! Время там, куда мы пойдём, течёт иначе. Я не смогу привезти яблоко. Стоит откусить от него — и оно начнёт гнить. Так что нужно будет действовать быстро, смекаешь? — улыбнулась Жакотт.       Джек опустил голову, разглядывая записи. Всё это казалось настоящим бредом, но выкупать душу ему было уже не у кого. У Тёрнера, разве что... Но кто даст гарантию, что Джек попадёт снова на «Летучий Голландец»? Грудь пирата сдавливало всё сильнее — его время истекало. Умирать от какого-то проклятия в его планы совсем не входило. Только под парусами «Чёрной Жемчужины»!       — В благодарность за Ноэля... Я возьму тебя с собой. От Яблока нужен лишь кусочек, чтобы исцелиться. Может, оно поможет и тебе, — тихо сказала Жакотт.       — Договорились, — приторно улыбнулся Джек, протягивая руку для рукопожатия.       Женщина недоверчиво протянула ладонь в ответ, и Джек неожиданно поцеловал её пальцы. Жакотт покраснела. Но, пока она приходила в себя, пират уже выскользнул за дверь.       В пути они были уже второй день. Качка очень плохо влияла на не привыкшего к тяготам пути Ноэля — ввиду своего состояния, блевал и гадил он не за борт, как полагалось, а в ведро. Жакотт и рада была бы вытащить брата на палубу прогуляться, но боялась, что он вывалится за этот самый борт. Да она и не знала, как парень отреагирует на пиратов, которые могли ненароком напугать его. Ноэль был слишком непредсказуемым. Джек затерялся где-то среди её команды, но Жакотт постоянно чувствовала на себе пристальный взгляд, стоило только появиться на капитанском мостике у штурвала.       Ей везло. Ветер наполнял паруса, и она шла курсом фордевинд. Незабываемое чувство — стоять за штурвалом своего собственного корабля, словно бы ты его часть. Как Жакотт скучала по «Святой Селестине»... Она словно вернулась домой.       Матросы не сидели без дела — трюмы снова затопило. Часть команды отправилась драить палубу. Кок в скором времени должен был подать обед. Жакотт была не голодна, но понимала, что если не закинет что-то в рот, то сил не останется совсем. Отходить от штурвала ей не хотелось, но в скором времени нужно было вернуться, чтобы её сменил Анри. Тот уже прохаживался среди матросов, иногда поглядывая на капитана, словно осуждая за что-то. Но Жакотт старалась не обращать внимания на странное поведение старпома. Анри сочетал в себе несколько качеств, которые Жакотт нравились: он был молчалив, опытен, и исполнителен. Анри Дюбуа был знаком ещё с её отцом, когда тот был благородным капитаном. Он тогда ещё матросом служил на корабле Робера Делайе. И когда Жакотт решила встать у штурвала корабля, Анри последовал за ней. И она была ему невероятно благодарна. Даже когда женщина ушла в пираты, Анри не оставил её, даже сделал татуировку на шее — лилию.       — Могу даже позавидовать, — донёсся сзади голос Джека, и пиратка вздрогнула.       — Ты стал таким тихим. А когда-то топал, словно слон, — посмеялась Жакотт полуобернувшись.       — Неправда. Я всегда был ловким, — недовольно качнул головой пират, встав рядом с капитаном.       — Ну да... Ты помнишь, как мы пытались стащить у месье Смита ящик рома? Но ты был настолько шумным, что нас заметила вся команда! — женщина старалась держать всё под контролем. Получалось откровенно неважно.       — Я смотрю, память подводит тебя... Вообще-то, это ты тогда уронила швабру, и нас заметил матрос. Он-то и поднял шум, — Джек облокотился на резные перила, но не загораживал Жакотт обзор.       — И вовсе я ничего не роняла! — возмутилась пиратка.       — Несмотря на всё, я же договорился на ящик рома... А значит, вылазка прошла успешно, — широко улыбнулся Джек.       — Ага. А долг потом год отдавал, потому что якобы волшебные бобы, которые ты за него предложил, вовсе не были волшебными. Откуда они у тебя вообще взялись? — расхохоталась в голос Жакотт, крепче сжимая штурвал.       — У меня есть связи, — усмехнулся Джек, как-то странно глядя на женщину.       — Что? — перестала смеяться Жакотт.       — Да так. Думал, ты стала совсем другой. Но нет — всё та же рыжая бестия, и смех всё тот же, — хриплый голос Джека казался забытым сном.       — А где «Жемчужина»? — прямой вопрос заставил Джека вздрогнуть.       — Старушка всегда со мной, — пират отогнул полу плаща, во внутреннем кармане которого была бутылка с кораблём, застывшим в шторме.       «Чёрная жемчужина» была вынуждена вечность преодолевать ливень, бороться с высокими волнами. Чёрные паруса корабля раздулись от ветра, белая пена билась о борты корабля, грозя вот-вот захлестнуть его. В бутылке мелькнуло что-то совсем крошечное, и Жакотт с удивлением узнала в этом мартышку.       — И нет способа освободить его? — тихо спросила женщина, протянув руки к бутылке.       — Ещё разбираюсь с этим, — Джек запахнул плащ, спрятав бутылку от любопытного взгляда пиратки.       На мгновение всё замерло. Матросы на палубе неожиданно зашевелились. Грубый голос Анри отвлек Жакотт от разговора.       — Капитан, по левому борту корабль, — Анри сурово посмотрел на Джека, но задерживать взгляд не стал.       — Не страшно. Тут проходят торговые суда, но у нас нет времени их грабить, если вы об этом, — пиратка чуть повернула штурвал.       — Я не об этом, — недовольный взгляд старпома вновь устремился на Джека. Тот не двинулся с места, оперевшись о резные перила и глядя туда, где виднелся корабль.       — Насколько я могу судить, они идут на нас, и это французское судно, — задумчиво проговорил Джек, сощурив левый глаз.       — Merde! — выругалась Жакотт, и помчалась вниз по лестнице, оставляя Анри за штурвалом.       Джек засеменил за пираткой. Корабль загудел, словно встревоженный улей. Кто-то думал, что скоро предстоит абордаж, а пираты поопытнее беспокоились, потому что огромный галеон явно имел внушительную огневую мощь.       — Чем ты не угодила французам? — Джек пытался повнимательнее рассмотреть надвигающийся корабль, и то, что он видел, явно ему не нравилось.       — Знаешь, почему мне пришлось исчезнуть? — Жакотт повернулась к Джеку. Её глаза сверкали азартом, а губы растянулись в коварном оскале. — За мной шла охота. Всё потому, что я чуть не убила короля, — женщина помчалась к основанию флагштока и начала натягивать трос, а Джек впервые за долгие годы вновь смог увидеть давно позабытый флаг рыжей бестии: скелет со шпагой, танцующий с пышнотелой пираткой, которая держала в одной руке кинжал, а между ними помещалось ярко-красное сердце.       — Ну что, ребята, заставим этих крыс за нами побегать! Поднять паруса! Полный вперёд! — закричала Жакотт.