Шестая заповедь

— Ну что ты плачешь? — голос звучит так мягко и нежно, что покачивающийся парень, из губы которого всё капает и капает алая кровь, невольно улыбается, ища плывущим взглядом источник звука. Но встречает лишь хлёсткий удар ногой, не сбивший бы с ног кого-то его комплекции, если бы не внезапно не пойми откуда взявшийся ветер. Падает спиной на бетонный пол, до звёзд перед глазами ударяясь затылком, и ощущает тяжесть от севшего ему на грудь человека. — Ты думал, что уметь средненько драться достаточно, чтобы позволить себе предать организацию? Как глупо. Последнее, что видит окровавленный юноша, это два мерцающих в темноте зелёных глаза и ствол, направленный ему чётко в лоб. Выстрел громогласным хлопком оглашает помещение. — Ну вот, — недовольное хныканье, и парень, сжимающий в своих небольших ладонях пистолет, печально смотрит на заляпанную кровью ногу. — Я испачкался! — Какое горе, — фыркает стоящий над ним рыжеволосый мужчина, опираясь на просто до жути огромный двуручный меч. — Избивали паренька до полусмерти голыми руками и запачкались — вот неожиданность. — Заноза ты, Дилюк, — парень обиженно цокает, резко подскакивая на ноги, и спешно поправляет свою одежду: одёргивает шорты по колено, натягивает высокие чёрные носки, пальцами, в попытке оттереть, размазывает брызги крови по своей белой рубашке и вновь повязывает галстук бантом. — Идём. И надо этого как-то… убрать, не знаю. Завоняет же на весь этаж. — Ну вот Вы и займитесь, — Дилюк только хмыкает, прокручивая рукой свой меч и закидывая его на плечо, — раз уж решили устроить тут бои без правил. — Это был его приговор! — вскидывает руки парень, поправляя заплетённые в косы волосы. — Ему ещё повезло, что я его осуществил, а не Моракс! Если бы папоч… Моракс делал это сам, кишки бы вы с потолка отскребали! — Вы ведь специально сейчас так мерзко намекнули на свои специфичные отношения с господином Мораксом, чтобы мне стало неловко, да, лорд Барбатос? — только фыркает, показывая язык своему подчинённому, и преспокойно шагает к выходу, покачивая головой в такт какой-то песни. — Я попрошу Ноэлль тут всё убрать. — Хороший Дилюк! — и он подпрыгивает, чтобы провести ладонью в чёрной перчатке без пальцев, что заляпана рыжеватыми разводами крови, по огненным волосам, чуть взлохматив их. — Я собака по-вашему? — встряхивает головой, тем самым возвращая волосы в их естественно аккуратное состояние, и недовольно ворчит, краем глаза наблюдая за слишком уж радостным лицом. — Только если мой самый любимый цербер, — хихикает Барбатос, то и дело подлетая над полом, чтобы немного помозолить глаза верному подчинённому. — И я просил звать меня Венти! Барбатос, Барбатос — чего заладил? — Вы, в первую очередь, мой босс, — только поэтому Дилюк ещё не надавал этому мелкому засранцу Волчьей погибелью по голове. — Да и что со мной господин Моракс сделает, если начну тут с вами фамильярничать? — А что он сделает? — удивлённо вскидывает брови Венти, даже оторвавшись от заплетания длинного хвоста Дилюка в косу. — А Вы не знаете? — не менее удивлённо отвечает ему Рагнвиндер, замирая на месте и прокручивая в руке свой меч. — Неужто не слышали, что стряслось с парнем из отрядов Баал? Венти только мотает головой, переворачиваясь в воздухе и пролетая над головой Дилюка, чтоб смотреть ему в лицо. — Моракс убил его, нет, судя по количеству кровищи там, он ему, как минимум, желудок голыми руками достал, — жмёт плечами Рагнвиндер, морщась от воспоминаний двухдневной давности, когда им всем специальным отрядом пришлось организовывать отмывание целого переулка от парня, тонким слоем размазанного по асфальту. — За то, что он пьяный сказал, что Вы, лорд Барбатос, подстилка Моракса, незаслуживающая занимать место в верхушке. — Ого, — хмыкает Венти, ещё раз переворачиваясь в воздухе и так и зависая вниз головой. Его способности позволяли настолько легко манипулировать воздухом вокруг, что в какой-то момент он летал намного лучше, чем ходил. — Поговорю-ка я с ним! И прежде чем Дилюк успевает хоть что-то ответить, Венти исчезает в окне, уносясь вверх на последний этаж. Как будто этому прохвосту хоть какое-то дело есть до чего-то, кроме его любимого Моракса. Аккуратный кулачок выстукивает звучный ритм по дубовой двери, и Венти бесцеремонно распахивает её, лёгким ветерком влетая внутрь. Конечно, забраться в кабинет он мог и через всегда открытое окно. Но в чём тогда интерес? — Я занят, немедленно выйти отсюда, — грозный голос разносится по всему кабинету, и, кажется, парочка стоящих у двери охранников вздрагивают, едва ли не роняя оружие. Секунда, две. Моракс, так и не услышавший, как нарушитель покинул помещение, поднимает потемневшие глаза, готовясь, как минимум, устраивать выговор, как максимум, стрелять на поражение. И натыкается на лазурные косички, аккуратно накручиваемые на тонкий палец. Словно другой человек: улыбка расплывается на каменном лице, в уголках глаз играют недлинные морщинки, а взгляд теплеет и расслабляется. — Венти, ты уже закончил? Не поранился? — Конечно нет, — обиженно складывает руки на груди, недовольно, но, по мнению Моракса, крайне мило, морща нос. — Но я запачкался. Когда Моракс вставал из-за своего стола, обычно, все преклоняли голову. Венти же только выпрямился, чуть хмыкнув, снизу вверх глядя на главу организации: широкие плечи, сильные руки, угрожающий вид. От одного его взгляда на колени падали, уж Барбатос-то знал. Но сейчас Моракс сам опускается на колени, ласково оглаживая ладонью вымазанное в крови бедро. — Ты же убил его? — смотрит, широко распахнув янтарные глаза, и у Венти даже сердце немного быстрее стучит. Так что он запускает пальцы в тёмные волосы, нарочно выбивая их из тугого хвоста. — Конечно я его убил, — Венти бы, может, добавил что-то ещё, но с губ срывается стон, когда горячая влага касается кожи чуть выше колена, где красовалось самое яркое пятно. Широкие ладони спускаются к краю высоких носков, приподнимая ногу, чтобы закинуть себе на плечо, пока Моракс осыпает поблёскивающую слюной кожу короткими поцелуями, ведя языком по кровоподтёкам, направленным прямо к ткани шорт. Венти протяжно выдыхает от одной мысли, как это выглядит со стороны: глава самой сильный преступной организации на коленях слизывает кровь с ноги мальчишки, выглядящего не сильнее любого среднестатистического ребёнка. Горячее дыхание касается влажной кожи, и Венти сжимает волосы чуть сильнее, борясь с желанием закинуть голову назад. Потому что хочется смотреть, как плавно язык проходится по изгибу его тела, едва задевая плотную ткань шорт. — Вид просто отпад, — присвистывает, когда чужие руки медленно поднимаются от поглаживаемой голени к пряжке ремня, и резко дёргает Моракса наверх, стремительно приближая лицо. — Подожди-подожди, дорогой, у меня к тебе вопрос. — И какой же? — он раздражён, это видно по чуть нахмуренному взгляду. Но сам факт того, что он, всесильный Моракс, всегда получающий всё, чего бы не пожелал, сейчас вынужден покорно терпеть, заставлял дыхание учащаться, а кровь приливать к паху. — Мне тут птичка нашептала, что ты убил парня за грубые слова в мой адрес, — беззаботно пропевает эти слова, пока пальцы на чужом затылке сжимаются всё сильнее, стягивая до неприятной боли. — Мы, кажется, уже обсуждали такие выходки, Моракс. — А птичка случайно не с красными волосами и огромным мечом? — чуть хмурится, невольно закусывая губу, когда короткие ноготки начинают царапать ему кожу головы. — Тронешь Дилюка — не увидишь меня месяц, — грозно шепчет ему прямо в лицо Венти, заставив запрокинуть голову, — а, может, и вовсе больше не увидишь, понял? Хоть весь свой отряд отправь — не найдёшь. Я не шучу, Моракс. — Понял, — да, его определённо до глубины души раздражает этот высоченный парень, которого Венти везде таскает с собой, словно хвостик. Но пойти против желаний Барбатоса значит лишиться его самого. Слишком вольный парень. — И не смей больше убивать из-за меня, это плохо влияет на твою репутацию, — покровительственный тон, от которого у всесильного Моракса всё внутри трепещет и подрагивает. — Мне плевать, что там говорят, пока речь не заходит о тебе. Вспомнят тебя — я сам убью. — Лицемерно немного, — хмыкает Моракс, за что его тут же царапают, явно пуская пару капель крови стекать по длинным волосам. — Тут я правила устанавливаю, Моракс, — шипит, выпрямляясь и давая пару секунд мужчине прейти в себя и вновь потянуться к пряжке ремня. Чтобы вдруг резко отскочить, мигом вспорхнув на подоконник. — Ладно, дорогой, я пойду, у меня важные дела: обещал поужинать с Кэйей, это который из моего отряда, да и тренировка с Дилюком. Думаю, можешь ждать, — притворно задумывается, приложив ладонь к подбородку, — завтра в восемь утра. Не позже, не раньше. И он падает спиной вперёд, раскинув руки, словно чёртов самоубийца. Как будто человеку, способному управлять воздухом, угрожают такие трюки, и Моракс уже даже не беспокоится о подобных мелочах, лишь ударяя кулаком по полу. Конечно, он не придёт в восемь, и в девять, и в десять. Явится ближе к ночи немного хмельной, промучает Моракса пару часов своими заигрываниями, может, если будет в хорошем настроении, даже позволит себе отсосать, чтоб затем вновь пропасть на пару дней. Это бесит, это злит и раздражает. Но Моракс ничего не может с собой поделать, и завтра он просидит в этом кабинете с восьми утра до поздней ночи, ни разу не выйдя даже при срочном звонке.