Я. Тебя. Очень. Сильно. Люблю.

Антону уже казалось, что он ебанулся вкрай. Заняв последний ряд тур-автобуса и вытянув ноги на три сиденья, он второй час пялился в экран. Уже зная каждое слово, каждый переход этой песни, каждый бит. Его уже тошнило этим «and once we run the show...» но стоило бегунку доползти до последней секунды, он тащил его на начало. На начало, на начало, на начало... Блять! Да что это нахуй такое? На экране айфона танцевал не кто иной, как сам Попов. Какая-то фанатская нарезка из кусочков шоу, сториз и того, что сам Шаст даже не видел и знать не знал, откуда оно. Он нервно потирает колючий подбородок, проводит кончиком языка по контуру пересохших губ и хочет курить. Пиздец как хочет. Вытаскивает один наушник, ищет взглядом Стаса. На улице уже сумерки, в салоне автобуса соответственно тоже полутьма. – Стас! Можно на перекур на пару минут стопануть? – кричит неожиданно хрипло через несколько рядов сидений. – Шаст, блять, мы так никогда не доедем, потерпи, а? – конечно же, Попов. Сука, вот бесишь щас! – Нет, не раньше, чем часа через полтора на заправке, – отрезает и продюсер. Снимает с паузы видео и снова эти лодыжки... Эти руки... Эта шея... Эта чёлка... Эти движения... Зачем я это посмотрел, ёбаный в рот? Есть желание сделать скрин одного из кадров, чтобы открыть, когда доедут до отеля и дверь номера отделит его от команды на всю ночь. Серёга сидит на пару рядов впереди, ему хватает двухместного, чтобы с комфортом вытянуть ноги. Стас где-то в середине залипает в телефоне. Оксана, до этого болтавшая с Димой в самом начале автобуса, теперь дремлет. Димка переписывается с женой, тут не надо быть Вангой. И только Арсений никак не может найти себе место. Уже снял десяток видео из автобуса со всеми, вдвоём с Серым и соло себя любимого. А теперь мучается, так как длинные ноги никуда не пристроить. И так сядет, и сяк, и приляжет, и растянется, и скрутится. Всё его не устраивает. А весь задний сплошной ряд занял обладатель ещё более длинных ног. Арс ворочается, в сотый раз пересаживается, но ни подвинуть, ни тем более согнать Антошку и не думает. А Шаст натянул кепку до самых глаз и открыто наблюдает за ним. Точнее за его ногами, которые тот закинул на подлокотник сиденья через проход, то есть перегородив весь путь к выходу. Его икры обтянуты чёрными узкими штанами, а между ними и красными кедами – сантиметров пятнадцать кожи. Антон взглядом цепляется за косточку щиколотки, обводит её взглядом. У его бывших девушек не было таких изящных ног. Как же это, блять, красиво! Почувствовав на себе тяжёлый взгляд, Шаст боязливо поворачивает голову влево и сталкивается глазами с Серёжей. Тот поднимает бровь, мол, ты чё, пизданулся, малой? Антон сконфуженно возвращается к экрану телефона и нажимает снова на плэй... На заправке Антон как бешеный выбегает на воздух, курить. Сегодня первое марта, ещё почти зима. Но он в одной толстовке. Ёжится, но сейчас это даже приятно. В его планах – чтобы за время, пока он выкурит пару сигарет, спал и стояк. Дима тоже курит, но весь из автобуса не выходит, только голову и руку с сигаретой высовывает. Оксана и Сергей побежали в туалет и в придорожную кафешку. Стас уснул, насколько успел заметить Антон, выходя курить. Арсений остался в салоне. Антон прикуривает вторую и бесится. А на кого? Тут можно беситься только на самого себя. В башке не прекращает играть Feder, а ассоциативный ряд, естественно, выдаёт картинку с плавными движениями ног и бёдер коллеги. Всё, срочно нужно перебить эту ебаную мелодию другой. Включить Эминема, клипы начала нулевых, о! Точняк! Они точно никаких ассоциаций не подкинут, разве что ностальгию по юности в Воронеже. Но уж точно не блядского Попова! Вторая сигарета дотлевает, нужно возвращаться. И Антон понимает, что не хочет никакого Эминема. Он хочет найти другую нарезку с Арсом. Увидеть то, что происходит у него за спиной во время концертов, когда играют Вечеринку. То, как Арс заводит толпу на корпоратах. Да даже те его танцы, которые он пляшет прямо под его носом, но нельзя же пялиться открыто, поэтому он находил и отсматривал эти кусочки позже, в инсте. С этим желанием Антон залезает назад в автобус, Серёжа и Оксана уже тоже бегут, неся кофе и какие-то пирожки. Блять! На заднем ряду полулёжа красуется длинная фигура Арсения. – Надо было хоть на пять минут вытянуть, а то я затёк, – улыбается он и встаёт, уступая ряд снова Шасту. Пиздец, нельзя же быть таким... Милым? Услужливым? Лицемерным? Какой ты, господин Попов? Хоть кто-то знает, какой ты? – Сиди, разместимся, – Антон легонько пихает его назад. – Я бы сдох, если бы меня на двойное запихнули, так что понимаю, – он кивает, чтобы Арс отполз направо, прислонился спиной к стеклу, а сам сделал то же с левой стороны. Но их ноги предательски встретились как раз на среднем, пятом, сиденье. И почему-то через одну. Но не успел Антон подумать, что это как-то интимно... – Кофе для графа, – Серёжа, плюхнувшийся теперь прямо на ряд перед Арсением, протягивает ему стаканчик. – Что б я без тебя делал? – тепло улыбается тот. Почему я не додумался принести ему кофе, промелькнуло у Антона. Да похуй! Его взгляд снова скользит на сидушку, где вплотную располагались их ноги. Оголённые щиколотки графа и его, в джинсах. На секунду подумалось, а каково бы было, будь он сейчас тоже как дебилоид полуголый, хотя за окном ещё снег лежит. Зато он смог бы ощутить, какая на ощупь у него там кожа... Антон проводит языком по сухим, а теперь ещё и никотиновым губам и поднимает взгляд от их ног. Арсений медленно пьёт кофе и просто молча смотрит ему прямо в глаза. Сердце Антона подскакивает к горлу и он не находит ничего лучше, как тяжело вздохнуть и прикрыть свои. Ехать ещё часа два... Антон читал парочку фанфиков о них. Именно в разгар недавнего безумия, когда Арсений оскорблял и блокировал шипперов. Антону стало интересно и он прочитал. А потом ещё. Больше его сердце бы не выдержало. Но оргазм тогда в душевой был ни с чем не сравнимый. В тех зарисовках они с Арсом трахались как раз в отелях во время гастролей. Им почему-то всегда давали номер на двоих. Смешно, думает Шаст. Пять взрослых мужиков, которые пердят, срут и любят выходить из душа без ничего. Сейчас его соседом будет разве что сделанный несколько часов назад скрин. Почему именно статика? Потому что три в одном: небезызвестные лодыжки с такого ракурса, что кажутся нереально изящными, глаза с блядским огоньком, который обычно загорается за пару минут до секса, и руки с такими же изящными, как и лодыжки, запястьями, но по-мужски сильные. Антон открывает фото и идёт в душ. Вот теперь легче, вот теперь можно отдохнуть перед завтрашним выступлением. Наверное, он точно вкрай ебанулся, если укутываясь до самого носа в отельное тонкое одеяло, мечтал, чтобы сзади его обняли сильные и нежные руки Арсения. Хочется выть, но отнюдь не спать.