Я. Тебя. Очень. Сильно. Люблю.

Семнадцатого числа, когда Антон уже лезет на стену, не знает, куда себя деть, потому что пересмотрел на ютуб все эдиты по Арсу и по ним, звонит Шеминов. – Да? – он на громкой, потому что Шаст пытается сотворить себе яичницу. – Слушай, на всех ближайших интервью, которые будут, тебе нужно кое-что сказать. – Что же? – Что у тебя уже два года отношения. – Чего, блять??? – одно яйцо выскальзывает и противно расползается по полу. Собирать сырые яйца с ламината – хуже не придумать. – То, блять. По статистике, зрители больше любят не одиночек, не тех, кто в разводе и скандалах, а семейных и понятных всем ребят. Поэтому с сегодняшнего дня ты говоришь, что у тебя есть девчонка. Что она из Воронежа, зовут Ирина, но личность она немедийная, поэтому вы её раньше не видели, дорогие журналисты. Ок? – строчит Стас как пулемёт. Пулемёт вранья. – Да нет, нихуя не ок, – Антону кажется это всё каким-то театром абсурда. Он скидывает несуразную яичницу на тарелку, заливает пакет чая кипятком и садится за стол. – Ты там крышей, что ли, уехал? – Я всё сказал. Это для общего блага. Пока ты одинок в свои двадцать семь, это не вызывает доверия. – А чьё доверие ты хочешь вызвать? Бабы Клавы из села Олухи? – Шаст не воспринимает это всерьёз, поэтому раздражён не сильно. – Всех. И её тоже. В общем, Ире двадцать шесть. Она завтра приезжает в Москву. Сейчас я кину тебе её инсту, нужно взаимно зафрендиться. Никто потом не вспомнит, сегодня это случилось или год назад. Ясно? – тараторит продюсер, это всё больше похоже на какую-то болезнь, а Антон начинает уже серьёзно злиться. – То есть это даже не фейк, девушка реальна? А дальше что? Нам нужно будет трахаться, выкладывать совместные сториз с утра из-под одеяла? Пожениться? Что, Стас? Ты вкрай ёбнулся? – Это хорошая девочка, наша землячка. Ты ей нравишься, она была бы не против. – Да со мной сейчас полстраны не против! – рычит Шаст. – Ты решил весь Воронеж перетащить в Москву? Может, кому-то лучше остаться на родине, а? – Она будет получать денежку за то, что станет твоей спутницей. И инсту ей раскачаем. Но если вы взаимно друг другу понравитесь, то почему бы и да? – Ты болен, Станислав Владимирович, – сухо резюмирует Антон. – Я не буду никуда ходить с незнакомой и неинтересной мне девчонкой. Говорить это могу, ладно. Но никаких встреч и досуга, уволь! – Антон отрубает звонок. Яичница не лезет в глотку. Послезавтра он едет к своему любимому мужчине, чтобы провести с ним три дня и две ночи, погулять по Питеру, отметить его день рождения. А тут такое говно. И как Арсу о таком сказать? Через пять минут от Стаса приходит ссылка на профиль Ирины Кузнецовой. Он уже у неё в друзьях. Даже не открывая её аккаунт, он просто добавляет и отшвыривает телефон.

* * *

В полдень девятнадцатого марта Антон уже выходит из Сапсана. Питер солнечный, тёплый, доброжелательный, хочется впитывать его кожей. Несмотря на понедельник, народу достаточно много, поэтому он в кепке и капюшоне. Скрываться ежеминутно, конечно, не выйдет, но сейчас он намерен найти Арса на этой чёртовой платформе и крепко обнять. А обниматься вот так, на Московском вокзале, двум медийным мужикам — как-то не очень. Тем более, когда у одного из них появилась «девушка». Это отравляет счастье Антону. Где же Попов? Кофемана ищи возле окошка с кофе, конечно же. Расчёт верный. Арсений улыбается так, что Шасту хочется набрать продюсера прямо сейчас и послать нахуй и его, и его подругу. – Привет, – Попов протягивает руку. Но Антон за эту руку утягивает его в свои объятия и шепчет: – Пиздец я скучал, чуть не подох. Арсений плотненько кормит его неподалёку и куда-то везёт. – Это же Васька? – уточняет Антон, узнав Стрелку и ростральные колонны. – Именно. У нас сегодня культурная программа, – смеётся Арс, видя скривившегося попутчика. – Знаю, какой ты скучный домосед, поэтому будем это исправлять. – Только не «Эрмитаааж»! – стонет Шаст. – Нет, я не такой изверг. Если пойдём в «Эрмитаж», то это весь день. Я, конечно, люблю «Русский музей», но решил тебя не мучить даже им. Мы едем в «Эрарту». – Это что ещё? – Современное искусство. – Я думал, ты как раз любишь что постарше. – Я разносторонний, – улыбается Арсений, выруливая уже на Средний проспект. – Там действительно круто. Никаких инсталляций говна, не переживай. Если станет скучно, сразу уедем. Обещаю. Но Антону совершенно не скучно, он жадно поглощает каждую комнату выставки, и постоянную экспозицию, и особенно временные. Посетителей почти нет, спасибо буднему дню. И они даже выхватывают несколько поцелуев прямо возле картин и инсталляций. В шестнадцать они уже у Арса. Не дав даже толком запереть дверь, Антон хватает его за воротник кожаной куртки и притягивает к своим губам. – Я еле дождался... – его язык везде – на немного небритых щеках Арса, на шее, на скулах, за ушами, на губах, во рту. – Как я тебя люблю! – Я тебя тоже очень ждал. – А на завтра какие планы? – Мой план на ближайшие три дня – только ты, Шаст. – А как же отметить? – Я тебя ждал целых два года, Антош, и ты считаешь, что я поменяю время наедине с тобой на какую-то вечеринку? Местных ребят я могу увидеть в любой день, – он улыбается как истинный мартовский кот и целует уже не бешено, а размеренно и глубоко. Звук сообщения разрывает их страсть. Шеминов. Антон на всякий случай открывает сообщение, но не понимает, что там. Арсений раздевается и отходит на кухню. Там у него вискарик, Шаст видит его краем глаза и понимает, что это будет очень кстати с такими шуточками креативного. Шаст 16.28 Что это? Стас 16.29 Вы завтра идёте с Иришкой в Третьяковку. Это твой билет. Шаст 16.30 Сам и иди. Я не в городе! Арсений возвращается в коридор, замечает сосредоточенное и недовольное лицо своего парня, уткнувшегося в телефон, стаскивает с него куртку и кепку и вопросительно смотрит. – Щас, любимый, – вырывается у него случайно и Шаст пугается. Но Попов улыбается, возвращается на кухню и наливает виски в два бокала. Антон идёт следом, тоже садится и швыряет телефон. Потирает лоб. – Всё хорошо? – Кроме того, что я как девка назвал тебя любимым? – ржёт Антон. – А это запрещено? – Арс тихонечко чокается о его стакан и отпивает. Телефон Шастуна снова оживает зловещим звуком сообщения из вацапа. Стас 16.37 А где? Шаст 16.38 У меня выходные, я могу уехать куда угодно, верно? Стас 16.40 Так куда ты уехал, извини за любопытство? Шаст 16.41 В Питер Стас 16.41 К ПОПОВУ, БЛЯТЬ??? 16.42 Только скажи, что да! 16.43 Ты охуел? Скажи, что я ошибаюсь. Шаст 16.44 Нет. Я у Арсения и вернусь почти ночью 21-го. Завтра сходи сам, посмотри на картины, тебе будет полезно. Пока, Стас. Стас 16.46 Сука, какого чёрта?? Последнее сообщение Антон уже видит, отбрасывая телефон, который поставил на беззвучный. – Ненавижу, – Антон трёт глаза и лоб. Ему так тошно, от всего. Что он сам загнал себя в подобное подчинительное и зависимое положение. Что прямо сейчас портит радость своему любимому мужчине. Арсений ничего не спрашивает и не говорит, просто придвигает свой стул ближе и целует. И Шасту стыдно. За свою слабость, бесправие и бессилие. – Стас придумал мне тёлку, – наконец-то выдаёт он. – Я удивлён, почему только сейчас, – смеётся Попов. – Это очень в его стиле – прогибать, подчинять и диктовать. – Я теперь должен буду говорить в интервью, что мы уже два года с ней. – Скажешь, никто от этого не умрёт. – Ещё он хочет, чтобы я с ней ходил куда-то... – Антон жалуется как ребёнок, делая глоток виски. – Главное не подписывай контракт, по которому тебе придётся с ней спать. Потому что в этом ты только мой! – Арсений улыбается, и червь последних трёх дней перестаёт жрать Антона. Как же всё просто. Насколько же он не ошибся, выбрав именно этого человека.