Я. Тебя. Очень. Сильно. Люблю.

– Он поставил точку, правильно я понимаю ваше состояние, влюблённый вьюноша? – стебёт его Сергей. – Правильно, – Шаст привёз с собой пиво, открывает, наливает в протянутый бокал. Как жаль, что Серый не составит ему компанию. Датенький он был бы более лояльным и сговорчивым. – От меня что хотел? – Просто выслушай... Можно? – Валяй. – Серёнь, я не могу без него. Не могу, не смогу, не хочу, я по-ды-ха-ю. Я не хочу работать, не хочу ни на какие интервью, не хочу пул, концерты, не хочу «Команды», да я, блять, даже по утрам просыпаюсь и злюсь, что не подох ночью, у меня нет желания вставать и идти жить, понимаешь? – Депрессия, знакомо. Тебе бы к специалисту, Тох. – Нет, мне бы Арса! – Ну, жизнь – это не всегда коробка конфет, иногда это корзина говна, преодоления и обломов, – Матвиенко чокается с ним каким-то тоником. – Жалко мне тебя. И его жалко. Но ничего не поделать. Если вы за два года не пришли ни к чему, то уже не придёте. Только время теряете и мучаете друг друга. – Я сдохну без него, Серёж. Он для меня всё! – Антон почти в отчаянии. – Но ты сам довёл до точки невозврата, Шаст, блять! Я тебе давал всю инфу, разжевал и в рот положил. Сколько, ты думал, это будет прокатывать? Я не всё знаю, но он тебя прощал раз десять, мне кажется. И даже слова не говорил, просто глотал и любил дальше. Это должно было закончиться. Потому что закончились его нервные клетки, – Серёга злится и выдаёт эту тираду на довольно повышенных тонах. – Думаешь, если он молчал про Кузнецову, не комментировал фоточки ваших поцелуев и совместных мероприятий, то ему было заебись? – Наверное, нет... – Насколько я его знаю, даёт мне право предположить, что он умирал каждый раз, когда ты играл примерного гетеросексуала. Он улыбался, чтобы тебе было спокойно, но сам умирал нахуй. – Я не предполагал... Он ни разу не сказал... – Потому что это тупизм, когда сораколетний мужик учит тридцатилетнего, как с ним обращаться. Что нельзя вот так и вот это как бы тоже не очень. Потому что если любишь, то должен сам догонять. Тем более Арс... Он... Ну блять, он ранимый. Он пытается казаться холодным, скрытным, иногда даже незаинтересованным, но это его разрушает ещё больше. Лучше бы он ругался, орал, швырялся, я не знаю, громил что-то. – Жаль, что к нему не прилагалась инструкция по применению... – горько шепчет Антон, потягивая пиво и глядя в пол. – Он загадочный для меня человек, просто до пизды. Я почти никогда не знал, что у него на уме, в сердце. – Даже я его начал чувствовать и понимать, хотя мы не пара. Ну, Шаст, блять! – А я еблан. – Конченый, причём. Поэтому просто уйди и оставь его. Пока не разрушил окончательно. Антон молчит. – Надавив на него сейчас, сделав какой-нибудь красивый жест, может, ты его и вернёшь. Потому что не верю, что он прям разлюбил. Скорее всего, пытается вытравить тебя из себя. Антон молчит, смотрит в пол. – Но это будет эгоизмом. Ты его не тянешь. Дай ему очухаться от тебя и найти кого-то более подходящего. И сам поищи себе по силам. Лучше девицу, чтобы её приняли те, чьё одобрение тебе так важно. Антон продолжает молчать. – Я обещаю, что буду рядом с Арсом и позабочусь о нём по мере своих сил. Если тебе это важно. Антон не отвечает. Серёжа ошарашенно замолкает, видя на полу под другом разбившуюся каплю. – Шаст, ёбтвоюмать! Ты чего, не пугай меня! Рыдающий по мужику мужик – для меня что-то новое. Антон молчит. Разбивающихся капель становится больше. Он не поднимает головы, сидит скрючившись. Серёжа в шоке и растерянности. – Тох... Ну блять, ну хочешь, я попробую поговорить с ним? Просто поговорить, ничего не советуя и ни в коем случае не подталкивая к тебе. Потому что моё мнение не изменится, я считаю вас утопией. Для него вернуться к тебе будет самоубийством. Но я поговорю. Хочешь? Только успокойся, молю! – Хочу... — только и выдаёт Антон, ощущая, что маленький Серёга забирается на диван сзади него, чтобы обнять со спины. – Придурок, Шастун! Ебучий бестолковый хуй! Ненавижу тебя, блять! Только успокаивайся давай.

* * *

Серёжа звонит по видеосвязи. Арсений за рулём. – Куда граф направляется в такую рань? – В Борницкий карьер, наш местный Марс. Ты чего хотел? – Что там Шаст? – в лоб спрашивает Сергей. – А что Шаст? Я теперь не знаю ничего, все вопросы непосредственно туда, — Арсений пожимает плечами. Ему будто бы похуй, глаза скрыты очками, но Матвиенко знает правду. – Расстались? – Ну да... – Разлюбил? – Ща, погоди, – Арсений сворачивает на обочину и паркуется. – Чего ты волнуешься-то так? Я не для того, чтобы тебя заставить нервничать, это спросил, – Серёже даже неловко. – Серёнь, ты же знаешь, что не разлюбил, – Попов снимает очки. Глаза смертельно усталые, с кругами, мешками, потухшие. — Я, мне кажется, его всю жизнь ждал... Такого яркого, живого, чтобы ворвался и перевернул всё. Но ты же видишь, что я ошибся и нихуя не складывается. – Сейчас скажу, можешь послать, можешь принять к сведению. На своё усмотрение... – Давай. – Мне кажется, что сейчас типа как в пословице... Самая тёмная ночь перед рассветом, ну или как там? Он творил дичь, но как будто бы осознал и готов исправить всё, что ли. – Нет, Серёга, мне так казалось уже несколько раз, но я обманывался, – Арсений улыбается с такой тоской и горечью, что сердце Матвиенко сжимается. – Поэтому я долго думал, но принял окончательное решение. Он замечательный в своём роде, но мы совершенно с разных планет, точек соприкосновения у нас крайне мало вне шоу, круг общения, интересы, взгляды на жизнь, да даже фундамент – и тот разный. А на нём ничего не построить... Как бы мне ни было больно об этом говорить. – Я понял тебя, Арс. Больше не лезу. Если буду нужен, чтобы пережить это дерьмо – пиши, звони, зови, – Матвиенко бьёт себя кулаком в районе сердца. Извини, Шаст, я попробовал, но ломать своего близкого человека я не буду даже ради тебя. — Зову, Серёнь. Полетели в конце недели в Калининград? Там небольшая туса киношников, но это один вечер. А потом на косу съездим, в Балтике поплаваем. А? – Арсений улыбается, сквозь боль, но находит в себе силы. – Полетели, конечно. В пятницу если буду в Питере – нормуль? – Шикарно, жду, пупсик!

* * *

– Ебать, что за вид, Шаст? – Шеминов звонит по видео и пугается. Антон с сигаретой в зубах, чашкой чёрного кофе, щетинистый и лохматый. – Чего хотел? — Завтра Варнава, ты помнишь? – Я болею, меня не будет. – Чем ты, блять, болеешь? Головой? – Всё, пока. Отбой. – Шастун, ёбаный ты насос! Я перенёс Катюху уже второй раз, поэтому в среду ты просто обязан быть! Нельзя с гостями так! – Отвали. Антон с пивом, сигаретой в зубах, с ощутимой небритостью и синячищами под глазами. – Пожалуйста, Тох. Тебе сюрприз будет, связанный с Поповым. Только приезжай, надо записаться! – Ладно. – Четвёртый вопрос звучит так: какие две последние цифры телефонного номера Сергея Борисовича Матвиенко? – читает Антон и выпадает в осадок. И это сюрприз? Это расчёт на то, что Варнава позвонит Арсению? Она с той же вероятностью может набрать Волю или Позова, Чехова или Мягкову. Шаст зол, его развели как школьницу. Пока Катя никак не состыкует, кто этот Сергей Борисович, Антон разочарованно злится на себя, на Шеминова, на креативщиков. Ну что за идиотский вопрос. Цель задать его шита белыми нитками, если не догадается сама гостья, то будет удивление. Когда Варнава стыкует, первая её мысль позвонить самому Антону. Но его номера у неё нет. А кто сказал, что есть Арса??? Ну всё, приехали. Рушится даже мизерная надежда просто услышать в этой студии родной бархатный тембр. – Я думаю, что это ты мог быть. Я думаю, что это мог быть... Арсений. – Например. У тебя есть его номер? – Дай я посмотрю, может, он у меня есть в телефоне. – Давай я сам напишу, – в Антоне просыпается азарт. – Давай. – Арс... Нет. – Нет? А напиши как-нибудь его... Подожди, потому что я, скорее всего, его не так сохранила. Потому что когда я к вам первый раз приходила на «Импровизацию», я типа на него подзапала чуть-чуть. И я думаю, что сохранила из серии там... – Типа Сеня «Импровизация» в скобочках секси? – Есть такой телефон? – Ееесть, – Шаст не знает, смеяться ему или огорчаться. Катя начинает набирать, сердце трепещет. – Ничего себе, привет. – У тебя есть мой номер телефона? – Нет, я просто чувствую, что мне звонит какая-то красивая женщина. А номер не определён. – Ты назвал меня женщиной? Ты больной, что ли? Мне двадцать пять лет. – А, ладно. – Сень, я тебя люблю. Смотри, какие две последние цифры у телефонного номера Сергея Борисовича Матвиенко? Это твой коллега, он играет с тобой в команде одной. КВН, ха! – Семь один. – Семь один? – Аха. – Точно? – Ну, у тебя нет выбора. – Это правда. Сохрани мой номер, напиши мне, люблю тебя, пока. Перед последним вопросом Катя просит перерыв. – Позвоню по горячим следам, – игриво подмигивает. – Кому? – Шаст собирает складку на переносице. – Кому-кому, Сене секси. Антону становится дурно, он отходит на несколько шагов поговорить с Печкиным. – Да-да, решила пока не остыло... Я у Антоши... А, ты понял? Вот и я подумала, что вопрос идиотский... Угу... Даааа... А ты в Москве сейчас? Бииин, жаль... Хаха, Сергей Борисыч рядом? Конечно передавай... Теперь я его отчество знаю... Не знаю, правда, зачем мне это... Ага, хорошооо... Балтийское тёплое? Да оно вроде всегда холодное, нет?... Аааа, хаха, ну ты жучара, Сеееень... А когда в столице будешь?.. У вас съёмок-то осенью не будет? Неизвестно ещё? Ну, как будешь – набирай... А то! Считай, на свидание пригласила... Хахаха, ты тоже, ты тоже... Ладно, Арс, тут Шастун на меня недовольно смотрит, надо доиграть вопрос... Целую. Антон неожиданно опоминается. Этот флирт выбил его из реальности. Нет, он однозначно не сможет работать с Арсением в качестве коллеги. Наблюдать, как у того будут происходить романы – это какой-то мазохизм уровня хард. Увольте.

* * *

– Шаст, ну ёбаный в рот! Ты вообще спишь, жрёшь? – вместо приветствия ругается с экрана Шеминов. – Нет. – Антох, ну серьёзно, надо вылезать из этого состояния. «Команды» и рекламу подснять. Завтра. – Нет. Отбой. – Шастун, твою мать нахуй! – орёт Стас в трубку, так как подопечный перестал брать видеозвонки. – Я больше не работаю в «Командах». Замени Диманом, он справится. – Да ты ёбнулся совсем? – Я всего лишь рефери, шоу делают ребята. Там хоть Матвиеныча ставь, ничего не поменяется. Всё, пока. Стас 11.42 Антон, ты нам всё срываешь! Пишет Стас, когда подопечный перестал брать и звонки. Шаст 11.46 Отъебитесь от меня все! Стас 11.49 Нет, так не пойдёт. Антош, что я могу сделать? Шаст 11.51 Вернуть мне человека, которого я люблю, блять! Стас 11.54 Но как? Мне не подвластно заставить кого-либо с кем-то быть. Шаст 11.57 Хотя бы сделать так, чтобы он со мной встретился и выслушал. Стас 11.58 Хорошо, попробую. Антон закуривает очередную сигарету, доливает себе в бокал пива, и трёт заросший напрочь подбородок. Попробует он, ага. Да пусть. Если даже у Димки, на которого было много надежд, не вышло разрушить стену. Неделю назад Позов прислал скрин их небольшой переписки и смайлик с разведёнными руками, типа «прости, не смог». «Арс, привет. Там наш пиздюк немного сходит с ума, ни у кого не получается с ним договориться. Ты не мог бы?» «Димка, я тебя очень уважаю, поэтому давай без этого. Пожалуйста. Мне только ленивый не написал. Но я клянусь! Больше не могу ничем помочь. Самому тяжело, пытаюсь забыть» Шаст открывает далеко не вторую банку пива и заходит листать голубую птичку. За неимением никакого нового контента, местные до сих пор обсуждают не нужён трёх-с-половиноймесячной давности, интервью для «Плейбоя» и последние похождения Арса с Серёгой в Калининграде.