Я. Тебя. Очень. Сильно. Люблю.

Все в ресторане после концерта в Ульяновске. – Парни, вопрос очень серьёзный. У нас буквально месяц, чтобы закрыть гештальты. Первого марта вы все на интервью «Плейбой». После Серпухова Шаст идёт к Шпенькову. Скину ссыль, почитаешь вопросы, которые присылали зрители. А концерт в Москве, скорее всего, закроет наш весенний тур, – объявляет Стас. – А что дальше-то? – Матвиенко немного нервный, как и все. – Дальше исходя из обстоятельств. – Стрёмно, – констатирует Антон, потягивая пиво. Никто не воспринимает всерьёз, что запретят ходить на работу, даже если это телевидение. – Арсений, – после концерта в Серпухове Шеминов подходит к ребятам и шепчет прямо на ухо Попову, чем пугает его. – Стас, блять, у меня слабое сердце, ты охуел?! Что хотел? Антон, стоящий рядом и беседующий до этого с Позом, прислушивается. – Тебе же тогда зашла вечеринка? У меня есть для тебя ещё пара человек, связанных с кино. Сходишь? – Станислав, у меня к тебе два вопроса, – тот смеётся. – С каких пор ты сваха? И откуда у тебя связи в питерских гей-тусовках? Шаст смеётся следом. – Отвали, он глубоко и прочно женат, – и размашисто обнимает своего мужчину за плечи, тем самым отгораживая его рукой от Шеминова. Разговор окончен.

* * *

– Шаст, быстро собирай вещи первой необходимости и дуй к Ирке! – Стас звонит очень нервный. – Схуяли? – Она застряла на весь карантин в Воронеже, там свободно. – Кота кормить? – Нет, она с котом. А тебя сейчас впихну в пару конференций и «Контакты» сделаем трендовые. Ты должен светиться в её квартире. Собирайся, у тебя пара часов. Антон нехотя идёт паковать чемоданы.

* * *

– Так, Арс. Арс точно не знает. Это Арсений из «Импровизации», он точно не знает. Многие из вас постоянно спрашивают: А почему ты Арсения не зовёшь в «Контакты»? Да потому что он нам нахуй не нужён ваш Арсений в этих «Контактах». Алексей, Дрон и Журавль ржут. – Ребята, я знаю, кому мы щас позвоним. Я стопудово знаю, кому мы будем звонить. Мы будем звонить Арсу. Вот вам и ваш Арсюша в «Контактах», как мы и хотели. Арс очень любит Тарантино, очень любит этот фильм. По-любому он должен знать. Арсэн, не подведи. – Коричневый! – Какой же ты пиздун, а, Арс, какой же ты пиздун! Игра идёт дальше, Антон смеётся, но в голове у него Арсений. Странный голос, которым он ответил, будто не хотел этого делать. Шаст мог бы принять его за сонный, но не в 14.50. На второй же фразе Арсений просёк, по какому поводу его беспокоят, и взял себя в руки. Может, за рулём? Ведь Санкт-Петербург не настолько жёстко рассадили по домам, Антон знает, что они могут свободно передвигаться по городу. И очень жалеет, что не может пересидеть эти две недели карантина в северной столице, с любимым. Это было бы фантастически! Вместо этого он торчит в неуютной и чужой ему квартире Ирки и проводит досуг по видеосвязи с креативщиками их шоу. Серж 15.11 Ты совсем ёбнулся? Шаст 15.18 Что случилось, Серёнь? Серж 15.20 Если для тебя нормально так шутить, то для него – точно нет. Шаст 15.21 Да о чём речь? Серж 15.25 Не нужОн? После того, как тебе дали последний нахуй шанс? Повеселил дружков? Только вы все четверо даже вместе взятые никогда не дотянете до него одного. Шаст 15.26 Я слабо понимаю претензии. Позже отвечу. Антон узнаёт свою шуточную фразу, сказанную два дня назад, но не очень понимает гнев Матвиенко. Видимо, Стас быстро смонтировал видео и надо идти на ютуб смотреть и разбираться. – Блять. Единственное, что может выдать Шастун, нажав на паузу. Шаст 16.10 Серёг, сила монтажа. Не было там такого контекста. Серж 16.14 Нахуй иди. Я прям буду в этот раз настаивать, чтобы Арс не простил тебя. Антон помнил весь оригинальный диалог. Антон верил в благоразумие Арсения. Антон был спокоен. Но перечитав несколько раз слова Серёги, пришло волнение. Написать сейчас и предупредить, что ёбаный монтаж ёбаного Шеминого подставил его? Смолчать, в надежде, что Арсений не особо интересуется и не увидит? Они никогда не обсуждали, смотрит ли он вообще выпуски. Опять же, взывать к разуму? Ты же взрослый мужик, ты знаешь, что я тебя люблю, на шоу мы все эти годы называли друг друга и придурками, и долбоёбами, и ебланами, и троллили довольно жёстко. Но никто никогда не обижался, они были семьёй и реагировали на такие штуки максимум адекватно. Пересмотрев выпуск несколько раз, точнее, этот отвратный кусок, почему-то тревожность только возрастала. Звучало всё крайне непрезентабельно. Он мотал назад и жал плэй, мотал назад и жал плэй, мотал и жал. Уже начал забываться оригинал. В ушах звучало одно: нам нахуй не нужён ваш Арсений. К вечеру в рекомендациях высвечивается интервью с Димой Шпеньковым. Если закрыть глаза на кусок про Иру, то можно даже назвать подбор вопросов идеальным. Любимый, посмотри лучше это, а не «Контакты», молю тебя! Выходят интервью всех ребят для «Playboy», почему-то Шеминов даже не пишет в чат об этом, Шаст находит их случайно, потому что своё подавленное состояние глушит не иначе как в ютубчике. Смотрит сперва Димку, потом Серёжу. Перед тем, как врубить Арсения, сердце делает кульбит в грудной клетке, меняясь, казалось, местами с печенью. – Ну вот он какой-то яркий такой, знаете. Вот он как будто бы такая палитра. И ты, например, идёшь и видишь там лужа серая, ты думаешь, как через неё перейти. А он такой – чик, её раскрасил, там не знаю, белым цветом. И ты видишь, что это как будто лёд и прошёл через неё. Эта сказка была бы про художника, который раскрасил серый мир. И снова мотает и жмёт. Ты реально это сказал? Арс... Это звучит так интимно, что волосы на руках Антона встают дыбом. Это даже больше, чем признание в любви. Это просто... Пиздец, это запредельно чувственно и откровенно. У Шаста ком в горле. Особенно в сравнении с тем, что вышло на его канале несколько дней назад. Вот что значит отсутствие Стаса при монтаже. Он смотрит интервью и с собой, хотя ему не нравится. Но он вспоминает, что его тоже спрашивали про Арсения, а поскольку он не ожидал такой постановки вопроса, то ответил также честно. Да, это тоже выглядит достаточно влюблённо и интимно. В отличие от тех же Поза с Серёгой. А почему, интересно, «Плейбой» разбил их на пары именно так? Ведь несведущие обычно ассоциируют Антона с Димой, а Арсения с Матвиенко. Ох вы... Шаст 18.04 Там playboy вышел, все посмотрели? Шеминов 18.06 К сожалению, ещё пару недель назад. Серж 18.10 О, пошёл смотреть. А почему к сожалению? Поз 18.13 Посмотрел. Арс, конечно, красавчик. Что там делали мы трое – хз. Антон улыбается. Согласен. Шаст 18.16 Серёг, шефу не нравится, тк ему порезать некоторые ответы не дали. Да, Станислав Владимирович? Шеминов 18.24 Да, угадал, Антошенька. Все делаем пропуски. На днях съёмка. «Почувствуй нашу любовь дистанционно». Некоторые игры будут. Число сообщу на днях. Поз 18.25 А зрители? Шеминов 18.26 Нет, в пустых студия. Но мы не можем оставить людей без контента. Шаст 18.27 Ну это да. Я сделал уже пропуск. Шеминов 18.30 Арс, я не знаю, где ты шароёбишься, но чтоб был. Питер вообще на лайте, я вижу все твои прогулки, так что не пытайся соскочить. У меня тоже пропуск, так что я тебя встречу на вокзале. А я? – растерянно думает Антон, но молчит. Ладно, хотя бы они соберутся вместе, и то хорошо. Карантин продлевают неделя за неделей, конца и края этому уже не видно, Дзен пишет о массовой вакцинации, о кюар кодах, о том, что все заточены дома до декабря, прогнозируют приход вируса вообще на семь лет вперёд и прочие ужасы. Но они скоро увидятся – и это прекрасно. Объясняться живьём у них получалось всегда успешнее, чем по телефону.

* * *

Стас действительно сам привозит Арсения, даже поезд и время они обсуждали не в общем чате. Шасту обидно. – Сперва кто-то один к Азамату. Будет больно. Есть желающие? – объявляет Шеминов. – Как именно больно? – уточняет Позов. Стас показывает на телефоне фото. – В пизду! – Я пас! В один голос отказываются они с Серёжей. Безапелляционно. – Покажи, – просит Шаст. Он ненавидит боль, но уже понимает, что Арса не пустит туда. На экране Азамат с банковской резинкой на лице. – Оттягиваешь и бьёшь, – смеётся Шеминов. – Нахуй вас с такими шутками, – Арсений уходит во фланг отказавшихся. Антон даже не пытался противиться. Далее снимают всех четверых в подобии «Громкого разговора». Попов немного тормозит и где-то витает, но отгадывает ловко. – Шаст, теперь в «Шокеры» с Варнавой, – объявляет Стас. – А потом в «Мышеловки» или может вообще игра «ёбни Шаста битой»? Можно я пропущу? Пусть вот Диман или Серый идут. – Нет, ты. Антон заходит в сет. На стене висит огромная фотка Арса с Катей. Да блять, кто придумывал эту оформу? Чтоб вас! Появляется сама вторая героиня. Улыбается Арсению, чмокает его в губы. Тот немного столбенеет, но это заметно лишь Антону, который знает каждую его мельчайшую реакцию. – Нельзя дразнить её? – Нельзя пререкаться со мной. Ты понял? — Понял. Я бы с удовольствием позавтракал с кем-нибудь другим, но... – вырывается у Антона. Пока они играли «Шокеры», Матвиенко с Поповым уехали. – У Арсения поезд уже, – поняв, кого высматривает Антон, объявляет Стас. – Что ты нахуевертил с «Контактами»? И главное – зачем? – устало и разочарованно интересуется Шаст. – Ну не дотянешь ты Ирон до пятидесяти. – Двадцать. Я уже не знаю, что сделать. – Так почему? – Мне прислали интервью «Плейбой». Вы там, сука, практически в любви друг другу признались. И они отказались что-либо вырезать, им показалось, что это восторг. Мне нужно было нивелировать это дерьмо! – Дерьмо – это то, что сделал ты, – Антон кривится и разворачивается на выход. – Не забудь, у тебя в мае «Макарена» и подкаст у Славы. – Ещё зарядка с Лясей и Чеснокова. – Ну, это не моя часть, это вы там сами, – отмахивается Шеминов.

* * *

Антон думал, что это будет конференция. Он надеялся, что это будет конференция. Но Арса не было дома днём, поэтому занимался с семьёй Воля он один. Ну, как занимался. Старался не сломаться и не разъебать затылок об Иркину барную стойку. Уже когда он выдохся и нужно было закругляться, Паша доложил, что Арсений соизволил явиться. Но было принято решение писать отдельными включениями. Так как Попов и без того пластичный, гибкий и спортивный, а Шаста Ляйсан ещё и погоняла почти до забытия. Ладно, на монтаже посмотрю, забивает Антон. Всё равно ж будет красивый и выёбистый.

* * *

Шаст 19.04 Серёж, мне пизда. Поговорим? Серж 19.15 Чего хочешь? Шаст 19.18 Как дела у Арса? Серж 19.19 Всё хорошо. Мы в Питере, тут можно гулять. Шаст 19.22 Он про меня говорит? Серж 19.23 Нет. Шаст 19.25 Что мне делать? Серж 19.26 Отвалить! Шаст 19.28 Не могу, не хочу, я люблю его! Серж 19.30 Нет, Шаст, всё закончилось. Смирись. Нельзя сделать хуйню, потом трахнуть и будто ничего не было. Точнее, можно, но не постоянно. Ты сплошной косяк. Шаст 19.41 Согласен, по всем пунктам, блять. Но я реально не говорил этой хуйни. Стас вырвал из контекста. Серж 19.48 Да не в этом нужон-не нужон дело, ты не понимаешь? Он тебе много дал за эти 2 года, а ты просто принимал. Да ещё и выёбываться успевал. Я тоже могу его потроллить, но если кто-то рядом это сделает – сравняю с землёй. А ты тот человек, кто присоединится к троллящему. Короче, ты не из нашего лагеря, Шаст. Шаст 19.53 И что теперь? Серж 19.55 Я хз, думаю, просто коллегами станете, как и раньше. Он пока весь в себе, наверное, думает, что с тобой делать. Подожди, он сам выйдет на разговор. Не буду кормить тебя догадками. Шаст 19.56 Серёг, молю тебя! Помоги не дать этому случиться! Какие нахуй коллеги? Серж 20.02 Всё, мы пошли на какое-то интервью. Арс немного в говно, пойду контролировать его. Давай собирай своё мужество и прекращай мучить человека! Какое, блять, интервью? В карантин? Вы где, вообще, ребят? Интервью выходит уже на следующий день. Очень неумелая журналистка из издания «Попкорн» или «Панкейк», Шастун не запомнил. Арсений явно плотно загружен. Не зная его отношения к наркоте, можно было бы подумать, что он принял запрещёнку. С ходу называет себя и Матвиеныча ебалаями. Интервью прям через очень явное не хочу. Да он больше тут журналист и ведущий, чем эта девушка. Он кидает кубики. – Одиннадцатый. Мальчики, скажите, пожалуйста, целовались ли вы когда-то с мальчиками? – Он кидал, пусть он отвечает, – сразу же соскакивает Серёжа. – Я нет, я не целовался, – глядя в камеру, хотя формат того не требовал, заявляет Арс. И так палится, что просто пиздец. У Антона на холке вздыбливаются мурашки. Не целовался ты! И не ебался же, правда? Забыл, всё забыл? А как твой член погружался в моё горло? А в задницу, хлюпая ментоловой смазкой? А как мой в твою? А как ты своими сухими губами рычал от возбуждения в мои губы? А как жадно целовал мои запястья и водил ими себе по лицу, ища большей и большей тактильности, хотя, казалось бы, куда уж больше? А как таял, когда я целовал твою шею и скулы с малюсенькой царапающей щетиной и просил не бриться, чтобы ощущать мужика, а не гладкую кожу? У Антона щиплет глаза, он трёт их и приказывает себе не сдаваться. Тем более, завтра эфир «Бара в большом городе». Он пока не знает, что там будет и в каком составе, но надеется, что не как с зарядкой. Ему очень хочется увидеть Арсения.

* * *

– Войти в аудиоконференцию. Войти с использованием звука компьютера. Есть! – Мы победили. – Я победил. Привет, Ира, Арс. Привет. Ты ж мой родной, с печеньками. Да, с похмелюги он обожал приторный кофе и что-то сдобное. – Подожди, так нас в итоге будет трое? – Арсений будто разочарован, но скрывает. Не надо так! Сука, какой ты... Красивый... Так волосы отросли... Так, блять, хочется туда, к тебе, в Питер, в нашу спальню, в твои крепкие и ласковые руки... Аааарс, блять! Подключаются Диман с Серёгой. Парни флиртуют с Иркой, потом с Аней, Шаст в основном молчит и залипает только на квадратик с лицом своего бывшего мужчины. Он улыбается, но внутри скребут кошки. Всё бы отдал сейчас, чтобы прикоснуться к нему, к его шее, груди, спине, заднице, зарыться в волосах, вдохнуть их запах после душа, а затем слизать с торса капельки, которые он вечно не вытирает до конца... Все обсуждают письки, Элвиса Пресли, тексты современных исполнителей, креветок и что-то ещё, Антон теряет суть. Ловит себя только тогда, когда все прощаются и Арсений почему-то акцентирует на нём. – Шастун-болтун, не заткнуть. Что-то там они с Диманом прикалываются, посылая сердечки друг другу, а Шаст скринит. Блять, у него встал уже полчаса назад, хорошо, что закругляются. Ира Чеснокова 21.18 Антох, вы в ссоре? Ты там как? Шаст 21.20 Так заметно? Да, в ссоре. Или даже больше. Ира Чеснокова 21.27 Расстались? Ну блять, вы такая красивая пара, талантливая, мои любимые. Ну вы чё, не надо так. Шаст 21.30 Да сам подыхаю, Ирка. Не знаю, пока ничего не могу сказать. Но спасибо!

* * *

– Конструктив всё равно должен сохраняться. Нам... Как это сказать правильно? Нам нельзя поругаться всем сильно. Мы все должны быть в хороших отношениях, чтобы, выходя на сцену, чувствовать партнёра. – Короче, у Арса у нашего была футболка, есть такая фирма британская, называется «Boy»... – Антон вспоминает историю про любимого и светится. – Покажи, мне даже самому интересно... И снова тема фанфиков. Не хочу обсуждать, не хочу осуждать, свернуть, срочно свернуть! – Как случилось? Короче, вышло шоу «Импровизация», я помню, ещё тогда мы снимались в «Не спать» с Макаром. Когда самый первый выпуск вышел, я лежал в гостишке... – И обнимал Арсения. – Да, – улыбается Шаст. Боже, у него получилось просто уйти в разговор о фанатской любви, о переборах, об их возрасте, а не о гомосексуализме. Он выходит на парковку. Накрапывает несильный летний дождь. Стоит под ним, в машину не идёт. Мысли об Арсении царапают и выжигают изнутри. Весь его мозг и всё сердце забито только воспоминаниями о нём и о них. Вот такими маленькими историями, как про футболку с орлом, и большими, как их двухгодичный красивейший роман. Снова щиплет глаза. Антон что-то решает и идёт к машине. Шаст 18.39 Привет, Арс, посмотри через неделю подкаст Славки Комиссаренко, пожалуйста. Арс 18.40 С тобой? Хор. Шаст 18.42 Как у тебя дела? Арс 18.45 Всё нормально, Антош. Шаст 18.48 Арс, я соскучился просто до воя. Можно я приеду? Могу пцр сдать, если скажешь. Арс 18.54 😄 Сиди там в своей красной зоне, приедет он! Шаст 18.56 Я серьёзно, Арс. Я люблю тебя. Я не могу без тебя. Я хочу к тебе. Арс 18.59 Тох, я думал, ты понял... Шаст 19.00 Что??? Арс 19.02 Что мы закончились. Шаст 19.05 Как ты себе это представляешь? Работать дальше бок о бок, когда я горю даже при мысли о тебе. Арс 19.08 Пула в сентябре, скорее всего, не будет. Или будет позже. Поэтому вот тебе и больше времени, чтобы снова относиться ко мне, как в первые годы. Как к другу и коллеге. Шаст 19.10 Я тебя любил всегда. Арс 19.16 Да иди ты! Шаст 19.19 Это правда. Я влюбился в тебя ещё в «Оливетте». Арс 19.24 Антох, прости, но это действительно никуда не ведёт. Мы из разных миров и этого не изменить. Шаст сильно сдавливает переносицу, почему-то этот жест стопорит слёзы, которые впервые по правде готовы прорваться. Ему хочется умереть за минуту до того, как прочитал последнее сообщение. Он едет домой, куда вернулся уже почти месяц назад. Там на стуле возле окна висят шорты Арса с граффити-супергероями, которые он оставил там, уезжая в феврале. Уезжая навсегда. Включить душераздирающую музыку, уткнуться в шорты лицом и заплакать, думает Шаст. Но это ничего не изменит, хотя он и хочет так сделать. Впервые ему хочется выреветься, как девочке в пубертате. Вместо этого вытаскивает телефон, только зависает: кому? Напиться и выплеснуть боль на плечике у Димки? Или молить о помощи того, кто действительно может хоть слово замолвить за него? – Серёг, привет. Не занят? Я могу приехать? – Смотря, для чего, – Матвиенко не скачет от счастья в преддверии гостей. – Поговорить. – Пару часов могу выделить. Приезжай.