Эйфория

      — Что ты сказал?!       — Сяо, фас!       Но не успевает никто разнять ссорящихся, как дверь чуть ли не вышибается с ноги, с грохотом распахиваясь.

◄⨉⨉⨉►

      ― Вечер в хату, товарищи! ― высокий рыжеволосый парень лет девятнадцати легко взмахивает рукой, тем самым приветствуя всех присутствующих, и обворожительно улыбается, ярко сверкая тёмно-синей бездной глаз. ― Я надеюсь, не сильно опоздал?       ― Не беспокойся, Чайлд, детям всё равно вход на собрание воспрещён. Ты бы не попал, даже если бы успел вовремя. Закрой дверь, будь добр, ― Сяо произносит это абсолютно спокойно, лишь крепче обнимая уже успевшего сесть к нему на колени Венти.       А вот новопришедший юноша, кажется, совсем не рад выкинутой в его адрес едкости, в его глазах на секунду мелькает плохо скрываемая враждебность, а после она же и затмевается привычной усмешкой.       ― Прости, малыш, но ты говоришь где-то внизу, я тебя очень плохо слышу.       ― О, не знал, что у швабры могут быть проблемы со слухом. Да и говорить она, по идее, не должна…       Итэр готов сказать «Не хватает пива и чипсов», честно, тут было бы уместно. Но весь этот цирк Шапито прервал абсолютно спокойный голос Чжун Ли.       ― Если вы не прекратите, мы никогда не начнём собрание, несмотря на его важность.       Оба парня сразу прикусывают языки.       ― Зелёная крыса, ― всё-таки тихо шепчет рыжеволосый, зло зыркнув на Сяо.       ― Чайлд.       ― Сяншэн, я…       ― Чайлд.       ― Молчу.       Итэр тяжело вздыхает, прикрывая глаза. Препирания Тартальи и Сяо, несомненно, всегда оставались до ужаса забавными, но сейчас у него было не совсем то настроение, чтобы веселиться. Честно, как бы сильно он ни желал штабу лучшего, сейчас в сердце теплится надежда на то, что собрание не будет слишком долгим и юноше не поставят какую-нибудь срочную задачу. Правда, судя по тому, как внезапно и без объяснений всех созвали, дело действительно какое-то важное, а поэтому клевать носом и безучастно смотреть сквозь стены – очень плохая идея.       — Спасибо за тишину, — специально выждав секунд так десять всеобщего молчания, благодарит Чжун Ли, поправляя ворот пиджака и всем своим видом намекая на то, что лучше во время рассказа его не перебивать. — Я не буду долго разглагольствовать и сразу перейду к делу, — мужчина прокашливается, и в его янтарных глазах Итэр высматривает то ли тревожный, то ли волнительный огонёк. — У нас прорыв в исследованиях. Есть предположение о способе, с помощью которого нам удастся освободить планету от Сущностей.       Юноша моргает. Так же оторопело хлопают глазами все сидящие в комнате люди.       — Освободить… От Сущностей?.. — недоверчиво спрашивает Сяо, с беспокойством косясь на Венти: как бы его не утянули в очередную слишком рискованную миссию. — Насовсем?       Тарталья вскакивает на ноги и лучезарно улыбается, уперев руки в боки и рассматривая ребят с огромной решительностью во взгляде. Итэр редко видит его таким воодушевлённым, поэтому теперь становится вдвое интереснее, что же это за догадка такая. Он не особо верил в то, что мир действительно может освободиться от монстров, но если это реально возможно… Господи, он сделает всё, что угодно для безопасности своих друзей.       — Не хочу как-то себя возвышать, но благодаря мне, — ясно даёт знать о своей важности в этом невероятном событии Чайлд, — у верхушек штаба появились очень ценные сведения.       Чжун Ли сдержанно улыбается кончиками губ, лишь на долю секунды позволяя бровям шевельнуться в попытке нахмуриться. Итэр чуть склоняет голову набок, выжидая паузу, которую делает Тарталья после своей реплики, видимо, чтобы подержать интрижку. Но, похоже, ни у кого из присутствующих эти смелые заявления доверия не вызывали, потому что люди просто продолжали смотреть сухим, подозрительным взглядом. Блондин чуть подаётся корпусом вперёд, чтобы оглядеть больше лиц своих союзников, и находит в их глазах желание узнать, что же дальше скажет Тарталья. Но, видимо, это было вызвано не «ух ты, мы наконец спасёмся, рассказывай быстрее», а «интересно, какой бред ещё ляпнет этот неугомонный мальчишка?» Итэр даже немного пропитался бы сочувствием, если бы не знал, что Чайлду абсолютно не важно, что сейчас думают другие. Несомненно, его уважают за навыки, полезность и бодрость, но за привычку никого не слушать, полагаться только на себя и преследовать собственные цели высказывания парня рассматриваются чересчур критично. К счастью или сожалению, когда Тарталья загорается какой-то идеей, то его не остановить. Вообще никак.       — Из-за большой концентрации чистой энергии в начале того самого эксперимента, — пускается Чайлд в объяснения, ссылаясь на трагедию, в результате которой и появился хаос, творящийся по сей день, — и её изменения, искажения, короче, неправильно она там работала. Из-за этого неправильно стала работать и материя… мира? — не зная, как назвать это явление, юноша чешет затылок и задумчиво глядит в пол, кивая каким-то своим мыслям. — Да, материя! Пространство исказилось и…       Итэр невольно задерживает дыхание. Он тоже относится к рассказам рыжеволосого скептически, но сейчас дело касается их жизней, их планеты и их мира.       — И бам! Порвалось, открыв проход. Портал, будет лучше назвать. Портал во что-то типа подпространства, — загадочно выдаёт Тарталья, скрещивая руки на груди и гордо расправляя плечи.       Кажется, один член экипажа потерян. Сошёл с ума.       — Ты сбрендил, — с таким строгим видом и серьёзным тоном заключает после пары секунд тишины Сяо, что Итэру становится смешно.       — Друг, ты, случаем, не пьян? — на всякий случай уточняет Венти, наверное, желая узнать, остался ли алкоголь и почему его не позвали.       — Нет, ты что! В этом подпространстве ещё стали скакать по радуге единороги и волшебные дракончики, рожающие золотые яйца! Не знаешь разве? — с лицом, полным поддельного удивления, подаёт голос Кэйа, ловящий взгляд от Тартальи, а-ля «Предатель».       — Хей, это не бред! Я глаголю истину! — Чайлд возмущённо дует губы, отворачиваясь.       Всё, обидели мальчика, не будет он вам больше ничего рассказывать, раз неинтересно! А Итэру всё ещё смешно.       — Как бы ни было трудно в это поверить, — Чжун Ли с усердием потирает виски, — но Чайлд в своём уме. После его сведений я сам разведал обстановку и убедился в правдивости всех сказанных слов.       Мужчина пересекается взглядом с рыжеволосым, и тот кивает, всё-таки разворачиваясь, достаёт из внутреннего кармана одежды карту, раскладывая её на столе.       — Собственно, зачем я это всё рассказывал. Остатки правительства ещё с самого начала нашего недо-апокалипсиса прознали про этот феномен и благополучно воспользовалось им, запрятав в глубинах такого подпространства свою основную базу и кучу оборудования, тем самым став максимально недосягаемыми для взбунтовавшихся выживших. И если бы всё было так просто, мы бы всего-навсего нашли этот проход и решили проблему раз и навсегда. Но, — Тарталья сверкает своими большими сапфирами глаз, хмурясь. — Портал не один.       — Их слишком много, а нужный нам – единственный из всех? — чуть подаваясь вперёд, высказывает свою догадку до этого молчавшая Люмин, на что Чайлд отрицательно качает головой.       — Все существующие порталы связаны между собой и образуют своеобразный коридор. То есть, в каждом портале находится следующий, без прохода в один не найдёшь другой. И нужный нам замыкает цепочку. Для того, чтобы его найти, мы должны…       — …пройти через все порталы поочерёдно, — заканчивает за него Итэр, за чем следует уже молчаливый кивок.       — В яблочко. Нам удалось обнаружить стартовый проход, — рыжеволосый тыкает пальцем в какую-то красную точку на карте. — И вновь есть «но». Мало того, что порталы могут находиться где угодно, так ещё проход через такие коридоры – очень опасная затея. Мы не знаем, куда они нас заведут и рискуем жизнями, буквально в слепую открывая дверь в неизвестность. Сущности – минимальная угроза из всего, что мы можем встретить.       На какое-то время в комнате воцаряется полная тишина, которая уже через несколько секунд начинает давить. Не особо приятная атмосфера.       — Но другого способа спастись нет, так ведь? — подаёт голос Итэр, поднимая взгляд от карты и переводя его то на Тарталью, то на Чжун Ли.       — Это единственный ныне известный нам вариант, — соглашается мужчина, щурясь и осматривая всех находящихся в зале из-под тёмных ресниц.       Сяо тяжело вздыхает, вскидывая брови.       — Значит, у нас нет выбора, кроме как идти в эти непонятные порталы.       Сидящий на его коленях Венти миловидно улыбается, чтобы с таким очаровательным выражением лица чуть наклониться и заглянуть прямо в глаза Сяо.       — Неужели мой могучий Алатус испугался? В жизни не поверю! — наигранно хлопает густыми ресничками парень и навлекает на себя ответный янтарный взгляд, в котором плещется мимолётное умиление и желание стукнуть тёмно-синюю макушку. Раздражения, хоть и несерьёзного, явно больше.       Итэр осматривает остальных людей и с нарастающим беспокойством замечает, что в них озорство и окрылённость шансом спастись совсем не плещет, как в Венти или Тарталье.       Люмин, забавно нахмурившись, стучала кончиками пальцев по полу, Тома уже уплыл со своими размышлениями в астрал, уставившись пустым взглядом в стену, Эи, хоть и определённо знала о главной новости собрания, тоже была напряжена. Дилюк и Кэйа, сидящие друг напротив друга и обычно спорившие, о чём-то думали, кажется, тоже находясь вне этого мира, и даже привычная заводная улыбка сейчас не играла на губах синеволосого. Главная помощница глав штаба Джинн и отвечающая за архив Лиза заметно притихли, а Альбедо, являющийся мозгом и экспериментатором штаба (Именно он часто просил Венти на зачистках оставить в живых и завести в ловушку нескольких Сущностей, из-за чего после этого получал в свою сторону негодующий взгляд от Сяо, явно жалеющего, что своих нельзя ночью бить арматурой), похоже, рассчитывал вероятность чего-то. Возможно, удачи в этом деле.       Сам парень чувствовал, как вспотели его ладони от волнения. Надежда спастись из этого ада сейчас казалась совсем размытой и не оправдывающей усилий, находящейся слишком высоко, чтобы дотянуться. У Итэра резко появлялся ком в горле при мысли о том, что его друзья и близкие будут подвергаться неизведанной опасности, а по спине пробегала дрожь от возникающих в голове картинок с чудовищами, которые уже активно рисовал мозг. Они были похожи на грязные чернильные кляксы, что восстали из своей плоскости и обрели объём, смазанные очертания лица, длинные, корявые руки, хватающие всех на своём пути и острые зубы, брызжущие едкими, жирными чёрными каплями.       Парень вздрагивает и слегка щипает себя за предплечье, стремясь таким образом отогнать мрачные фантазии. Тихо вздыхает и пытается сконцентрироваться на общей мечте покончить со всем этим кошмаром.       «Пока есть надежда, мы будем за неё цепляться и делать всё, что в наших силах, — заключил в мыслях Итэр. — Я буду.»       — Я готов возглавить первую экспедицию, — расправляя плечи и скрещивая руки на груди, объявляет блондин, моментально приковывая к себе удивлённые взгляды абсолютно всех присутствующих в зале.       Люмин тут же подрывается со своего места, вскакивая на ноги и делая угрожающий шаг в сторону брата.       — С ума сошёл? Мы говорим об опаснейшей операции с огромным риском, а ты так просто соглашаешься туда идти? Ты своё решение-то обдумал хоть? — девушка говорит на повышенных тонах, то размахивая руками, то крутя пальцем у виска, то упираясь ладонями в бока. — Мы все должны переварить эту новость и потом уже совершать какие-либо действия! Я не позволю тебе так глупо геройствовать, а потом так же глупо умирать. Ты останешься тут! Ясно тебе?       Кажется, она мелко дрожала от переполняющих её эмоций, поэтому Итэр слабо улыбнулся, тоже поднимаясь с места, подходя к сестре и мягко обхватывая её плечи. Блеск янтарных радужек девушки выдавал с головой страх за последнего близкого человека, и лишь снаружи это выглядело как раздражение. Сердце ощутимо забилось в груди от накатившей на него теплоты, и парень постарался передать всё это тепло в поглаживаниях напряжённых плеч Люмин.       — Мне тоже страшно, Люм, — слышным шёпотом признаётся Итэр, глядя в постепенно намокающие глаза напротив. — Я не собираюсь бежать туда сломя голову прямо сейчас и сигать в порталы без подготовки. Но это – наш единственный вариант на данный момент. Я ни за что не упущу шанса закончить всю эту чертовщину и спасти всех нас, понимаешь?       Девушка разглядывает брата, пожалуй, слишком внимательно, будто бы пытаясь надолго сохранить в памяти каждую, даже самую малейшую, деталь в нём на случай очень долгого прощания и видя себя в отражении его глаз. После же она нехотя кивает, моргая, чтобы скрыть подступавшие было слёзы.       — Тогда я пойду с тобой.       — Люм, нет. Это опасно, да и ты нужна тут.       — Итэр, — говорит твёрдо, так, чтобы ни у кого и в помине не осталось сомнений. — Я пойду с тобой, и это не вопрос. Помнишь, как мы обещали друг другу всегда держаться вместе? Я не позволю тебе рисковать в одиночку.       Парень опускает веки, действительно припоминая такой момент. Они тогда были ещё маленькими детьми… И, между прочим, до сих пор ни разу не нарушили данного обещания.       — Поступай, как знаешь. Я полностью доверяю тебе, — если Люмин что-то решила, её уже точно не переубедить. — Но только и ты верь мне и будь осторожна. Я ведь тоже беспокоюсь.       Итэр шумно выдыхает под конец фразы и, не сдержавшись, утыкается носом в шею сестры, цепляясь руками за её лопатки и крепко обнимая. Тонкие девичьи пальцы опускаются в волосы и мягко поглаживают пряди, пока мысли в голове парня спутываются в тёмный клубок, в неаккуратную каракулю, в которой можно с трудом прочитать навязчивые вопросы, мучающие, на самом деле, их всех уже не первый год. Почему именно на их долю выпали такие трудности? Разве это справедливо? Людям никогда не было легко, но нынешняя ситуация выглядит чересчур плачевно.       Итэр чувствует к тем, кто не застал катастрофу десятилетней давности, мерзкое, склеивающее лёгкие чувство, нарекаемое «зависть», и вжимается в Люмин сильнее, борясь с накатившими эмоциями. Девушка сцепляет ладони за шеей брата, и обоих посещает мысль, что родные объятья невероятно успокаивают. Возможно, кто-то и постеснялся бы на виду у всех так тесно взаимодействовать с родственником, но точно не близнецы. Люди из штаба стали больше, чем просто сострадальцами, партнёрами или преследователями одной цели. Они стали семьёй. Восполнили тот давным-давно утерянный кусочек человеческой жизни, известный как «близкие», подарили кров, защиту и любовь несчастным детям, что повзрослели слишком, слишком рано. Как ни удивительно, даже Чайлд входил в список таких людей.       — Ну-с, — откашливается Венти, явно успевший поразмыслить над новостью за это время, и обращает на себя всеобщее внимание, — настал наш черёд геройствовать по-настоящему. Сяо, — поворачивается к оторопевшему, неизвестно, от страха ли за жизнь любимого человека или неожиданности, что обращаются к нему, — составишь ли ты мне компанию на этой супер важной миссии?        Итэр всё же отлипает от сестры, становясь рядом, но не убирая руку с её плеча, и тихо охает: янтарный взгляд Сяо поистине можно назвать убийственным.        — Ты собрался подвергать свою жизнь огромной опасности или просто пошутил?        Венти забавно дует губы, словно они спорят о том, кто будет первый ходить в настольной игре, а не о смертельной вылазке.        — Мы каждый день рискуем, забыл? Брось, не в первой, — косички парня колышутся, когда он отмахивается ладошкой и закатывает глаза.       Но Сяо, видимо, воспринимает всё в штыки и возмущается не на шутку. По-другому он и не умеет, но никто его не осуждает.        — Совсем проблемы с головой одолели? Что за бредовая самоотверженность? На чём держатся твои надежды вообще, можешь сказать?       Венти же недовольно цокает.       — А сам? Собираешься сидеть сложа руки, мм? — брови парня показательно поднимаются, когда Сяо затихает и отводит взгляд.        — Я-то что… Моя цель – спасти всех нас. Я не хочу, чтобы мы потеряли ещё кого-то, поэтому считаю нужным пойти и...        — А чем я, позволь узнать, отличаюсь от тебя? — Венти перебивает, повышая тон. — Иногда ты ведёшь себя, как глупый ребёнок, который на каждый жест помощи орёт: «Я сам! Я сам!» Честное слово!        Продолжить перепалку не даёт вставший со своего места Чжун Ли.        — Это… Тяжёлая новость, и нам всем нужно время, чтобы всё взвесить и подумать, поэтому я вас отпускаю. Собрание окончено, — Чайльд, недовольно нахмурившись, пытается просверлить взглядом дыру в мужчине. Видимо, ему слишком понравилась своя находка, и чужие сомнения в идее задевали хвалёную гордость. — Завтра ближе к вечеру будем сформировывать отряды, чтобы выйти с рассветом. Спокойной всем ночи.        Итэр вежливо кивает, когда взгляд уходящего главы пересекается с собственным. Мудрые решения этого человека не перестают удивлять своей рациональностью и правильностью, из-за чего его уважает не только Итэр, но и весь штаб. Люмин сбоку устало выдыхает, укладывая голову на плечо брата.        — Давать нам такую пищу для размышлений перед ночью явно не лучший выбор, — ворчит она, но юноша знает, что это исключительно от волнения. — А ты, пожалуйста, иди спать и постарайся об этом не думать. Завтра в распоряжении будет весь день, чтобы обдуматься и лопнуть от переизбытка смысловой нагрузки всех сказанных слов, а сейчас тебе нужен отдых.       Итэр смиренно кивает, на секунду встречаясь взглядом с покидающим комнату Томой, а до его ушей доходит громкое «В нашей комнате поговорим» от Сяо. Даже не глядя понятно, кому эта пробирающая мурашками фраза адресована. Кажется, ночь будет весёлая. Что-что, а ссорятся эти двое здорово, так, что весь штаб слышит. Один раз не выдержала даже малышка Кли, запустив одну из своих игрушек прямо в кричавшую друг на друга парочку.       — И постарайся не вслушиваться в их семейные разборки, — не скрывая недовольства, гудит Люмин, провожая сожителей брата строгим взглядом. — Будут ругаться, устроят драму, потом разведут сопли о том, что неимоверно любят друг друга и придут к компромиссу, в итоге отправляясь спать в обнимку. Ну, ты же их знаешь, так что, прошу, иди спать и не обращай на них своё драгоценное внимание.        Итэр зевает. На душе странное спокойствие от указаний сестры, которое даже надоедливые мысли не заглушают.        — Хорошо. Ты тоже спать ложись, завтра всё обсудим с утра, — обнимая напоследок и отходя на шаг назад, просит парень. — Люблю тебя.        — И я тебя, братец, — Люмин глядит устало, но мягко.       И эта нежность преследует Итэра до самой постели, в которую он с удовольствием падает и забывается сном, лишённым кошмаров.