Эйфория

      Итэра так сильно тянет ко всем этим родным вещам и людям, что он, кажется, даже забывает про обещание самому себе не терять бдительность.       И данное нарушение показывает себя в новом ударе, только на этот раз в живот.

◄⨉⨉⨉►

      Парень тут же спускается с небес на землю, жмурясь и машинально хватаясь руками за ушибленное место – удар был достаточно сильным. Громкий голос бодрит не хуже ведра ледяной воды, заставляя раскрыть один глаз и посмотреть на сестру, вытягивая руку в примирительном жесте.       — Где тебя, чёрт возьми, носило?! — девушка зло смотрит на брата, складывая руки на груди и топая ногой. — Весь дом на уши поставил! Казуха пытается с тобой связаться, а ты не отвечаешь, что мы должны думать?!       — Люм… — а после названная замечает кровь, и её лицо мгновенно меняется.       Ну всё, теперь Итэр точно влип по полной.       — О, Господи…       По. Полной.       Хуже разъярённой Люмин может быть только обеспокоенная Люмин. Как минимум, потому что её взволнованное выражение лица вызывает у юноши муки совести и сильное чувство вины, как у маленького ребёнка, разбившего любимую мамину вазу.       — Ты всегда становишься до удивительного верующей после того, как видишь мои раны, — улыбается тот, выпрямляясь, позволяя сестре невесомо коснуться его затылка и аккуратно осмотреть масштаб повреждений.       — Кто тебя так? — не обращает внимания на шутку, заглядывая в светлые, почти такого же цвета, как и у неё, глаза.       — Несколько раз неудачно упал, не бери в голову. Всё в полном порядке, правда. Барбара быстро меня подлатает, буду, как новенький.       — Итэр!       Ох… До остановки сердца три, два…       — Твою ж… — Тома подлетает к парню, легко касаясь пальцами его щеки и осматривая. — Нужно срочно показать тебя Барбаре.       Один.       Как там говорят? Гейская паника? Да, именно она.       — Тома, мне не оторвала голову Сущность, всё нормально, я просто ударился, — смеётся юноша, кладя поверх чужой… нет, точнее, родной ладони свою.       Этого сильно не хватало.       — Единственное, чего я сейчас хочу – сходить в душ, упасть на свою кровать и, если не умереть, то поспать часиков так пять, — вздыхает, утопая в шелестящем лесу зелёных глаз. — «А ещё хочу попробовать твои губы».       Но это, конечно же, не будет произнесено вслух.       Тома напряжённо молчит ещё пару секунд, внимательно и чересчур обеспокоенно бегает глазами по очертаниям лица Итэра, задерживаясь на каждой царапинке и каждом синяке. Приходится тихо сглотнуть под этим изучающим взглядом, чтобы не вспыхнуть неловким румянцем на щеках, а затем и замереть вовсе, когда парень напротив наконец останавливается на мутных медовых глазах. Он определённо заглядывает точно в душу, вычерпывает из самых её глубин всю накопившуюся злость, досаду, страх – в общем, не самые положительные эмоции и чувства. Иначе отчего Итэру становится ощутимо легче? Невероятный этот Тома, как ни погляди.       — Сначала ты сходишь к Барбаре, а потом уже отдых и всё остальное. Не хочешь же подхватить заражение крови, верно? — тёплые пальцы несильно сжимают холодную ладонь Итэра, создавая некий контраст температур, и сопротивляться этим вызывающим лёгкую щекотку в животе движениям становится абсолютно невозможно, из-за чего приходится всё-таки кивнуть. — Вот и умница.       Рана на затылке и не думала прекращать болеть даже на этот короткий миг, но юноша стойко её игнорировал, в лепёшку раздавливая жгучее желание наморщить нос и дотронуться подушечками пальцев до саднящего места. Бесконечно бы стоять и наблюдать за Томой, упорно отгораживаясь от мира сего, но сбоку раздаётся крайне возмущённое покашливание, что заставляет вернуться обратно в реальность.       — Ладно, я тут стою, но никого не смущает, что мы на открытом пространстве? Не в штабе и далеко не в безопасности? Нет? — Люмин считает своим долгом напомнить о необходимости быстрее добраться до пункта назначения, и Итэру приходится отстраниться на пару небольших шагов назад, кинув виноватый взгляд на Тому.       На его пальцах остались следы крови, которые зеленоглазый парень задумчиво растирает между подушечками и быстрым кивком предлагает торопиться за уже отбежавшей вперёд девушкой.       — Ты сам дойти-то сможешь?       Итэр неконтролируемо улыбается уголками губ, ускоряя темп шагов и перепрыгивая через яму в некогда кафельном полу здания, в котором они находились.       — А ты меня на руках понести готов? — Тома замедляется, кидая на напарника такой задумчивый взгляд, что приходится стушеваться и сбивчиво продолжить. — Не волнуйся, большую часть пути я уже прошёл и не умер даже. Всё в относительном порядке.       Оставшееся время до штаба, а именно – несколько кварталов, проходит в какой-то неловкой тишине. Итэр изредка поглядывает на старшего, следуя за сестрой, и отводит взгляд в ту же секунду, как изумрудные глаза устремляются на него. Чёрт, щёки всё-таки заалели. Юноша тихо ругается, закрывая глаза рукой и стараясь унять бешенный стук сердца. Вдох, выдох.       Знаете, что такое зависимость? Вот и светловолосый знает, только уже на практике. Он зависим. Зависим от своего объекта воздыхания, или как там это называют. Зависим от его взгляда, от добрых и ярких глаз, от звонкого голоса и заразительного смеха, от этих губ, что часто находятся так близко, но так же непозволительно далеко, будто бы под негласным запретом и каменной стеной.       Тома – сплошной окситоцин для Итэра. Его личный сорт наркотика. Осторожно, вызывает привыкание и ломки! Жаль, что парень не заметил этой предупреждающей надписи раньше. Теперь уже ничего не исправить, он окончательно и бесповоротно влюбился, как наивная школьница, зная, что чувства невзаимны. Откуда знает? Хах, просто посчастливилось стать свидетелем разговора напарников, где одна очаровательная шпала ясно дала понять, что ориентацию потерял в этой ситуации только Итэр.       Парень мотает головой, отгоняя не сильно приятные воспоминания. Сейчас не самое лучшее время, чтобы задумываться об отношениях, великой силе любви, процентах совместимости по году рождения и знаку зодиака, потому что в его же интересах без происшествий добраться до штаба. Благо, на данный момент рядом есть близкие люди, которые точно будут повнимательнее уставшего и немножко истекающего кровью Итэра, поэтому насчёт этого он может волноваться не так сильно. Троица пересекает пыльные дороги, иногда сворачивая внутрь зданий, чтобы подняться на балкон и пройти по мосту. Блондин в такие моменты невольно оглядывался по сторонам, с восхищением и тоской осматривая высоченные бетонные и стеклянные башни. Постройки действительно были очень похожи на башни: огромные, тонкие, чаще всего цилиндрические или прямоугольные многоэтажки — иначе и не назвать. Взгляд поднимается до плоской крыши одного из таких зданий, и где-то внутри сердца ворочаются воспоминания из детства о том, как они с Люмин, будучи совсем малышами, находили очень старые мультфильмы и целыми днями их смотрели. Кажется, на самом последнем этаже этой стеклянной башни вот-вот сверкнут на солнце волосы какой-нибудь Рапунцель, а затем упадут прямо до земли. Из-за уха Итэра выбивается густая прядь пшеничных волос, и её заправляют с параллельным смешком. С такой чуть ли не до бёдер косой он и сам похож на диснеевскую принцессу.       Преодоление очередного порога заброшенного здания, и перед путниками оказывается последняя дорога с потрескавшимся асфальтом. Ребята позволяют себе идти спокойнее, более расслабленным шагом, в более медленном темпе, так как за ржавым забором и заросшим двориком находится место, успевшее стать всем им родным домом.       Штаб. Разрушенное и некогда всеми забытое место, старое здание одной из лучших школ страны, которое впоследствии забросили, построив новое в другом городе. Это учебное заведение было совмещено с общежитием и, на удивление, выглядело намного лучше многих других зданий, почти сохранив свой первоначальный вид. Именно поэтому выбор базы для чудом спасшихся пал на данное место.       Когда-то беззащитных семилетних близнецов привёл сюда какой-то рыжий синеглазый мальчик, который был старше их всего лишь на несколько лет и впоследствии представился Тартальей, познакомив с немногочисленным коллективом. Вскоре были спасены и другие люди, с потрясающей лёгкостью вписавшиеся в новую семью, которая вот уже как десять лет большинству заменяет пропавших родственников.       Когда Итэр ступает по территории штаба, ему остаётся лишь молиться всем, кому только можно молиться, чтобы по их прибытии никто не поднимал сильную шумиху. Дико хотелось смыть с себя песок и пыль от штукатурки, закинуть в рот что-нибудь вместе со стаканом воды, а затем завалиться спать. Желательно, чтобы его во время всего этого процесса никто не трогал. Абсолютно. Даже Люмин.       …ладно, Люмин можно. Тогда, даже Тома.       …нет, Итэр поспешил с мыслями, Томе тоже можно. Ему аж без «ладно» можно. Наверное, почти всё можно этому чертовски притягательному блондину.       Ни одна из надежд не успевает хотя бы немного пожить, потому что на бедного юношу накидываются с самого порога, вновь крепко сжимая в объятиях и чуть ли не сваливая на пол.       — Братик Итэр! — маленькая и шумная, слишком энергичная батарейка в красном платьице с аккуратными светлыми хвостиками сверкает радостными глазками и заглядывает названному в лицо. — Ты вернулся!       Юноша чудом удерживается на ногах, выдавливая уставшую улыбку и поднимая на руки девочку, подбрасывает в воздух, а затем опускает на твёрдую поверхность. Та же смеётся и хлопает в ладоши. Потрясающе этот неугомонный ребёнок похож на парня в детстве. Возможно, именно из-за этого их отношения сразу перешли к чуть ли не семейным.       Кли – девятилетняя девочка, чья мать, Алиса, как можно судить по записке, пропала без вести два года назад, оставив плачущую дочь перед дверями штаба.       Источник детских слёз был незамедлительно доставлен внутрь здания, успокоен, помыт, откормлен и уложен спать. Небольшое письмо, явно написанное наспех, ребята перечитывали много раз, пытаясь вникнуть в ситуацию и понять, что делать с несчастным ребёнком. Мать Кли, оказывается, некоторое время наблюдала за действиями штаба и его людьми. Она сделала вывод, что малышка будет с ними в безопасности, пока сама удалилась в «долгосрочную экспедицию по спасению этой горемычной планеты». Итэр помнил, как тяжко вздохнул от самонадеянности этой дамочки. Сомнения и волнение не покидают его и до сих пор: действительно ли Алиса ушла искать способ победить Сущностей? Жива ли она в этом случае? С того дня прошла пара лет, но от путешественницы не приходило никаких вестей. Или же, Итэр не хотел об этом думать, женщине просто не нужен был ребёнок, и она от него избавилась таким не особо сложным путём? Каким бы ни был ответ, Кли стала настоящей частью их дружной команды, каждый член которой был готов защищать девочку ценой собственной жизни. Юноша бесконечно ценил такую верность друг другу.       — Да-да, я тут, не кричи так, — жмурясь от звонкого голоса малышки, отвечает Итэр. — Братик был на важном задании и очень устал. Могу ли я поручить тебе секретную миссию?       Парень нагибается и опирается руками о свои колени, заглядывая в мгновенно посерьезневшее лицо Кли.       — Конечно! — девочка сосредоточенно кивает, надув губки, будто миссия от «братика Итэра» была самым важным событием в её пока что короткой жизни, и где-то сбоку умилённо смеётся Тома, отчего щёки этого самого братика Итэра покрываются лёгким румянцем.       — Тогда слушай: я пойду в свою комнату, а ты никого ко мне не пускай в течение… — Итэр задумывается, ведь часов под рукой у него нет, — ну, давай часа. Потом можешь приходить и будить меня, ладно?       И без того яркие глазки Кли прямо-таки загораются, она быстро машет головой в знак согласия и встаёт на носочки, чтобы похлопать пшеничную макушку Итэра своей маленькой ладошкой.       — Будет сделано! Я-то уж точно о тебе позабочусь! Не то, что сестричка Люмин! — слышно возмущённое «хэй!» и еле сдерживаемый смех, а девочка сжимает кулачки перед собой на уровне груди и не может сдержать хихиканья, когда юноша тепло улыбается и тихо её благодарит.       Кли торопливо уходит, видимо, сказать каждому человеку, что Итэра тревожить нельзя, а парень устало выдыхает, понимая, что теперь все посчитают своим долгом зайти и узнать о самочувствии или ещё о чём-нибудь. Ради улыбки малышки он готов на многое, но сейчас искренне надеется, что она не будет много болтать и её просьбы не беспокоить уставшего парня воспримутся всерьёз.       Люмин и Тома ждут златовласого в дверях, а затем, переобувшись, вместе направляются вглубь коридоров.       — Я тогда правда пойду в душ, а потом спать... — зевает Итэр, и Люмин, заразившись от брата, подносит ко рту руку, давя в себе такой же зевок.       — Кто-то обещал через час поиграть с Кли, — обеспокоенно напоминает Тома, намекая на то, что за час помыться трудно, не то что нормально поспать.       Парень хочет почесать затылок, но жмурится и тихо айкает, когда касается кончиками пальцев ушибленного места, о котором совсем позабыл в мечтах об отдыхе.       — И тебе к Барбаре зайти бы вообще-то, — цокает Люмин, останавливаясь возле развилки. Ей направо, в отличие от Итэра. — Может тебя к ней проводить сначала?       Тома активно кивает, соглашаясь с девушкой, но юноша морщится при мысли о том, что ему придётся ещё с кем-то сейчас разговаривать и что-то делать.       — Всё равно я не пойду к ней в таком виде, правильно? Правильно, — рассуждает Итэр, потому что ему тоже неловко ходить, перепачканному в крови, песке и пыли. — Смою грязь с себя, а потом схожу. Когда-нибудь. Возможно.       Люмин, поставив руки в боки, угрюмо сверлит взглядом брата, а тот лишь наигранно виновато хлопает пушистыми ресницами. Да, он понимает, всё получилось не лучшим образом, в рану могла попасть инфекция, организму может грозить опасность, но появляться настолько помятым перед кем-то тоже не хочется. Тем более, лучше ведь промыть ранение, а затем его залечивать, верно?       Сестра хмурится и выдыхает, уводя взгляд в пол.       — Ладно, иди и делай, что там тебе надо. И только попробуй заболеть какой-нибудь тяжёлой болезнью из-за своих похождений, ясно?       Итэр улыбается устало, потому что Люмин очень мило о нём заботится, даже если сердится, что бы там ни говорила Кли.       — Конечно!       Девушка сухо кивает и разворачивается, направляясь в свою комнату. Блондин с непонятной тоской смотрит вслед, замечая обеспокоенные заламывания тонких пальцев. Действительно нехорошо получилось… После всех оздоровительных процедур Итэр обязательно должен будет подойти и обнять её, парень записывает это себе в воображаемые заметки.       На плечо ложится тёплая рука и заставляет вздрогнуть от неожиданности.       — Тебе стоит поторопиться, могу довести до комнаты.       Тома тоже выглядит далеко не жизнерадостным, и в животе всё-таки противно ворочается чувство вины. Итэр заставил волноваться двух самых дорогих себе людей, и это ощущалось просто отвратительно. Наверное, будет ещё хуже, если по крови и вправду пойдёт заражение, поэтому с принятием ванной тянуть не стоит.       — Нет-нет, что ты! Я сам дойду, не переживай. Спасибо, — юноша торопливо берёт лежащее на плече запястье и снимает его с себя, застывая тогда, когда ладони обоих оказываются сцеплены воедино.       От Томы веет теплом. Приятным летним ветерком, что будет обдавать лицо и колыхать золотистые пряди. От Томы веет началом осени, бабьим летом, когда солнце не печёт и беспощадно жарит, а приятно греет. Тома ощущается сладкими тыквами, Итэр не знает, почему именно такая ассоциация всплывает в голове. Тома пахнет тёплым хлебом. И руки у него такие же – мягкие-мягкие, тёплые, немного влажные от пота. Парень бы их сжимал целую вечность, разглядывал каждый палец, вертя эти ладошки в своих руках, опустил бы на свою щёку, чтобы погладили аж до мурашек приятно, совсем как летний бриз.       Тома неторопливо отпускает чужую ладонь и легко улыбается, заглядывая в медовые глаза напротив.       — Как скажешь, Итэр. Но, если что, зови обязательно.       Итэр чувствует наплывшую на лицо краску только тогда, когда смотрит на удаляющуюся спину Томы. Хочется ударить себя по голове кулаком, но она уже и так настрадалась за эти дни, бедная. Всё из-за неё, этой дурной головушки, которая не умеет контролировать свои действия и совсем не замечает границ дозволенности.       Но, пока юноша поднимается по лестнице и идёт мимо тёмных дверей, он не может не думать о том, что Тома далеко не выглядел недовольным в тот момент.       Уже подходя к самой отдалённой, той, что находилась в конце коридора, двери, он слышит немного приглушённый звонкий смех, обрывающийся так же резко, как и послышался. О, да, конечно, его соседи по комнате и по совместительству лучшие друзья, как же он забыл.       Сяо и Венти. Как говорится, два дебила – это сила, нет мозгов, зато красиво. Грубо, но хотя бы правда.       Венти – та ещё заноза в одном месте. Энергичный, даже слишком, весёлый, душа компании, упорный, ещё и смелый. А веселье и смелость во всех случаях создают адскую смесь, уж поверьте многолетнему опыту Итэра. Всегда рвётся в бой одним из первых, радуется любой ситуации, в которой можно испытать хоть каплю адреналина или даже обычного дофамина, просто зависим от различных чувств. Кто-то считает его странным, а блондин понимает – просто слишком эмоциональный. Ловкости Венти можно позавидовать, в штабе ему часто поручают зачистку. Иногда смотришь и задаёшься вопросом: а он точно не работал в цирке акробатом до всей этой катастрофы с экспериментом? Потому что в эти моменты кажется, что его тело становится легче самого воздуха, и тройное сальто вместе с разными переворотами и прыжками на руках не являются проблемой. Венти любит музыку, алкоголь, который в их время хрен найдешь, но он, чёрт возьми, где-то его откапывает, а потом отхватывает волшебных пиздюлей от всех, кому не лень… В частности, за то, что ему ещё нет восемнадцати, а он уже пьёт, как не в себя. Ещё Венти любит Сяо. Не просто любит – обожает. Нет, серьёзно, с тех пор, как эта парочка начала встречаться и не скрывать свои хождения за ручки, их не расцепить, везде таскаются вместе. Редко, когда эти парни отпускают друг друга на миссии, и то, потому что, по словам глав штаба, они не на свидание идут.       Насчёт Сяо? Что ж, про него рассказать будет чуть проще, он – полная противоположность Венти. Кажется, каким образом они вообще могут быть вместе, но, как говорится, противоположности притягиваются. Сяо – обычный парень, чаще всего достаточно безэмоциональный, показывающий свои настоящие чувства только рядом с Венти или друзьями. И, если один хорош в зачистках, второй, наоборот, в разведке. Хоть он тоже очень ловкий, его зрение и слух будто бы с рождения приспособлены к таким типам заданий. Далее, кстати, тоже достаточно забавная часть. Сяо так же, как и Венти, любит вещь, которую сейчас хрен найдёшь, но всё равно умудряется её откуда-то доставать (научите, Итэр тоже хочет так уметь) – сигареты. И в то время, как Сяо зависим от них, Венти не переносит дым, так же, как и Сяо не переносит запах алкоголя. Говорил же Итэр, два дебила – это сила. Один часто выбрасывает в окно новые пачки, после хлопая глазками и делая вид, что он тут ни при чём, а второй прячет бутылки, после отдавая их главам штаба. Потрясающая пара, серьёзно.       Юноша спокойно открывает дверь, наблюдая уже не новую для него картину.       — Ай, ну что ты делаешь! — смеётся так называемый Ветерок, выгибаясь из-за щекотки и пытаясь увернуться от сильных рук. — Отстань!       — Ну уж нет, на этот раз ты никуда не денешься, — Сяо ухмыляется, продолжая издеваться над своей бедной жертвой.       Ладно, они действительно гармонично вместе смотрятся.       — Я смотрю, вам тут и без меня хорошо.       Парни мгновенно вздрагивают и отскакивают друг от друга под весёлый смешок блондина, краснея, опуская глаза в пол и думая, как бы оправдаться.       — Да ладно, чего вы так встрепенулись-то? — Итэр тихо закрывает дверь и подходит шкафу, начиная рыться там и что-то искать. — Сделаем вид, что я не видел вас и ваши непотребства, голубки.       Первым «просыпается» Венти, всё-таки осознавая, кто сейчас перед ними. Его лицо быстро меняется, реакция не заставляет себя ждать, он мгновенно вскакивает с кровати, подходя к парню.       — Сяо прибежал несколько часов назад и сказал, что на вас напали Сущности. Весь дом на ушах стоял, мы ужасно беспокоились, когда ты не вернулся. — он окидывает друга обеспокоенным взглядом, оценивая ситуацию. — С тобой всё нормально, ты не ранен?       — Спасибо, всё в полном порядке. И простите за беспокойство. Я несколько раз ударился головой, но, уверен, Барбара быстро всё подлатает, буду, как новенький, — блондин виновато улыбается, забирая с полки найденные полотенце и чистую одежду, оборачиваясь. — Прошу меня извинить, но я ужасно устал, поэтому всё, что я сейчас хочу – сходить в душ и поспать.       Венти понимающе кивает, лишь крепко обнимая друга и отходя в сторону.       — Будь в следующий раз осторожнее.       — Это мне говорит человек, который на зачистках специально рискует жизнью и кувыркается, как акробат? — и это вызывает искреннюю улыбку всех присутствующих.       Один-один.       Итэр взмахивает рукой на прощание и наконец уходит в ванную, закрыв за собой дверь на замок. Он просто честно не хочет, чтобы его кто-то сейчас трогал.       Одежда не первой свежести за считанные секунды оказывается закинутой в корзину для белья, а парень рассматривает в заляпанном зеркале своё бледное, усыпанное синяками и исполосованное царапинами лицо, с ужасом думает, что пластилиновые на вид волосы придётся не просто мыть, а чуть ли не драить шваброй с сильными моющими средствами. Медовый взгляд бегает от душа ко дну относительно белой ванны, не скрывая колебания. Душ – это быстро, удобно и бодряще. Ванна – это продолжительно, немного даже сонно и расслабляюще. Ещё чуть пораскинув мозгами, Итэр всё же выбирает второй вариант: от обещанного малютке часа прошло всего лишь в районе десяти-пятнадцати минут, так что времени вдоволь. На поспать юноша забил ещё с того момента, когда Кли направилась в штаб, чтобы объявить всем о прибытии блондина, так что водные процедуры можно и растянуть.       Быстро сполоснув шершавые стенки, Итэр затыкает слив и включает горячую воду. Он убеждается, что ванна начинает потихоньку наполняться, поэтому снова возвращается к зеркалу. Делать всё равно нечего, а так хоть оценит, насколько всё стало плохо за эти пару дней в плане внешности.       Нависшие веки вкупе с пока не сильно заметными мешками под глазами и бесконечно усталым взглядом буквально кричат о том, что этому человеку нужно срочно пойти и поспать. На щеках пара тонких царапин, сбоку подбородка – жутко потемневший синяк, свидетельство о том, что как минимум одно из многочисленных падений Итэра было далеко не мягкое. В волосах, помимо грязи, легко заметить кусочки засохшей крови, и юноша морщит нос, только сейчас осознавая, насколько же он грязный.                               Растрепавшаяся коса, которая больше походила на просто спутанные и слипшиеся между собой локоны, наконец оказывается распущена, а угрюмые мысли о расчёсывании всего этого бедствия вгоняют в тоску. Парень автоматически тянет руку к уху, чтобы убрать лишние волосы и убедиться в наличии каких-либо повреждений, но застывает, цепляясь взглядом за свои пальцы. Если бы маленькая его версия увидела эти руки, то точно бы сказала что-то вроде «ой, дяденька любит драться». Ладонь поднимается на уровень глаз и подвергается тщательному осмотру. Итэр не верит, что его нежные, по словам Томы, руки превратились в нечто такое – все в ссадинах, мелких и не очень ранках, а кожа на подушечках попросту потрескалась от нещадящего ветра и ударов о твёрдые поверхности.       Напор глухо булькает и шумит, падая в толщу белой воды. С сантехникой всё, на удивление, довольно-таки неплохо, не смотря на весь этот недо-апокалипсис, поэтому в чистоте воды можно было не сомневаться. В спальне негромко смеются Сяо с Венти, шушукаются так тихо, что работающий кран заглушает все посторонние звуки, которые обычно без проблем преодолевают тонкие двери с плохой звукоизоляцией, так что Итэр не может разобрать ни слова даже при большом желании. Стены в жилой части здания толстые, звук сквозь них не проходит, чего как раз-таки не скажешь о дверях, к сожалению.       Парень подходит к ванне ближе и на пробу опускает в воду руку. Кожа мгновенно начинает гореть, покалывать, её хочется вытащить и остудить, но одновременно чувствуется острая необходимость очутиться полностью в этом пекле, прогревая каждую жилку своего тела.       Блондин выдыхает, наконец по-настоящему расслабленно прикрывая глаза, и медленно залезает в, кажется, кипяток. Каждый сантиметр кожи пылает, жжётся, краснеет до цвета помидорок черри, но Итэру это всё только в кайф.       Вода всегда его успокаивала, манила. С самого детства ходячее солнышко любило плавать и купаться, в отличие от своей сестры-луны, которая на пляже всегда сидела на берегу и загорала, пока брат не хватал её и не утаскивал в морские пучины, не обращая внимания на возмущённые крики и весело смеясь, но стараясь не уходить далеко, ведь мама реагировала мгновенно, отчитывая сына за непослушание. Бывало, вечерами и ночами мальчик сбегал из дома прямиком к морю и подолгу всматривался в тёмную водную гладь, борясь с внутренними противоречиями. Чертовски сильно хотелось узнать, что же там такое, на этой мистической глубине. Что там может быть такого, что ему ни в коем случае нельзя туда заходить?..       Но солнце выросло, а привычки остались всё те же: сидеть в воде до посинения и резвиться, как самая настоящая рыбка. Горячие ванны светловолосый полюбил уже в более старшем возрасте. Итэр не любит холод, не любит мёрзнуть, он любит греться в лучах заката и ощущать тепло на поверхности кожи. Ещё Итэр любит Тому, и недаром он тоже ассоциируется с теплотой.       Высокие температуры заставляют откинуть голову на бортик ванны от удовольствия и жара, тонкая завеса пара застилает разум и зрение, и юноша просто хочет сказать всему оставшемуся миру о том, как сильно ему сейчас нравится вариться в воде до состояния красного рака. Конечности наливаются чем-то тяжёлым, сравнимым с раскалённым железом или любой другой рудой, которая от пекла становится жидкой и бессовестно растекается по венам. Веки закрываются сами собой, словно их совсем не волнует воля Итэра. Может, тогда вообще им от тела отделиться, м? Парень забавно хмурится, давая себе пару мгновений на то, чтобы забыть обо всех заботах и побыть ребёнком ещё немного, наверстать закончившееся слишком рано детство. Раз глаза его не слушаются, надо раскрыть их вручную, так? Вот незадача: ладони тысячекилограммовым грузом лежат на бортиках ванны и не похоже, что собираются вообще сдвигаться. Ноги? Их Итэр в принципе ощущает какой-то ватой, поэтому попытки вернуть контроль над обессилевшим телом бросаются смятым комком в ближайшее мусорное ведро. Парень чувствует, как начинает терять остатки сознания, а ещё у него появляется внезапная мысль, что раствориться в этом горячем раю – самый лучший и логичный исход. Голова идёт кругом, сил подумать уже нет, и Итэр может лишь в кои-то веки уступить своему уставшему организму, проваливаясь в долгожданный сон прямо в ванне.

◄⨉⨉⨉►

      Темнота.       Полная.       Абсолютная.       Всепоглощающая.       И ледянящая душу. Кажется, что сейчас сзади появятся какие-нибудь бледные руки и утащат в неизвестность, заставляя замолчать навсегда.       Для Итэра сейчас всё замедлено. Перед глазами мелькает тихо порхающая в пространстве белая бабочка, и юноша тянет к ней руку, тяжело дыша и расфокусировано глядя на яркое пятно в кромешной тьме. Голоса доносятся издалека, и их совсем невозможно различить. Прямо как и в тот раз…       Нежные подушечки пальцев лишь немного касаются светлого существа, тут же превращая его в пыль, осыпающуюся на пол.       ..Почему?       Почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, ПОЧЕМУ?!       Так много оглушающих голосов, доносящихся отовсюду. Парень тяжело падает, держась за голову, пытаясь хоть как-то их заглушить. Без толку.       Почему это всё происходит? Почему он вообще тут оказался? Почему голову сейчас буквально разрывает от надоедливого шума, а всё тело пронзает яркой болью, будто в него вонзают тысячи острых зубов Сущности, прокусывая живую плоть и наслаждаясь временно утолённой жаждой крови, зверски разрывая на куски? Почему, чёрт возьми, так больно, что по холодным щекам скатываются прозрачные обжигающие слёзы, а с губ срывается немой крик? Почему свет Солнца так быстро угасает, прогибаясь под гнетущей властью тьмы? Почему…       — Итэр!

◄⨉⨉⨉►

      — Итэр, не хотелось бы отвлекать тебя, — раздаётся глухой стук и немного взволнованый голос Венти, — но у нас собрание.       Это был сон…       Стоп, собрание?       Блять.       Вода уже остыла и вовсе не грела, а наоборот, заставляла ёжиться и мёрзнуть. Сколько он тут пролежал?       Юноша пытается подняться, держась за голову и вытягивая руку за полотенцем, а глазами бегает по помещению в поисках одежды. Вокруг всё расплывается и смешивается, но это ничего, такое бывает, Итэр уже привык. Скоро пройдёт.       — Итэр?       — Я уже иду, — собрав все силы, чётко произносит названный, вытирая мягкой и пушистой тканью светлые волосы, попутно стараясь натянуть штаны. — Идите пока без меня, я скоро присоединюсь.       — Как скажешь. Тебе точно не нужна помощь?       — Спасибо, не нужна.       Ветерок лишь тихо вздыхает, откидываясь на подошедшего сзади Сяо, позволяя ему делать всё, что он захочет, лишь ойкая от неожиданности, когда его внезапно подхватывают под коленями и спиной и несут к выходу со словами «Оставим его наедине с собой».

◄⨉⨉⨉►

      Дверь в главную комнату отворяется, и медовые глаза вопросительно оглядывают всех присутствующих, молчаливо спрашивая, что произошло, раз пришлось созвать такое срочное собрание. Но многие, похоже, и сами не знают, так же ожидая ответа. У Итэра всё ещё влажные пшеничные волосы, наскоро собранные в высокий хвост, а взгляд до сих пор выражает вселенскую усталость, но это не мешает парню выглядеть спокойным и собранным.       — А, Итэр, — достаточно высокий мужчина с ярко блеснувшими янтарными глазами – один из глав в штабе, Чжун Ли – коротко кивает новопришедшему в знак приветствия. — Проходи, ты как раз вовремя.       Юноша взмахивает рукой в ответ на кивок, подходя ближе и садясь в позу лотоса на лежащую рядом подушку.       — И зачем нас тут собрали? — Венти нетерпеливо складывает руки на груди и дует губы, свешиваясь вниз головой с дивана и стуча ногами по спинке. Итэр уже упоминал, что ему стоило пойти в цирк акробатом, ведь так?       — Успокойся и сядь ровно, узнаешь вместе со всеми. — произносит в ответ девушка с волосами причудливого фиолетового оттенка, вторая глава штаба, Райден Эи. — Ведёшь себя, как маленький ребёнок. А ещё предлагали стать одним из главных.       — Ладно-ладно, я это уже слышал! — парень цыкает, нехотя переворачиваясь. — Боже, чёртова старая сучка…       — Что ты сказал?!       — Сяо, фас!       Но не успевает никто разнять ссорящихся, как дверь чуть ли не вышибается с ноги, с грохотом распахиваясь.