Тикток объединяющий

♪♪♪

Дверь студии резко распахнулась. Сразу же раздались торопливые шаги. Юнги, сидящий к двери спиной, узнал их обладателя сразу же: по привычке врываться, не закрывать за собой, а после появления в воздухе аромата иланг-иланга, сомнений не осталось никаких. Он поставил обратно на пюпитр нотные листы и в процессе поворота кресла навстречу гостю, выдохнул короткое и приветственное: — Тэхен. Упомянутый застыл в одном шаге; на его лице Юнги сразу же отметил нетерпение и возбуждение, и на какое-то мгновение внутри вспыхнуло беспокойство, не принес ли его друг плохие новости. — Никогда не поверишь, что мне сейчас прислала мама! Не дожидаясь ответа или реакции, Тэхен схватил за спинку соседний стул и резко подкатил ближе. Тяжело выдохнув он смахнул челку со лба, словно информация, которую он принес, весила целый центнер; уселся так, чтобы телефон в его руках было хорошо видно. Он быстро прокрутил меню и нашел нужный значок. — Тикток? Ты меня сейчас отвлекаешь из-за видео в тиктоке? В голосе Юнги отчетливо слышалось разочарование. Он всегда очень долго настраивался на рабочий лад, и быть бесцеремонно прерванным прямо посреди репетиции из-за видео с котиками не хотелось совершенно. — Хен, я знаю, что ты пытаешься казаться взрослым и ответственным за счет бойкота «модных приложений» и бла-бла-бла, но это ты увидеть просто обязан. Пара взмахов пальца над экраном и раздались первые секунды музыки. В следующее мгновение перед лицом Юнги уже висел экран телефона с выкрученной на максимум яркостью. Он сфокусировал зрение и… Сразу же узнал на видео человека, которого не видел тринадцать лет. Сердце моментально отозвалось на такие знакомые, но так сильно изменившиеся черты лица. Парень на видео расслабленно сидел в кресле чуть покачиваясь, снимая себя на фронтальную камеру; сначала его лицо не выражало почти ничего, но прежде чем исчезнуть с экрана озарилось легкой улыбкой, сверкнув такими когда-то дорогими сердцу Юнги ямочками на щеках. — Ох… В видео начали мелькать фото, которые Юнги узнал сразу же, потому что на каждом фигурировал и он сам, но из далекого-далекого прошлого. Такого далекого, что даже казалось оно было когда-то и с кем-то, но не с ним. Он взял телефон из рук друга. Прежде чем погасло последнее фото и видео началось воспроизводиться сначала, он успел заметить надписи: «ты словно музыка», «в моем сердце». — Что это, Тэ? Юнги прижал телефон экраном к груди с быстро бьющимся в нем сердцем и непонимающе посмотрел на друга. — А я у тебя хотел спросить. Тэхен пожимает плечами; поделившись новостью, он тут же перестал быть похожим на возбужденного щенка, который принес хозяину брошенную ему палку. — Я сто лет ничего не слышал о Хосоке… Из динамика телефона продолжает играть закольцованный кусочек песни Селены Гомез. Тэхен с нежностью смотрит на растерянное лицо друга, когда тот возвращает взгляд к экрану. Он видит последние кадры с их общими фото, а затем, когда на видео вновь появляется Хосок, обращает внимание на слова внизу. «У меня было много разных парней», — гласит первая надпись. Далее идет: «Но я никогда не забуду», и Хосок улыбается. «Первого». Юнги задерживает дыхание. На первом фото, что появляется сразу после, они вместе в танцевальном зале старшей школы, в которой вместе учились. Хосок запрыгнул на его спину и Юнги словно ощущает прямо в этот момент тяжесть его тела. На фото осталось запечатленным его невольно сморщенное лицо, хотя и сквозь улыбку. Хосок довольный выглядывает из-за головы, прижимаясь щекой к его рыжей макушке. После съемки фото, Хосок спрыгнул со спины и, увидев отголоски боли на лице своего парня, начал извиняться — накануне Юнги потянул спину на тренировке по баскетболу, а он забыл об этом. Вечером он делал извиняющийся массаж. Второе фото плохого качества: смазано, потому что Хосок держал фотоаппарат в вытянутой руке, сделано почти в темноте, а вспышка подсветила бледные лица. Юнги забавно вытянул губы в трубочку и закрыл один глаз, Хосок же сверкал широкой и счастливой улыбкой. Тогда они еще не начали встречаться, но именно на той вечеринке все между ними закрутилось — случился их первый поцелуй со вкусом коктейля из дешевого пива и соджу, придавший им смелости для первого шага. На третьем фото на Юнги форма их школьной баскетбольной команды, а в руках книга: он не помнит точно по какому предмету тогда задолжал, потому что скорее всего по нескольким, но помнит — ходил с книгами круглосуточно, иначе его бы отстранили от любимого баскетбола за неуспеваемость. А еще помнит, как Хосок уже после того, как сделал то фото, долго смущал его перед членами команды, откидывая двусмысленные шуточки. Это было еще до его каминг-аута. «Ты стоишь на первом месте», — читает он подпись на этом фото и его улыбка окрашивается смущением. Тэхен продолжает внимательно следить за каждым изменением эмоций на чужом лице и сам удивлен тому, что видит, в то время как Юнги даже будто позабыл о его присутствии. — Вы такие мелкие, но такие счастливые здесь… Юнги поднимает взгляд от экрана. Тэхен подпирает подбородок кулаком и довольно улыбается. — Я не совсем понимаю, что все это значит, но меня сейчас накрыла такая ностальгия по тому времени, Тэ… Юнги снова смотрит на повторяющееся видео. На одном из фото они запечатлены позирующими и смеющимися во время короткого похода в горы вместе с общими друзьями. Прямо перед съемкой они закупались все вместе в магазине, тщательно выбирая покупки. Денег было не много, а им должно было хватить и на еду, и на алкоголь. Они гуляли весь вечер, рюкзаки были страшно тяжелыми, но когда зашло солнце — жарили купленные сосиски и мясо на костре. Хосок кормил его с рук. Несколько раз они уходили от друзей, чтобы спрятаться за темнотой деревьев и целоваться, как два голодных до ласки подростка, коими они и являлись. — Ты бы себя видел сейчас. Юнги смотрит в лицо друга и пожимает плечами. — Это было такое счастливое время… юности. Хоть было и тяжело из-за множества вещей временами, зато… все ощущалось острее? Сейчас жизнь стала более пресной. Тэхен понимающе кивает. — Эти фото со старшей школы? Я никогда не видел их, а ведь мы знаем друг друга лет десять точно. — А ты можешь себе представить ситуацию, что я достаю с полки пыльный альбом и показываю собравшимся друзьям свои детские фоточки на горшке? — Да в том то и дело, что нет. У тебя нет личных фото ни в одной соцсети. Я как раз опасался, что ты разозлишься, что все попало на всеобщее обозрение. — Не знаю. Это смущает, но не то чтобы я на самом деле скрывал что-то. К тому же… что вообще это значит? Юнги действительно выглядит так, словно совсем не решил, что чувствует по этому поводу. Он передает телефон его обладателю. Тэхен снова тычет в экран пальцем, а затем уже телефон Юнги, лежавший на краю пианино, светит уведомлением о входящем сообщении. — В тиктоке все работает по определенным правилам, знаешь. Там есть такое понятие как «тренд». Так вот под эту песню люди выкладывают в основном свои истории любви. На словах «только ты стоишь на первом месте» они показывают фото любимых людей. Это очень романтично. Тэхен по-доброму усмехается, заметив усилившийся смущенный румянец на щеках друга. Он кладет телефон в безразмерный карман своих широких брюк, поднимается, откатывает стул на место, а затем направляется к двери. Перед самым выходом он оглядывается на Юнги, что продолжает смотреть куда-то перед собой. — Я там кинул тебе ссылку на его аккаунт, но чтобы зайти надо скачать приложение и зарегистрироваться. И само видео я тоже скинул, ты можешь пересмотреть его, когда захочешь. Тэхен широко улыбается. Он не задает больше ни одного вопроса, хотя Юнги по глазам видит, что они есть, да и знает он Тэхена достаточно, чтобы быть более чем осведомленным о его любопытстве. Прежде чем закрыть за собой дверь тот машет рукой на прощание, словно они не встретятся через полчаса.

♪♪♪

На вечерней репетиции Юнги ошибается три раза. Последний раз подобное происходило года четыре назад, когда он подхватил грипп — поднялась температура, бил озноб, но он не мог не прийти из-за подготовки их оркестра к выступлению на Олимпийских Играх. Тэхен смотрит на него с ехидством с другого конца репетиционной и ухмыляется, а Юнги очень хочется, чтобы его гениальный смычок тоже слетел со струн хоть раз, во имя справедливости. «Никто не сравнится с тобой. Только ты стоишь на первом месте», — крутится в голове на повторе красивым голосом Селены. Когда репетиция, наконец, подходит к концу, к Юнги стекаются взволнованные коллеги, чтобы поинтересоваться все ли с ним в норме. Каждый раз, когда кто-то из них открывает рот, он боится, что услышит: «Я видел видео в тиктоке с твоими фото». Он не может избавиться от наваждения как бы ни пытался. Образ повзрослевшего и возмужавшего Хосока преследует его. Воспоминаний их общего прошлого всплывает все больше и больше, словно он получил доступ к скрытым файлам прямиком из недр мозга. С момента ухода Тэхена он не смотрел видео еще ни разу. Сначала ему нужно было закончить дела перед предстоящей сводной репетицией, потом из-за самой репетиции, но затем он просто боялся делать это на людях. Когда шел по коридорам филармонии к выходу — телефон жег карман, на улице по пути к метро — тоже, и в самом вагоне руки так и чесались открыть и посмотреть, но вокруг было многолюдно, поэтому он держался. Но оказавшись дома за закрытой дверью, в безопасном убежище, не под взглядами незнакомцев или Тэхена, он не стал себя останавливать. Нашел нужный диалог и сразу же нажал на воспроизведение. «У меня было много разных парней, но я никогда не забуду первого». «Никто не сравнится с тобой. Только ты стоишь на первом месте. Ты словно музыка в моем сердце. Словно песня, которая никогда не переставала играть». Юнги позволяет себе искать смысл в том, что видит и читает. И это заставляет его слабое сердце непослушно отбивать стаккато в аллегро ажитато. Он думает, что это могла быть просто шутка. А затем смотрит на лицо Хосока из настоящего и его лицо со старых фото и не верит, что он стал бы шутить такими вещами. А потом вспоминает, что это было чертово видео в тиктоке, что не вызывало доверие от слова совсем. Насколько информация в чем-то подобном была правдива? Но ведь то, что было выложено на всеобщее обозрение, накладывало на человека некую ответственность. Значило ли это, что Хосок был серьезен? «Только ты стоишь на первом месте». Внутри все особенно сжималось на этой фразе. Что вообще это значит? И почему его это, вдруг, так волнует? Юнги совсем не нравятся чувства, что непрошено вспыхивают в груди. Он не может поверить, что спустя долгие тринадцать лет Хосок вспоминал его с такими мыслями. Юнги упрятал очень глубоко все сожаления. Слишком много воды в реке времени утекло с тех пор — сначала она медленно унесла боль от расставания и его собственной глупости, затем сгладила все острые углы, бережно огранив осколки разбитого сердца в драгоценные воспоминания. Он положил их в красивую шкатулку памяти и давно спрятал ее подальше, глубже, на антресоль мозга — место, которое не нашел бы даже самый пытливый таракан — один из постоянных обитателей его черепной коробки. Юнги закрывает глаза и откидывает голову на спинку дивана. Телефон летит в сторону. От всех этих мыслей у него начиналась мигрень. Нужно было переодеться, потому что он все еще сидел в одежде, в которой проходил весь день, принять душ и поужинать. Может быть отвлечься просмотром сериала или заняться полезным делом и порепетировать свои партии. Телефон вибрирует и экран светится, показав уведомление.

От кого: Тэхен

Я вижу, что ты прочитал сообщение, шалунишка

Сколько раз ты посмотрел это видео?

Юнги быстро застучал по экранной клавиатуре с усердием пианиста.

От кого: Юнги

Я не считал

Много

Чистосердечно, как всегда.

От кого: Тэхен

Ты должен был ответить «да»

От кого: Юнги

Че?

От кого: Тэхен

Да блин, вот ты скукота конечно

Это мем такой

— Сколько раз ты посмотрел это?

— Да

Типа очень много раз

Так много, что считать смысла нет и ты отвечаешь просто да

Бля, забей

Просто установи тикток и тебе откроется дивный новый мир

Юнги неверяще смотрит в экран еще несколько секунд, силясь переварить только что прочтенное, что звучит как несвязный бред. Не зря он сопротивлялся и не устанавливал эту адскую соцсеть. Почему Хосок занимался съемкой чего-то подобного? Что еще он выкладывает туда?

От кого: Юнги

Я не буду устанавливать тикток

Он заблокировал телефон, словно поставил точку сам для себя не только в этом диалоге, но и в размышлении на тему нужности данного приложения. В контексте сложившейся ситуации. Затем экран снова загорелся.

От кого: Тэхен

Хосок там много отвечал в комментариях кстати

Видео довольно сильно залетело в реки

Все считают вас очень милыми и желают счастья

;)

Устало выдохнув, он поднялся с дивана. Кое-как останавливает себя от набора в гугле «реки в тиктоке что это». Приготовление ужина должно было помочь отбросить навязчивые мысли.

♪♪♪

Через два долгих часа Юнги обнаруживает себя в спальне на сбитой в ноги постели, со старым ноутбуком на коленях, бокалом не менее старого виски в руках, листающим фотографии со старшей школы и периодически пересматривающим присланное Тэхеном видео. Ситуация откровенно подбешивала. Юнги не считал себя сентиментальным человеком от слова совсем. Но не мог ничего с собой поделать. Смотреть на себя же, но моложе на пятнадцать лет, было странно. Улыбающийся, окруженный друзьями, счастливый — вот какой он был. Часто в теплых объятиях Хосока. Иногда с его губами на своих. Спрятанные далеко в недрах жесткого диска папки хранили множество фото. Он прокручивал их одно за другим, погружаясь в ощущения тех беззаботных дней. В одной из папок он встретил снимки, один из которых попал в тикток Хосока. Они все были сделаны на новогодней вечеринке их общего друга, который уже учился в университете и общался с крутыми ребятами старше. Сестра Хосока рисовала им смоки-айс черным кайалом в тон одежде, а Юнги достал схожие увесистые цепи под золото на шею. Они чувствовали себя такими взрослыми тогда, свободными, могущими покорить весь мир. Хосок уже точно решил связать свою жизнь с танцами профессионально, а Юнги поставил родителей перед фактом, что ни на какой юридический не поступит — только карьера пианиста его привлекала. И еще Хосок. В той же ссоре он сказал им и про свою ориентацию; его громкоголосый улыбчивый друг не совсем друг. Ему пришлось уйти из дома на две недели. Юнги смотрит вереницу темных и смазанных фото, где они с Хосоком потные и раскрасневшиеся танцуют в забитой людьми гостиной. Руки на плечах, талии, во влажных на затылке волосах. Юнги словно слышит, как Хосок смеется над его забавными танцами. А потом шепчет на ухо обещания станцевать позже только для него. Алкоголь в крови Юнги разгоняет тепло. Под его влиянием легче признаться себе, что им было очень хорошо вдвоем. Хосок был лучшим другом, тихой безопасной гаванью и дикой стихией одновременно. Именно он разделил с Юнги лучшие и худшие времена его юности. Все тревоги, неуверенность в себе и страхи; первую взаимную любовь, надежды на будущее, прогулки за руки по ночному городу, поцелуи тайком. Хосок поддерживал Юнги во всем, говорил, что он самый потрясающий, талантливый и смелый человек, которого ему только доводилось встретить, в то время как сам Юнги так совсем не считал. Но смотрел на себя чужими глазами и старался поверить, что это реальность. Принять все шероховатости своего характера и тела. Вспоминая спустя время их отношения, Юнги осознавал, что благодаря Хосоку принятие своей сексуальной ориентации прошло настолько безболезненно, насколько могло, учитывая, что он изначально был соткан из предубеждений и метаний. Но в Хосока как невозможно было не влюбиться, так и невозможно было ему не верить. Когда он крепко брал его за руку, все сомнения и опасения растворялись. Он был и якорем и попутным ветром его жизни. Красивый, громкий, харизматичный — он занимал все пространство вокруг себя, притягивал взгляды, очаровывал. Говорил, что все непременно будет хорошо. Но иногда, в темные и разрушительные моменты времени, Юнги разъедали комплексы, и он снова позволял себе задуматься, а почему именно он стал выбором такого парня, как Хосок. Тогда он не знал, что действительно может сыграть с ним злую шутку. В этот вечер пятницы он засыпает именно так: в компании воспоминаний, бутылки виски, под тяжестью свалившихся на плечи сожалений, пытаясь уговорить себя, что совсем не чувствует горечи. С экрана ноутбука на него хищно смотрит Хосок с размазавшейся черной подводкой до самого виска, пока ноутбук автоматически не переходит в спящий режим.

♪♪♪

— Мне нужно знать, установил ли ты тикток. Тэхен деловито запрыгивает на барный стул, кладет ногу на ногу, а руки укладывает на стеклянной столешнице. — Ради этого ты приперся ко мне в субботу утром? — Уже час дня, хен. И да. Ради этого. Юнги накрывает лицо ладонями, вздыхает. — Зачем тебе это надо? Ну посмотрел я это видео, а дальше то что? — Видимо, ты-таки не установил тикток. Юнги раздражается. — Установил. Что дальше? Врет. Тэхен деловито достает телефон из кармана и с весьма самодовольным видом гуляет пальцем по экрану. — «Складывается впечатление, что ты его еще любишь, оппа. Прости за личные вопросы». «Кто знает?» - отвечает автор. И игривый смайлик. На лице Юнги не проскакивает ни одной эмоции, что дается ему с очень большим трудом. Хотя, справедливости ради, его мозг еще не до конца проснулся, поэтому смысл слов доходит с большой задержкой. Тэхен выглядит как победитель. — Хен, я видел вчера твое лицо, когда тебя это все застигло врасплох. Объявился какой-то парень и заставил моего лучшего друга краснеть и заикаться, впервые за много лет, и ты предлагаешь мне остаться в стороне? — Я не заикался… — Мне. Нужны. Подробности. — Ты не отвяжешься? — Нет. Юнги стучит пальцами по краю стола, пока Тэхен держит с ним соревнующийся зрительный контакт, а затем пораженно выдыхает: — Сделаю кофе. Будешь? — Буду. Делай и рассказывай. Еще какое-то время тишину кухни нарушает только лишь шуршание работающей кофемашины. Тэхен терпеливо ждет. Юнги постепенно просыпается, мысли возвращаются на свои места. Он ставит кружки с кофе на столе, громко звякнув керамикой по стеклянной столешнице, с выдохом приговоренного человека садится напротив друга, чтобы позволить ему вытянуть из себя всю информацию, что тот только пожелает. Хотя Юнги, быть честным, никогда не любил говорить о прошлом. Не видел смысла копаться в том, что невозможно было ни вернуть, ни изменить. Он считал, что лучше смотреть в будущее — строить планы и думать именно о нем, а не о призраках былого. Но в случае, когда прошлое настигло его вот так внезапно и с легкой подачи Тэхена, что не отвертеться, приходилось вспомнить все. Даже то, что не очень-то и хотелось.

♪♪♪

Он устанавливает тикток. С нытьем, недовольством, закатыванием глаз, и под строгим контролем Ким Тэхена. У него появляется свой профиль, имя пользователя и даже аватарка. И две подписки: Тэхен и Хосок. Он смотрит на вереницу видео в профиле последнего, и его рот наполняется слюной, а сердце предвкушением. Тут и там лицо Хосока и его силуэты, какие-то люди, танцы, танцы, стаканчики с кофе, пальмы, море, снова его лицо — много его лица, очень много. Он улыбается, ухмыляется, посылает воздушные поцелуи, показывает кончик языка игриво или сексуально, машет в камеру, вытягивает губы в трубочку; делает все те вещи, на которые Юнги будет смотреть очень много раз тайно под одеялом этой же ночью. Он об этом знает и даже знает Тэхен, оставляющий друга наедине с собственными эмоциями после их долгого разговора. Он только дарит Юнги мягкий взгляд на пороге, и подмигивает: — Что-то подсказывает мне, что все не просто так, хен. Юнги другу не верит. Но останавливать себя от созерцания не собирается. Остатки субботы проходят в обнимку с диванной подушкой, полупустой бутылкой виски с прошлого вечера, и харизмой Хосока, что словно расцвела еще больше за прошедшие годы. Последний раз Юнги узнавал что-то о нем спустя три года после их последней встречи. На тот момент он недавно вернулся из армии, усиленно готовился к поступлению в консерваторию, его бросил парень после двух месяцев невнятных отношений, и в пьяном порыве «позвоню бывшему» он через общих друзей отыскал его профиль в инстаграм. Узнал, что Хосок продолжал жить в Нью-Йорке, успешно работал хореографом, встречался с милым светловолосым парнем европейцем по имени Марк, иногда путешествовал, выглядел абсолютно счастливым. Узнал, закрыл его профиль, и пообещал себе больше не возвращаться к мыслям о нем никогда. Но не всегда это, конечно, получалось. Чаще всего Хосок врывался в его голову, когда он пытался строить отношения. Страшно ругал себя, когда невольно сравнивал каждого нового парня со своим первым, а затем уже каждого бывшего с ним же. Хотя с течением времени это сошло на нет, на нет сошли и надежды устроить в личной жизни что-то действительно серьезное, крепкое, трогательное. Он постепенно разочаровывался, черствел и в конечном итоге просто отчаялся. Где-то в глубине души надежда еще теплилась, но уже долгое время почти не давала о себе знать. Много последующих лет Юнги посвятил оттачиванию мастерства; для своих лет добился многого и страшно гордился, что стал самым молодым пианистом главного и старейшего филармонического оркестра Южной Кореи. Но жизнь вне стен родных репетиционных, студий и концертных залов будто стояла на паузе. Поэтому чужой звонкий смех, что звучал из динамика его смартфона, вызывал почти забытые эмоции. Юнги пересмотрел едва ли не все, что было опубликовано Хосоком. Жизнь, которую он показывал своим подписчикам, казалась сказкой. Он живет в Лос-Анджелесе; он работает и общается со знаменитостями; прекрасно говорит по-английски; посещает модные вечеринки в дорогих отелях; его дом выглядит так, будто вчера в нем снималась какая-то очередная американская подростковая комедия — просторный, светлый, с огромной кухней с выходом на веранду, к зоне барбекю и бассейну; у него красный кабриолет Porsche — в таком только катать загорелых девочек и мальчиков под громкую музыку и теплый морской ветер. Но никак не Юнги — бледного как вылезшая из-под крышки старого рояля моль. Призраки прошлого настигают его не только в виде тоски по давно ушедшим временам, по давно забытым чувствам и упущенным возможностям, а в виде глубокой тайны, что личное счастье на самом деле — совсем не его история. Она разрушительна, эта мысль, и так было всегда. Шло время, Юнги взрослел, а она просто обрастала слоем прожитых лет, хладнокровия, уверенности в себе, но никогда не исчезала на самом деле. Глядя на счастье в чужих глазах, на несколько проскочивших под собственное бьющееся сердце тиктоков с поцелуями, он практически испытывает разочарование, что вообще сунулся в этот чужой солнечный рай, если бы не одно «но». «У меня было много разных парней, но я никогда не забуду первого». «Никто не сравнится с тобой. Только ты стоишь на первом месте. Ты словно музыка в моем сердце. Словно песня, которая никогда не переставала играть». Юнги находит комментарии под тем самым «их» видео, о которых говорил Тэхен. — Как бы кому-то не попало от Нейта за такие заявления, хихи —— (Автор) Мы расстались два месяца назад, кстати ——— Сорииииииии ———— Вы расстались??? Сессия, сука, столько же я пропустила??? — А сейчас ты одинок? —— (Автор) Дааааа плак-плак ——— Вы такие милашки, я умираю (T⌓T)» ———— Мое сердце не выдерживает этого, дамы и господа (Понравилось автору) — Сколько раз ты это посмотрела? Да Юнги улыбается. — Складывается впечатление, что ты его еще любишь, оппа. Прости за личные вопросы! (Понравилось автору) —— (Автор) Кто знает? (^ω~) — Напиши ему, вы так хорошо смотритесь вместе! —— Давайте найдем его, корейские подписчики, хелп! ——— А мне вот его лицо даже знакомым кажется… ———— Что??? Вспомни, плз — Автор не боится, что все дойдет до того парня? Было бы неловко (Понравилось автору) —— (Автор) Да ладно, шанс один на миллион, хахаха — Да, один на миллион.

♪♪♪

— Давай, хен. Ты согласился еще вчера. Тэхен держит перед лицом Юнги его же телефон с открытой в тиктоке записью дуэта. — Но я… — Давай, вдох-выдох, хен, и вперед. Если тебя не подтолкнуть, то ты так еще две недели прособираешься! Юнги вздыхает и берет телефон, смотрит на себя в левой части экрана. С правой части на него смотрит Хосок, все так же расслабленно сидящий в кресле. За прошедшие две недели Юнги успел изучить каждый миллиметр этого видео и каждую черточку на чужом лице, поэтому сам смысл записи реакции не понимает, но с Тэхеном aka Гуру тиктока не спорит. Гуру сказал, что Хосоку нужно обязательно ответить соответствующе. Юнги просто снимет дуэт и даст понять, что все видел, а потом будет ждать следующего шага. Сам Юнги считает, что все это похоже на какую-то детскую игру, но соглашается, потому что ни написать Хосоку смелости не найдет, ни оставить все как есть не сможет. Поэтому в целом с данной идеей согласен. Только от этого волнуется ничуть не меньше. — Через десять минут проверю твой аккаунт и чтоб видео было загружено, понял? Тэхен закрывает за собой дверь студии. Юнги делает вдох и выдох, чтобы успокоиться. А затем поправляет волосы, считает про себя до трех, и нажимает на значок записи.

♪♪♪

— Господи. Блять. Боже. Хосок не верит своим глазам. Перейдя по уведомлению о добавленном к его видео дуэте, он видит… Юнги? Сердце сразу же пускается в пляс. Хосок забывает, что с него течет вода прямо на пол ванной — дурацкая привычка хвататься за смартфон даже раньше, чем успеть вытереться после душа. Он жадно всматривается в черты чужого лица и не может поверить, что это реальность. Тот самый Юнги смотрит на него с экрана смартфона. Потирает шею, словно смущен — он так же делал тогда, давным давно, в юности; его глаза следят за сменяющимися фото, будто он внимательно рассматривает каждое и они тоже дороги ему; нежно улыбается. А затем пропадает. И видео воспроизводится заново. Как же мало. Трясущимися мокрыми руками Хосок переходит в его профиль, который абсолютно пуст — в нем нет ничего, кроме данного дуэта. Профиль подписан настоящим именем, а на аватарке его фото. В подписках только сам Хосок и еще некто Ким Тэхен; по его профилю можно догадаться, что он является коллегой Юнги — сплошные записи с репетиций, концертов, и лишь скрипка, скрипка, скрипка. Хосок делает вывод, что аккаунт Юнги был создан для ответа ему. В ушах шумит кровь, а во рту пересыхает. Не верится, что это действительно реальность, а не сон. Его тикток действительно дошел до Юнги. Тикток, в котором он практически признался в любви, что пронес через десятилетие. Открыто заявил: никто в его жизни не смог сравниться с ним, с Юнги. С Юнги, которого он видел последний раз тринадцать лет назад. Которого оставил в Корее, чтобы уехать на другой континент и постараться забыть. Внезапно на него накатывает страшное смущение. Он искренне верил, что его тикток затеряется в миллиардах других и Юнги никогда не увидит его. Сколько шансов было, что это произойдет? Один на миллион — так он сказал? Но, видимо, судьба решила иначе. Юнги не только увидел его тикток, но и ответил на него. Не побоялся выложить свое лицо на всеобщее обозрение, даже не смотря на то, что он продолжал жить в весьма гомофобном обществе, в отличие от самого Хосока, который после долгого пребывания в США привык вообще не скрываться. Юнги же не выкладывал даже свои фото в соцсети. В фейсбуке, инстаграме и твиттере у него были либо обезличенные, либо профессиональные профили. Анонсы выступлений или выпуска записей, фото достопримечательностей или концертных залов с гастролей, фото еды, но никогда его самого. Хосок, что полтора последних года следил за его соцсетями, не знал даже есть ли у того отношения. Поэтому просто увидеть его лицо было уже шоком. — Ты даешь мне знак? Хосок нажимает на значок личных сообщений в профиле Юнги в тиктоке и не позволяет себе долго думать, как начать правильно диалог — первый их диалог за более чем десятилетие. И конечно, он не делает это правильно.

Здравствуй, Юнни

В душе творится сущий беспорядок. Он смотрит в пустое диалогое окно и не может сосчитать сколько времени должно быть в Сеуле. То, что его мозг всегда делал за доли секунды, потому что он на регулярной основе связывался с родными и друзьями, живущими в родной стране, сейчас делать просто отказывался. Он не знает, ждать ли ответа, глядя в приложение, или наоборот — закрыть тикток и постараться успокоиться? Сразу же ругает себя, что позволил такие вольности и обратился к Юнги так, как называл его в то время, когда они еще были вместе. Хосоку кажется, что он больше не имеет право так обращаться к нему. Они много лет не близки и ничего не знают друг о друге. Юнги совсем другой человек: взрослый, успешный, давным давно перешагнувший историю их отношений. Он, конечно, выше того, чтобы держать обиду, но совершенно точно помнит то, как между ними все закончилось. Хосок чувствовал вину на протяжении очень долгих лет. С течением времени она притупилась, сгладилась, но не исчезла полностью. И вспыхнула былым цветом, когда Хосок три года назад принял решение вернуться в Корею, чтобы уйти в армию, так как время крайнего срока уже подходило. Почти два года службы оказались тяжелым испытанием и он не мог в то время избавиться от мысли, что Юнги, его юный и любящий, только закончивший школу Юнги, в этот сложный период был просто им брошен. Он не получил ни слова поддержки, ни единого письма, ни одной весточки, пока Хосок строил свою жизнь в Америке, позабыв обо всем. Юнги звал его отслужить вместе, прежде чем начинать развиваться профессионально. Боялся, что сам он после двух лет службы в уже взрослом возрасте потеряет часть навыка, что не сыграет ему на руку, как пианисту, поэтому считал, что лучше сделать это заранее. Вместе, чтобы не расставаться потом еще раз. Хосоку в то же время предложили стажировку в США и он… Выбрал возможности, а не Юнги. Он много лет пытался уговорить себя, что то было верное решение. Он имел право выбрать себя и любимое дело, а не отношения, и не должен был жертвовать собой. Что будь их связь по-настоящему крепкой, она бы смогла пережить любые невзгоды. Что Юнги не захотел даже попытаться. «Я не буду тебе нужен там», «ты оставляешь меня», «ты не будешь меня ждать» — вот что он сказал. Опустил руки. И Хосок просто позволил этому случиться. Он уехал даже не попрощавшись. А потом сделал все, чтобы их история осталась далеко позади и не приносила боли. Только так и не смог по-настоящему это сделать даже спустя много лет. Хосок обновляет личные сообщения в тиктоке одной рукой, пока второй пытается натянуть на себя домашнюю одежду. У него на часах 10:25 pm, поэтому в Сеуле должно быть… 3:25 pm? Разгар рабочего дня. Юнги может не ответить до самого вечера, когда у Хосока уже будет глубокая ночь. Кажется, он не собирается сегодня спать. Открывая аккаунт Юнги снова, он пересматривает его еще несколько раз подряд, пытаясь запомнить все, даже самые мельчайшие, отражения эмоций на чужом лице. Он всматривается в изменившиеся с годами черты лица, находя их еще более прекрасными. Чувствует, что ему мало, что он хочет еще. Хочет услышать голос, хочет, чтобы эта улыбка была предназначена ему, одному ему. А затем… На экране всплывает уведомление, что обрывает все внутри.

Здравствуй, Хоби

На глаза наворачиваются слезы. Он садится на пол около кровати и позволяет себе разреветься.

♪♪♪

Восемь месяцев спустя.

Хосоку достаточно сложно сделать так, чтобы Юнги ничего не знал. Но он очень хочет сделать ему сюрприз. Он не сообщил Юнги о том, что планирует переезд в Сеул так скоро, но не мог не рассказать, что вообще-то раздумывает подписать контракт с крупным корейским медиа-гигантом на должность главного режиссера-постановщика. Данное предложение поступило ему довольно давно, но серьезно рассмотреть он его решился только после того, как их возобновившиеся отношения начали укрепляться и давать надежду на что-то действительно серьезное. Ведь после их первого разговора спустя более чем десятилетие, остановиться они уже больше не смогли. Они обсудили их прошлое, самые болезненные темы, и пришли к выводу, что были молодыми и глупыми — рубили с плеча, поддавшись подростковому максимализму, не ценили то, что имели. Долго плакали в трубку, как когда-то в юности позволяли это делать только друг перед другом. Это были слезы исцеления; слезы прощения самих себя за слабости; слезы облегчения и надежды на возможность не вернуть былое, но построить что-то новое. И они действительно попытались сделать это. И это было несложно. Их тянуло друг к другу, им было комфортно, словно и не было всех тех лет, словно они снова два голодных друг до друга подростка. Они просыпались с телефонами в руках, и засыпали с ними. Общение осложняла большая разница во времени, но они все равно находили возможность для созвонов и видео-связи. Поэтому, конечно, Хосок хотел серьезно рассмотреть вариант вернуться на родину и быть вместе с тем, кого, был уже уверен, действительно любит. Поэтому он тайно договаривается о встрече с компанией, покупает билеты на самолет, с легкой руки Тэхена узнает об их с Юнги рабочем расписании, и планирует встречу. Соврав, что летит на другой конец США по работе, он на самом деле садится в самолет до Сеула. Считает каждый час, что неминуемо приближает момент их встречи. Уговаривает себя не кусать губы до крови от волнения. Обещает сам себе, что совершенно точно все будет хорошо. Улыбается мысли, что их свело спустя такое количество лет его видео в тиктоке. Кто бы мог подумать. Приземляясь в Инчхоне, он сразу же арендует такой же красный Porsche Carrera, что был у него в Лос-Анджелесе, хоть это и не легко было сделать, но он считает это символичным. Забирает ключи от арендованной на две недели, пока не найдет постоянное жилье, квартиры. Отвозит туда свои чемоданы с вещами на первое время. Приводит себя в порядок, пока у него еще есть время до конца рабочего дня Юнги. Покупает огромный букет белых альстромерий. И отправляется сразу к нему. Первый кого видит Хосок, когда буравит взглядом дверь, из которой должен вот-вот выйти Юнги, является Тэхен. Минуту назад он прислал сообщение, что он уже уговорил друга «пойти вместе пропустить по стаканчику, коли твой драгоценный укатил в командировку и недоступен», а это значит, что через мгновение… Он увидит Юнги. Мысли испаряются из его головы стоит только заметить фигуру человека, которого Хосок хотел увидеть больше всего в этом мире. Ноги, что обычно слушают его безукоризненно, вдруг прирастают к асфальту и становятся тяжелыми, будто чужими. Первый раз в жизни. Он теряет дар речи, жадно следя за тем, как Юнги поправляет сумку на плече; как двигаются его губы, говорящие что-то Тэхену, идущему рядом; как рубашка обтягивает его крепкую грудь и плечи; как он поворачивает голову, чтобы столкнуться взглядом с ним. Юнги замирает на месте; его лицо мгновенно теряет цвет, а рот так и остается приоткрытым на полуслове; руки, поправляющие манжеты, зависают в воздухе. Единственная мысль, что белой вспышкой проносится в опустевшей голове Хосока, звучит как «беги к нему». Он даже не раздумывая бросает букет, что держал в руках все это время, в стоящую позади машину, а затем бросается вперед, чтобы поймать уже делающего шаг ему навстречу Юнги. Заключая его в объятия, он не верит, что все происходит на самом деле. Что тот самый человек, тот самый, самый-самый, сейчас находится в его руках. Что он может чувствовать его: тепло тела и сбившееся от эмоций дыхание; крепко на спине сжавшие его футболку кулаки; жасмин и лавр на воротничке его рубашки; гулко бьющееся грудь в грудь сердце. Не верит, но готов дать себе все оставшиеся годы жизни, чтобы убедиться в этом. — Юнни… Голос не хочет слушаться. Хосок отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть в чужие глаза. Мимо них проходят люди, коллеги и друзья Юнги, рядом в нескольких шагах стоит едва ли не плачущий Тэхен, но им все равно. — Ты будешь теперь со мной? Всегда-всегда, будешь? Моим?.. Юнги практически дрожит в чужих руках. — Буду.