опьянённые друг другом

руки с выпирающими на пальцах костями грубо сжимали воображаемую простыню на стене. холодное дыхание всё больше и больше покрывает бетонное покрытие. тело было ледяным, по сравнению с тем, которое прикасалось к нему, а точнее, прижималось сзади. кисть левой руки осторожно прокатывалась снизу вверх по половому органу, а правой — находилась на груди. медленная и долгая дрочка уже сильно надоела, хотелось молить о том, чтобы его жёстко трахнули. в принципе, что того останавливало. –дилюк, – зов прозвучал вместе со стоном, – войди уже... просьба была услышана, но будто специально проигнорирована. тихое в мычание в плечо дало понять, что просить нужно было лучше. –дилюк, – голос звучал серьёзнее, – дилюк... прошу, начни уже действовать... не заставляй меня просить. –что? – издевательски претворился «глухим» аловолосый, – повтори, я не слышу. –я сказал: войди в меня... –что-что ты хотел сказать? –блядь, да трахни меня уже своим членом! дилюк хмыкает. впервые ему так нравится когда его просят о чём-то подобном. от таких слов альбериха пробежались мурашки, возбуждение всё нарастало. внизу всё твердело. –трахнуть? – рагнвиндр продолжал издеваться, – ты так хочешь этого, что начал кидаться такими противными и оскорбительными словами? – а сам уже готовился впечатывать кейю в стену неведомо от него, держа в руках твёрдый, как кирпич, половой орган. –мм... вот почему ты не пьёшь, – манипулировал кейя, – когда ты пьян — ведёшь себя просто... отвратительно. –что? – дилюк не ожидал таких слов именно сейчас. –что слышал, – грубо ответил кейя. после такого возражения альберих встретился со стеной, такой же холодной как и он сам. действительно, стоило лишь разозлить дилюка, чтобы тот его выебал. так как и сам кейя был нетрезв, он вёл себя максимально развратно для самого себя. он стонал громче обычного. руки уже были сжаты в кулак и упирались в стены, голова без конца меняла своё положение: вверх, вниз, вправо, влево, в стенку... пиратская повязка, – последнее из одежды, что была на кейе, – отлетела в сторону. но оба глаза были зажмурены: ни сколько от неожиданных толчков, сколько от приятных ощущений. давно кейю не трахали с обеих сторон: и внутри хорошо, и снаружи хорошо... но в этот раз это было... жёстко, слишком. стоны перерастали в вскрики, дилюк всё наращивал и наращивал темп. каждый раз, когда он впечатывал кейю в основание здания, он пытался что-то сказать, но все слова были неразборчивы и тоже вылетали в стоны. он начинал перебарщивать. волнистые волосы кейи были схвачены в крепкий кулак, что оттянуло его голову назад и доставило немало боли, вылившейся в очередной крик. юноше становилось стыдно за происходящее в данный момент, но он физически не мог ничего сказать. было слишком больно и хорошо. слова дилюка становились разборчивыми. –сука... как же с тобой ахуенно ебаться... я-.. – и снова непонятный пьяный бред, – блять, я так люблю тебя... бля-ать!.. кейя не мог никак отреагировать. глубоко в душе он знатно ахуел от сказанного, но столько чувствительности не давало ему ничего сделать. он думал, когда же это кончится. это длилось, кажется вечность, а не 15 минут. дилюк вот-вот вырвал бы кейе клок волос разом: настолько сильно он тянул их. альбериху было ужасно стыдно подумать, как он выглядит сейчас со стороны, но ему было настолько приятно, что аж похуй. хоть бы люди сидели в паре метров от них, любовались этим и завидовали. завидовали, что у кейи есть такой ахуительный ёбырь. это был не просто ёбырь: это был чудесный мужчина. от таковых мыслей кейе хотелось расцеловать дилюка, но текущее положение не давало ему этого сделать. столько различных желаний заставило его что-то высказать сквозь непрерываемые выдохи: –пожалуйста, помедленнее... осторожно... – его голос дрожал так, как будто он вот-вот заплачет, – прошу... дилюк сжалился над кейей. он очень резко замедлился, а потом и вовсе остановился, не вытаскивая члена изнутри. после чего кейя и сам почувствовал, что наполняется белой горячей жидкостью. волосы всё ещё были сжаты в кулак, но намного менее крепче, чем до этого. оба тяжело дышали в знак усталости. альберих готов был сейчас же упасть на пол и больше не вставать: всё тело болело. ноги дрожали, задница ужасно ныла, горло охрипло от столь громких криков ранее. –я так люблю тебя, – повторил дилюк, – больше жизни люблю. –..и я тебя люблю, дилюк... –что у тебя болит? давай поцелую, солнце. –очко болит. –нахуй иди, блять. давай обниму... и прямо в углу, в тёплых, крепких объятиях, мужчины, опьянённые друг другом, уснули в обнимку.