Не буди лихо

      Драко не смог сдержать тихого смешка, пока закрывал за собой дверь в кабинет Грейнджер, удостоившись её удивлённого взгляда и скептично приподнятой брови. Он бы непременно отзеркалил этот её жест, если бы не застыл на несколько мгновений посреди кабинета, когда снова учуял этот чарующий аромат. Весь шутливый запал, с коим он безжалостно разыгрывал простушку Рэйчел, пропал, сменившись насторожённостью и даже лёгким привкусом страха. Ему пришлось взять себя в руки, чтобы выглядеть непринуждённым и слегка скучающим.       Руководительница отдела сидела всё в том же огромном кресле, сложив руки на столе перед собой. Она молча указала Малфою на кресло для посетителей и без всяких прелюдий начала:       — Я надеюсь, что ты не собираешься соблазнять мою помощницу, Малфой, — сухо произнесла девушка, заглядывая в серые глаза с толикой былой неприязни. — Я против отношений между сотрудниками, так как это значительно понижает продуктивность.       Драко закатил глаза, откидываясь на спинку стула. Он не знал второго имени бывшей гриффиндорки, но был готов поспорить, что оно было из разряда «Скука» и «Уныние». Учитывая то, что Малфой обсуждал с Миббл на самом деле, и то, что предположила Грейнджер, ситуация вырисовывалась смешная.       — Это не входило в мои планы, Грейнджер. По крайней мере пока.       Драко мог слышать, как девушка глубоко вздохнула и медленно выдохнула, словно занималась дыхательной гимнастикой или… пыталась успокоиться? По тёмным синякам под глазами и немного впалым щекам можно было сделать вывод, что работала она в многозадачном режиме, не жалея сил и времени. В этом была вся Грейнджер. Малфой с пугающей точностью мог вспомнить, как замечал гриффиндорку в коридорах школы с неподъёмными стопками книг. Где, спрашивается, были два её бесполезных балбеса в эти моменты? Гермиона таскала тяжеленные стопки, даже не подумав воспользоваться заклинанием. В этом вопросе магглорождённые всегда казались Драко особенно странными. Она вечно была покрыта пятнами чернил, которые с кончиков пальцев переходили на запястья, а иногда и на шею, и щёки. В период экзаменов Грейнджер превращалась в ходячий призрак, пропадая в библиотеке целыми сутками и лишь иногда появляясь в Большом зале на несколько минут для быстрого перекуса. Выглядела она тогда примерно так же, как и сейчас, но не смотря на это, Малфой к своему удивлению заметил, что тяжёлые кудри ведьмы, оказывается, отливали золотом, а вздёрнутый нос был усыпан веснушками. Он вообще удивился тому факту, что видел такие подробности столь отчётливо, учитывая, что между ним и Грейнджер раскинулся огромный стол. Драко нахмурился и даже моргнул пару раз, пытаясь скинуть с себя странное наваждение.       — Давай начистоту, Малфой, — девушка выглядела раздражённой и абсолютно точно недовольной сложившейся ситуацией. — Никому из нас и в страшном сне не могло привидеться подобное. Поверь, — она выразительно посмотрела на мужчину исподлобья, — если бы у меня был любой другой, пускай даже самый ужасный вариант, я бы непременно им воспользовалась, но, как бы я ни сокрушалась, Кингсли отчётливо дал мне понять, что я могу рассчитывать в этом вопросе только на тебя.       Драко тем временем со всей возможной аккуратностью пытался смахнуть со лба злосчастную капельку пота. Ещё не хватало, чтобы Грейнджер видела, как он истекает потом. И чёрт бы побрал этот её душный кабинет с невыносимым прекрасным запахом и её слишком громким, звонким голосом, от которого одновременно хотелось закрыть ладонями уши и в то же время нет. Малфой обругал самого себя за то, что поддался издержкам аристократического воспитания и не смог выйти из мэнора без костюма из плотной, ужасающе жаркой ткани.       — И я не собираюсь сходить с намеченного маршрута, даже если бы пришлось сотрудничать с самим Мордредом, — сухо продолжала Грейнджер, глядя в стол перед собой. — А ты, пускай и немногим, но всё же приятнее него, Малфой, поэтому я настоятельно прошу тебя отнестись к этой работе с ответственностью. После разговора с Министром я смогла добиться лишь одного, — её последняя фраза прозвучала как-то особенно таинственно, отчего Драко с особым интересом сосредоточился на словах девушки. — У тебя есть два пути. Либо ты ведёшь себя приемлемо, не создаёшь проблем и, самое главное, хорошо справляешься с заданиями, и срок твоей отработки волшебным образом из двух лет превращается в один год. Либо, — Грейнджер упёрлась предплечьями в стол, одаривая мужчину взглядом, который он ещё долго не сможет забыть, — срок твоих исправительных работ возрастёт в два, а то и в три раза, Малфой. Я надеюсь, мы поняли друг друга?       Бывший слизеринец смог ответить не сразу. И к собственному удивлению не из-за тяжести произнесённых слов, а от взгляда ведьмы напротив него. Да, тогда он со всей серьёзностью понял, почему Грейнджер оказалась одной из тех, кто смог убить — внимание — бессмертного Тёмного волшебника. Он вспомнил, что видел что-то подобное в этих же карих глазах, когда ему здорово прилетело в нос на третьем курсе, отнюдь не с девчачьей силой. В порыве ярости, гнева или злости шоколадные глаза ведьмы темнели и приобретали пугающий маниакальный блеск. Именно этот взгляд Драко чувствовал на себе всё то время, пока он медлил с ответом. Он внутренне аплодировал самому себе, когда голос его прозвучал ровно и непринуждённо, несмотря на то, что по телу снова и снова прокатывались волны жара, а стук сердца застрял где-то в районе глотки.       — Я понял тебя, босс. Я не создаю проблем тебе, а ты не создаёшь их мне, — Малфой глубоко вздохнул, попутно расстёгивая пуговицу пиджака. Ещё немного и рубашка просто отвратительно прилипнет к спине.       Грейнджер кивнула, явно довольная ответом.       — Отлично. В таком случае, вернёмся к работе, — Драко наблюдал, как из устрашающей победительницы Тёмных Лордов девушка превращалась в профессионала. — Ты должен был изучить материалы проекта. У тебя остались вопросы?       Мужчина внутренне хмыкнул. Их был миллион. Малфой даже близко не представлял, о чём пойдёт речь дальше. И даже самому себе признался, что лучше бы посвятил вчерашнюю ночь скучным документам из отвратительной папки, чем оказался там, где в итоге всё вышло хуже некуда. Помимо этого, где-то на периферии метался забытый годами пунктик отличника, терроризировавший Драко всё обучение в Хогвартсе. Каждое задание в школе слизеринец хотел выполнить идеально, так, чтобы внутренний перфекционист тихонько завыл от экстаза. И сам же себя он ненавидел за это качество, отчаянно опасаясь выглядеть в глазах однокурсников зазнайкой и зубрилой, вроде Грейнджер. Поэтому каждый раз Малфой старался выглядеть так, словно это чудесное эссе, выполненное на «превосходно», далось ему буквально из воздуха, и, естественно, он не сидел за ним четыре треклятых часа, перелопатив с пару десятков старых пыльных фолиантов. И да, это сложное заклинание получилось с первого раза, потому что он — Драко-чёртов-Малфой с безупречной чистокровной родословной, а не потому что он отрабатывал его в коридорах подземелий на ночных дежурствах. И этот самый «отличник» сейчас поносил Драко всеми эпитетами из его широкого словарного запаса за то, что он не удосужился взяться за грёбаные бумажки, и теперь ему придётся выглядеть дураком в глазах Грейнджер. Возможно, именно дураком он и был, потому что на слова девушки, не долго думая, ответил:       — Нет.       Взгляд, которым одарила его ведьма, показался Драко удивлённым. Она выглядела так, словно ожидала не просто вопросов, а… насмешек? Малфой, скрипя зубами, подумал, что, возможно, он и правда отныне один из сторонников «Г.А.В.Н.Э», и теперь Грейнджер отведёт его на фабрику отвратительных вязаных шапок и заставит разрабатывать новые дизайны. Какой стыд! Однако девушка быстро справилась с собой, кивнула и, открыв толстый магический ежедневник, скользнула по строчкам тонким пальцем. Отыскала нужную и схватила в ладонь обычную маггловскую ручку, бегло зафиксировав что-то на полях.       — Сегодня я была в Мунго на встрече с главным колдомедиком психиатрического отделения. Мистер Поузи, как и ожидалось, с сомнением отнёсся к моей идее привлечь уже работающих специалистов к программе. Но мне удалось найти с ним компромисс, — Драко готов был поспорить, что слышал в голосе Грейнджер нотки самодовольства, словно она вновь за школьной скамьёй и только что выдала удивительно точный ответ на каверзный вопрос профессора. — Мистер Поузи предложил нам брать волшебников, которые совсем недавно получили диплом в магическом университете. Он готов дать трёхмесячные курсы для них от лучших лекторов по колдопсихиатрии. Думаю, мы можем на это согласиться, учитывая то, что составляющая кабинетов психологической помощи не первостепенная задача, и даже не вторичная.       Малфой же смотрел на Грейнджер так, словно она ещё в самом начале разговора перешла с человеческого языка на русалочий. Психиатры? Магические кабинеты? Для, прости Салазар, эльфов? Картинка в голове блондина совсем не хотела складываться. Вероятно, его растерянное состояние как-то отразилось на лице, потому что Гермиона на мгновение прервалась, задумчиво окинув Малфоя напряжённым взглядом.       — Я рассчитываю, что в ближайшее время ты займёшься этим вопросом. Начать нужно с обхода магических университетов с наличием колдомедицинских направлений. Сейчас как раз конец учебного года и многие выпускники могут заинтересоваться этой идеей, — её правая бровь вопросительно изогнулась. — Могу я рассчитывать на то, что ты справишься с такой работой?       Часть Драко понимала, что ведьма буквально насмехалась над ним, считая, что он не способен справиться с такой лёгкой задачей, но другая его часть всё ещё пребывала в смятении от самого понимания, что Грейнджер всерьёз собиралась создать для домовиков центр психологической поддержки. Чего ради? Чтобы они обсуждали чувство собственной никчёмности, когда столовое серебро невозможно начистить до ослепляющего блеска? Или могли в специально созданной среде жаловаться на хозяина, а потом наказывать самих себя под надзором колдомедика? Драко был на грани того, чтобы сообщить девушке, что ей самой бы не помешали пару десятков встреч с психиатром из-за таких вот фантастических идей, а заодно и пройти полное обследование на наличие послевоенный контузий, а уже потом браться за кого-то другого. Но внутренний голос, а может быть, и чувство самосохранения, советовал этого не делать.       Малфой громко выдохнул, выпрямляясь в кресле и укладывая ладони на стол перед собой. Кингсли, чёртов ублюдок, видно, решил отыграться на нём по полной программе.       — Так, Грейнджер, — он старался говорить ровно и спокойно, но всё равно улавливал в своём голосе нотки нервозности и усмешки. — Ты сейчас всерьёз мне говоришь о том, что мы будем создавать хренов психологический кабинет для эльфов?       Ведьма на мгновенье удивлённо вскинула брови, прежде чем нахмурить их. Она смотрела на Малфоя с непониманием и толикой негодования.       — При чём здесь домовики? — щёки Грейнджер медленно покрывались румянцем, который разливался вниз по шее и покрывал кожу декольте. Драко удалось быстро отвлечься от этого зрелища благодаря собственной выдержке и новому потоку дурманящего аромата, который буквально разжигал пожар у него в груди. — Конечно, первые пару лет нам придётся пользоваться их услугами, потому что бюджет организации наверняка будет скудным, и мы не сможем использовать клининговые услуги обычных волшебников или оплачивать сотрудников кухни, но со временем я рассчитываю, что мы сможем выделить для этого средства.       Теперь хмурился Малфой. Он был настолько запутавшимся и озадаченным, что уже совсем не заботился о внешнем виде, когда протирал рукавом пиджака вспотевший лоб или перебирал пальцами влажные волосы.       — Не эльфы? — не понимал он. — Кто тогда? Кентавры? Гоблины?       Глаза бывшей гриффиндорки с каждым словом становились всё шире, а раздражённый взгляд медленно сменялся подозревающим.       — Ты вообще изучал документы, которые я тебе дала?       Малфой фыркнул, стараясь выглядеть убедительно, словно даже оскорблён проявленным недоверием.       — За кого ты меня принимаешь? Конечно, я их изучал.       Получалось из рук вон плохо. Подозрение в прищуренных глазах Грейнджер только удваивалось и уже вовсю сквозило скепсисом, она будто безмолвно спрашивала: «В самом деле, Малфой?». Она откинулась на спинку кресла, скрещивая на груди руки, из-за чего тонкая полупрозрачная ткань белой рубашки натянулась на плечах.       — И в чём же тогда суть проекта, Малфой?       Голос девушки звучал обманчиво спокойно, хотя Драко видел, чего стоило ей такое поведение. Она вздёрнула свой подбородок как можно выше, а глаза буквально пригвоздили его к креслу.       — Несомненно, во всем известном гриффиндорском благородстве, — закатив глаза, импровизировал Малфой.       — Помощь убогим и сирым, которые не смогли бы спокойно существовать без Гермионы Грейнджер в качестве буксира, а… — взгляд Грейнджер с каждой секундой становился тяжелее и суровее, заставив мужчину споткнуться о собственные слова.       Сердце ещё быстрее застучало в груди, и Малфой был уверен, что у него непременно бы подогнулись колени, если бы он стоял. Это были странные физические ощущения, чем-то напоминающие слабость и дезориентацию во время сильного жара. В голове стало так непривычно пусто, что он с раздражением саданул по поверхности стола.       — Ладно! Да! Я ни черта не читал эти проклятые бумажки, Грейнджер, — Драко в порыве поднялся с кресла, опершись руками о стол в качестве поддержки. — И вообще! Какого драккла здесь так жарко? — он вновь смахнул со лба влажную дорожку пота. — Ты вообще знаешь что-нибудь о системе вентиляции? Или, на худой конец, о заклинаниях? — Драко выразительно вздёрнул указательный палец, отстукивая им по столу в такт каждому слову. — Или это так сложно? Открывать. Чёртовы. Форточки.       Закончив свою тираду, Малфой практически упал обратно в кресло. Он не мог поверить, что только что буквально наорал на Грейнджер, которая, к слову, являлась его начальником. Но страшнее было то, что Драко в принципе позволил себе подобный эмоциональный срыв. В голове была каша, не позволяющая здраво мыслить. Почему он вёл себя как неуравновешенная барышня в период гормональной вспышки? И девушка напротив выглядела совсем не злой, а удивлённой и даже будто бы обеспокоенной. Взгляд карих глаз был непривычно мягким и скользил по его фигуре, словно подмечая какие-то нюансы.       — Как ты себя чувствуешь, Малфой? — Гермиона поднялась со своего места, медленно двигаясь навстречу молодому человеку. — Выглядишь просто ужасно.       Драко фыркнул, превозмогая небывалую ломоту в теле и очередную волну удушающего жара.       — Спасибо. Ты просто поразительно мила, Грейнджер.       Будь ему не так плохо, блондин бы с лихвой прошёлся по внешнему виду ведьмы, не забыв упомянуть её ужасные волосы и сомнительное чувство стиля. Драко даже попытался открыть рот, но тут же закрыл его, потому что внезапно понял, что девушка оказалась непозволительно близко, меньше, чем на расстоянии вытянутой руки. Они никогда не находились в подобной близости, и это почему-то сильно волновало Малфоя. За пеленой дурмана, который был вызван высокой температурой тела, он видел, как ладонь Грейнджер взметнулась над его головой, словно она собиралась опустить её ему на лоб. И когда Драко уже практически был уверен, что она вот-вот его коснётся, в руках Гермионы появилась палочка. Ему не хотелось анализировать этот странный внутренний порыв, отчаянное желание, которое провоцировала сама возможность её прикосновения. Применив диагностирующее заклинание, девушка в очередной раз нахмурилась.       — Не понимаю, — ведьма с раздражением качнула головой, рассыпав тяжёлые кудри по плечам. Она повторила заклинание ещё около пяти раз, но на каждый из них Грейнджер выглядела всё более удивлённой.       — Умираю? — брови Драко иронично изогнулись.       — Заклинание произнесено верно, но оно не отражает показатели твоего здоровья, Малфой, — она закусила губу.       — Ты болен?       Блондин отрицательно покачал головой, он надеялся, что не болеет каким-нибудь редким волшебным вирусом, ибо жить хотелось. Какой смысл перенести войну, ссылку, общественное порицание, а потом отдать душу Мерлину из-за какой-то болячки? Увольте. Успокаивало одно — сегодня он покажется колдомедику и наконец выяснит, что с ним происходит последние два дня.       — Я в порядке, — Малфой отодвинулся от всё ещё обеспокоенной девушки, боясь выкинуть что-то ещё более дурацкое, чем эмоциональный срыв, находясь в бреду от жара.       Грейнджер смотрела в ответ с нескрываемым сомнением в правдивости его слов. Оно и понятно — нездоровый румянец на щеках, испарина на лбу, подрагивающие конечности. Малфой выглядел так, словно его здорово лихорадило. Задумавшись на несколько секунд и решив, что такой сноб как Драко Малфой не станет трудиться, даже если у него просто ноготь сломается, он явно не будет пренебрегать собственным здоровьем. Она по-новой создала копии основных документов и планов программы, и в этот раз не заботясь о папке для сохранности документов, протянула объёмную стопку блондину прямо в руки.       — Будь добр в этот раз действительно ознакомиться с этими бумагами. Это на самом деле важно, Малфой. Без понимания общего плана проекта от тебя не будет пользы, а я рассчитываю в следующем учебном году принимать первых учеников.       Драко понял, что запутался окончательно. Сказать честно, становилось даже интересно, что там такое глобальное и, несомненно, благородное устраивала Грейнджер. Девушка молча села за стол, зарывшись в бумагах, и Малфой решил, что, видимо, их разговор можно считать оконченным. Он спешно вышел из кабинета, чуть не столкнувшись с Рэйчел, которая оказалась прямо возле двери. Девушка коротко извинилась и уже собиралась двинуться внутрь кабинета, но вдруг подняла взгляд от книги в своих руках на Малфоя. Драко показалось, что Миббл посмотрела на него уж очень странно, а потом вдруг зарделась и, что-то шепча себе под нос, скрылась за дверью. Драко в тот момент мог лишь устало выдохнуть и внаглую сесть за кресло Рэйчел, чтобы перевести дух. И спустя несколько минут, насладившись тем, что тело постепенно возвращалось к нормальной температуре, он понял, в чём дело. Вспомнил, как навешал секретарше Грейнджер лапши на уши о том, как безумно влюблён в её начальницу, а потом вышел из её кабинета потный, взъерошенный и с затуманенным взглядом.       Драко хохотнул и принялся изучать документы.