Матильда в далёкой галактике.

Матильда ещё недостаточно подросла, чтобы доставать до верхних полок на кухне, поэтому она хранила под столом небольшой ящик, взобравшись на который легко доставала то, что ей было нужно. Обычно, приготовив на кухне Айту, она отправлялась в свою комнату и, с удовольствием попивая горячий напиток, проводила за чтением весь день. Слова на экране детпада уносили Матильду на неизвестные планеты, знакомили её с удивительными людьми, чья жизнь казалась совершенно необыкновенной. Она уплывала в гиперпространства на старинных шатлах, времён республики, путешествовала по Набу с молодым императором или, вспоминая рассказы миссис Гинт, представляла себя рядом с ней, когда с небес спускались на Гли-Ансельм шатлы империи, возвращая домой, захваченных пиратами, детей и взорслых наутоланов. Обычно, но не сегодня, не в выходной день, когда её отец, мать и брат были дома.

***

Семья Матильда жила в собственном двухэтажном доме с тремя спальнями наверху и гостиной, столовой и кухней на первом этаже. Её отец торговал подержанными спидерами и, похоже, вполне преуспевал. — Масло Денто-бобов, — как-то с гордостью сообщил он, — один из главных секретов моего успеха. К тому же оно мне ничего не стоит, один идиот викуэй привозит мне каждый раз бесплатно несколько ящиков этих плодов, лишь за использования моей пасадочной станции для стоянки своего грузавого шатлах. — А для чего оно тебе нужно? — поинтересовалась Матильда. — Ха! — ответил отец. — Тебе-то зачем это знать? — Никак не пойму, как масло может помочь тебе продавать подержанные спидеры, папочка. — Это потому, что ты безмозглая мелкая тупица, — сказал отец. Он всегда разговаривал грубо, но Матильда к этому давно привыкла. Кроме того, он любил прихвастнуть, и, зная эту слабость, она постоянно его подначивала, желая ввести его в благодатное состояние, чтобы в своём самовосхвалении он забыл о ней. — Ты, должно быть, очень умный, папочка, если придумал, как использовать то, что ничего не стоит, — сказала она. — Вот бы мне так научиться! — Всё равно у тебя ничего не получится. Ты слишком глупа, — ответил отец. — А вот Майклу, думаю, стоит рассказать об этом. Когда-нибудь он вступит в моё дело. Майкл! — Перестав обращать внимание на Матильду, мистер Вормвуд повернулся к сыну и сказал: — Знаешь, я всегда с удовольствием покупаю спидер у какого-нибудь болвана, который так разворотил двигатель, что изношенные клапаны стучат как сумасшедшие. Я покупаю у него эту рухлядь по дешёвке, и всё, что мне остаётся сделать, — это смешать масло Денто-бобов с моторным маслом и залить этой адской смесью разбитый механизм. В результате спидер летает как новенький. — И как долго он будет работать после твоего ремонта? — съязвила Матильда. Она знала, что это разозлить отца, но её уязвляло его пренебрежение ею, пусть её и не прельщало наследование бизнеса Вормвуда. — Достаточно, чтобы покупатель отлетел подальше от моего гаража, — ухмыляясь, огрызнулся отец. — Примерно десять тысяч кликов. — Но это же нечестно! — возмутилась девочка. — Это надувательство, оно не законно. - Матильда была возмущена тем, как открыто её отец плевал на законы империи, не уж то он не понимал, что тем самым мешает установлению порядка, восстановлению галактики после войны, в которую джедаи ввергли её во времена республики!? — Никто ещё не разбогател честным путём, — заметил отец. — Кстати, клиенты для того и существуют, чтобы их обманывали. Мистер Вормвуд был маленького роста и походил на Абедонца: его передние зубы торчали из-под тонких, оттопыренных усиков. Хотя он делал тест, с помощью которого доказал, что был простым человеком, пусть и весьма уродливый. Он любил пиджаки в крупную яркую клетку и щегольские галстуки жёлтого или бледно-зелёного цвета. Матильда была рада, что не унаследовала от него ни внешность, ни вкус в одежде. — Возьмём, к примеру, пролёт, — продолжал он. — Каждый, кто покупает подержанную спидер, первым делом хочет знать, сколько миль он пролетел. Так? Майкл! — Конечно, отец, ты абсолютно прав, и как же ты их обманывает? — кивнул сын. Майклу было уже четырнадцать по Корусантскому календарю, доставшиеся от отца, чёрные короткие волосы были зализаны у него назад, выставляя на обозрение оттопыренняе уши, но не смотря на это Матильда видела в брате некую красоту, серьёзное лицо, прямая спина, в купе с полным безразличием в глазах при взгляде не отца, внушали ей уважение и трепет, она хотела быть как он, она хотела пойти в академию и узнать, что они сделали с её братом, как они исправили того кем он был раньше. Матильда помнила, каким он был несколько лет назад: мелкая копия Вормвуда, плюющая ядом и оскорблениями, вечно в грязной одежде и спутанными длинными волосами, неспособный самостоятельно убраться или сготовить обед ребёнок, вечно ноющий родителям о своих хотелках. Академия исправила его, и Матильда видела это в отличии от родителей, что не замечали, что всё послушание или восхищение ими Майкла лишь маска, скарывающая презрение о отвращение. — Так вот, я по дешёвке покупаю старый драндулет, который пролетал почти пятьсот пятьдесят тысяч кликов. Но кто же купит его у меня с таким пролётом? Сегодня я уже не могу так просто взять и вытащить спидометр и скрутить пару-тройку десятков кликов, как лет восемь назад, спасибо империи.- последнюю фразу он недовольно проворчал себе под нос. - Теперь всё делается так, что разобрать спидометр невозможно, конечно если ты не какой-нибудь проклятый дженозиец или кто-нибудь в этом роде. Так что же делать? Я шевелю мозгами, парень, и вот что я делаю. — Что? — псевдо восхищённо спросил юный Майкл. — Я спрашиваю самого себя: как же мне скрутить спидометр с пятисот пятидесяти тысяч кликов хотя бы до пятидесяти тысяч, не разбирая его на части? Конечно, если бы я пролетел на этой развалюхе задним ходом, то километраж сразу же уменьшился бы. Но кому же взбредёт в голову летать на ней таким макаром целых пятсот тысяч кликов? Да никому! К тому же такое поведение явно привлёт внимание патрульных белошлемников. Я прав? — Конечно, отец, — поддакнул юный Майкл, давно заученной фразой. Но Матильда заметила, что сейчас он правда прислушался к тому, что говорит отец. — Я пораскинул мозгами, — продолжал отец. — Если уж имеешь мозги вроде моих, то ими надо пользоваться. Короче, меня вдруг осенило. Ну, скажу я тебе, в тот момент я почувствовал себя, наверно, так же, как тот головастый парень, который изобрёл гипердрайв. «Эврика! — воскликнул я. — Придумал!» — И что же ты сделал? — нетерпеливо спросил Майкл. — Видишь ли, спидометр, — объяснять мистер Вормвуд, — устроен почти как материнская плата дроида с зачатками искусственного интелекта. А их по закону надо обнулять время от времени. Поэтому, используя устройствто для этого действия, я аналогично поступаю со спидометром. Улавливаешь мысль? — Да, отец, — кивнул Майкл. Матильда не понимала, почему сейчас её брат будто бы в самом деле восхитился словами отца, почему его взгляд наполнился такой жадностью, а уши на строились впитать каждое слово. — Эта штука стирает информацию о пролёте с космической скоростью, — сказал отец. — И когда я её включил, цифры куликов замелькали в обратную сторону. Таким манером я могу убрать пятьсот тысяч кликов всего за пару минут. В итоге, когда я заканчиваю, спидометр показывает пролёт всего-навсего пятьдесять тысяч кликов. Спидер готов к продаже. «Она почти новая, — говорю я клиенту, — и пятидесяти тысяч не пролетела. Одна старая леди летала на ней всего раз в неделю за покупками». — А ты взаправду можешь уменьшить пролёт при помощи устройства для контроля интеллекта дроида? — переспросил юный Майкл. — Между прочим, я раскрыл тебе мой фирменный секрет, так что ты помалкивай и не вздумай проболтаться! Ты же не хочешь, чтобы меня отправили на каторгу? — Ни одна живая душа не узнает об этом, — сказал мальчик. Ложь! Эта была ложь, Матильда почувствовала это каждой клеточкой своего тела. — А много спидеров ты так «отремонтировал», папа? - Майкл не должен был обращаться так к отцу, Матильда почувствлвала себя преданной. — Каждый спидер, который проходит через мои руки, подвергается такой обработке. Я сбрасываю кликометраж примерно до пяти-шестидесяти тысяч кликов, а потом только выставляю на продажу. И заметь, всё это я придумал сам, — с гордостью заявил отец. — И заработал, между прочим, неплохие деньги. Матильда, внимательно слушавшая разговор, а не только наблюдавшая за братом, решьв оставить на потом его странное поведение сегодня, сказала, желая образумить отца от вредительства империи, и раз на законы ему было плевать, она решила надавить на совесть: — Но, папа, это ещё хуже, чем использовать денто-бобы для ремонта. Это нечестно. Ты обманываешь и подвергаеш опасности людей, которые тебе доверяют. — Если тебе не нравится, как я работаю, тогда не ешь ничего в этом доме, — ответил отец. — Вся еда куплена на деньги, вырученные от продажи подержанных машин. — Это грязные деньги! Подвергающие опасности граждан империи! — воскликнула Матильда, выйдя из себя. — Я ненавижу их! На щеках отца выступили два красных пятна. — Кем ты, чёрт побери, себя возомнила, а? — заорал он. — Ты что, штурмовик или джедай, чтобы читать мне проповедь о честности? Ты всего лишь сопливая девчонка, которая даже не понимает, о чём здесь говорят! - Вормулд с размаху залепил пощёчину Матильде, да так, что она слетела с кресла. Никто в этот момент не заметил, как оно преподнялось над полом. — Ты совершенно прав, Гарри, — вмешалась мать и, повернувшись к Матильде, сказала: — Да как ты смеешь так разговаривать с отцом? Сейчас же закрой свой мерзкий рот, чтобы можно было спокойно смотреть головизор. И прибери еду, которую рассыпала.

***

Они ужинали в гостиной, сидя перед головизором и поставив подносы с едой на колени. Они ели из небольших контейнеров, сделанных из пластика. В них было три отделения: одно для вяленного мяса банты, второе вмещало в себя тушёное гиджу, а последнее стало пристанищем сухой пасты из денто бобов, которую вообще-то надо намочить водой но матери Матильды было лень сделать даже это. Миссис Вормвуд жевала, уставившись в экран, — показывали очередную космическую мыльную оперу, романтизирующую пиратов и контрабандистов. Она, миссис Вормвуд была крупной женщиной — из тех, кто красится в платиновых блондинок. Правда, отросшие корни волос выдавали её, как шатенку серо-коричневого оттенка. Она чересчур увлекалась косметикой и совсем не следила за своей фигурой. Казалось, ей приходится всю себя перепоясывать, чтобы выпирающее тело не расползлось. Матильде мать чем-то напоминала хатов, как их описывали в её книге о рассах, хотя там не было изображения самки. — Мамочка, — сказала Матильда, собрав палки мяса Банты с пола, слава императору гиджу и пасту она успела съесть до удара, потёрла она красную щёку, — ты не возражаешь, если я доем в своей комнате? - Проваливай и не мешай смотреть, встала прям перед головизором.