Sterben

       Тсунаеши не уверен в том, когда именно замечает. В какой момент времени понимает, что слабое дребезжание интуиции где-то на периферии сознания, было на самом деле. Зато голос Луссурии звучит ровно и уверенно. Главный медик точно знает, что пациентов в его вотчине прибавилось четыре дня назад. Реохей в дальнем углу только ниже опускает голову, принимаясь за перевязку нового пациента. Ему не то чтобы запретили говорить, но лишили всякой возможности доложиться боссу, вбивая знания о пламенной и обычной медицине на практике. Тсунаеши лишь качает головой, когда пересекается взглядом со своим абсолютно выжатым Солнцем. Понимает, что его вины в происходящем нет. А после идёт вглубь комнаты.       Большинство пологов разделяющих кровати раскрыты со стороны прохода, хоть и не все из них пустуют. И стоит немалых усилий пройти по нему, не останавливаясь, лишь краткие доли секунд наблюдая за чужой болью. За моментами слабости других людей. Его людей. И путь по лазарету кажется длиннее во сто крат. Время, воздух… Все это вязкое, словно кисель, а ритмичный писк приборов только сильнее отрывает от реальности.       Свою цель он находит почти в самом конце и, едва помедлив, ныряет за полог, прикрывая его за собой. Лишь убедившись, что штора встала на свое место, Десятый позволяет себе обернуться к кровати и поднять глаза. А увидев, застывает, стискивая кулаки.       Фабио за эти дни стал тем, кого Тсунаеши не мог не уважать, несмотря на подчинённый статус Облака. С каждым днём молодой Вонгола все больше проникался к нему симпатией. Да, они далеко не всегда сходились во взглядах. Все же имелась разница и в опыте, и в окружении и в мировоззрении. Вот только в реалиях мафии Скайрини-старший был сориентирован намного лучше. И принятые им решения не воспринимались никем в штыки. Все было в рамках нормы. Просто у мафии эти самые рамки отличались от общепринятых, а филиал дурдома устроенный Реборном не позволял рассмотреть истину. Простую и непреложную: на этом пути кровь, грязь и смерть, а выбора не было с самого начала.       И словно в доказательство: пергаментная кожа, впалые щеки, тени под глазами, хриплое дыхание и множество аппаратов. Механика, электроника, но ни капли пламени Солнца. И одного беглого взгляда достаточно чтобы осознать, что его и не применяли.        — На него бессмысленно воздействовать пламенем Солнца.       Он не знает сколько времени прошло с тех пор как он замер здесь. Не имеет ни малейшего представления о том, в какой миг справа выросла молчаливая фигура Занзаса. Да и в целом плевать хотел на время. Но не на историю. И видимо босс Варии пришел к схожим выводам. Не то чтобы у него были иные причины рассказывать о своем друге, брате и наставнике вот так.        — Расскажешь? — Не то чтобы в другой ситуации все разрешилось подобным образом.        — Ты ведь уже слышал обрывки этой истории. Он был…

***

      Он был рождён в необычной семье. И его появление в общем и целом было чем-то из ряда вон даже по меркам мафии. В те годы слава Аркобалено уже вовсю разошлась по миру но, разумеется, все ещё было много тех, кто хотел заполучить такую силу в свое пользование. Для наследницы непризнанного бастарда Седьмого Вонголы, про которого тот и сам с высокой долей вероятности не знал, это и вовсе стало идеей фикс. Хуже всего было то, что девушка абсолютно не стеснялась в средствах и не выбирала лёгких путей. Разумеется тот факт что Реборн на которого она нацелилась был пятилеткой-аркобалено последние три года ее не остановил. Базуки Бовино как раз проходили первые испытания по регулировке времени. Тогда они только начинали и их исследования были сосредоточены на прошлом, что идеально подходило цели девушки. Она выкрала прототип во время перевозки, и использовала на себе. Ей повезло столкнуться с Реборном и заинтересовать его в себе достаточно чтобы провести ночь. Девушка сделала все возможное чтобы этот один единственный раз позволил ей достичь своей цели. Единственное чего она не знала, так это того, что будущий Аркобалено воздействует своим пламенем, чуть не пустив все ее усилия насмарку. По возвращении она вспомнила как три дня выживала в незнакомом месте, скрываясь повсюду, прежде чем ее нашли опекуны. Младшая версия радовалась спасению. Старшая же тому что ее план увенчался успехом.       Ребенок родился здоровым, пусть и абсолютно инертным к пламени Солнца, хотя ей и пришлось заплатить за это немалую цену: никто не хотел давать рядовому бойцу, ещё и подорвавшему доверие недавним исчезновением, декретный отпуск. Откупиться ей удалось. Выжить когда решила представить четырехлетнего сына его отцу — нет. Потому что тот кто охотился на Аркобалено, вот уж нелепая случайность, не ожидал что на пути его пули будет такая преграда. Впрочем, в конечной точке у нее была соседка: лучший киллер также выстрелил. Вторая его пуля уже вошла четко в лоб нападавшему. Видел ли это Фабио? Разумеется. Вот только даже такому ребенку как он было предельно ясно, что к проклятому младенцу соваться нет смысла и попросту опасно. И все что ему оставалось это переждать облаву и вернуться.       Ему было четырнадцать, когда Тимотео решил проверить его досконально и выяснил дальнее родство. Тогда же он второй раз в жизни увидел отца. Ему было шестнадцать, когда он в первый и последний раз рискнул заявить о своем существовании оставшемуся родителю. И тогда же замкнулся, наращивая силу и связи. В семнадцать он познакомился с Занзасом. А в девятнадцать… Принял фамилию названного брата и стал нерушимым щитом, прикрывшим всю Варию. Пережил, выжил, не дал особому отряду потерять в силе и влиянии совсем уж недопустимые значения и, более того, нарастил его мощь. Создал полностью автономную систему, в которой каждый знал какое место ему предстоит занять, чтобы все смогли выжить и продолжить борьбу за выживание. И все же ничто не проходит бесследно. Как и у его предка, у Фабио крайне слабое пламя, но он научился его использовать так, что может тягаться со своим отцом. Он подорвал свое здоровье, выжигая колыбель, чтобы вытащить Занзаса и дать Варии целых восемь лет свободы. Подарить шанс завести детей о которых не прознают шавки Девятого. А самому остаться гордым и одиноким Облаком.

***

      Тсунаеши молчит, не комментируя услышанную только что историю. Она была короткой, больше походила на выжимку из досье, вот только эмоций, событий и боли в ней было непозволительно много. Пламя на лбу парня коротко полыхнуло и исчезло, когда он перевел взгляд на рассказчика. Занзас ответил любезностью на любезность, заставив винные глаза на доли секунд стать ярче.        — А что случилось сейчас?        — Они попали в засаду после миссии. Нас в принципе мало кто любит, а уж его… За последние десять лет он слишком многим наступил на хвост. Выходка на Конфликте стала последней каплей для многих. Поэтому я изначально не хотел его вмешивать.        — Но не стал препятствовать. - За проведенное в особом отряде время стало предельно ясно, что приказы босса Фабио выполняет сразу, почти не задумываясь. Но Занзас не приказывал. Сознательно удерживал из общение на планке равных и дружеских. Как и с остальными хранителями. И с самим Тсуной. Десятому поколению Вонголы наглядно продемонстрировали возиожность результата к которому стремится их Небо. Тсунаеши не составило труда осознать этот факт, с его Хранителями успех был переменным. - Быть может поступи ты иначе все было бы по-другому. Но история не терпит сослагательного наклонения. — А в ответ звучит негромкий хрипловатый смех.        — Фабио как всегда оказался прав. Его вмешательство того стоило, даже я не могу это отрицать. Как бы ни хотелось.       Босс Варии разворачивается на каблуках и уходит не прощаясь, лишь кивает Солнцам перед тем как окончательно покинуть лазарет. Тсунаеши провожает взглядом его спину, а после, кинув ещё один взгляд на раненого, следует за Занзасом. Им дали выбор и выиграли время на обучение в реалиях теневого мира. Стоит воспользоваться этим по полной. Иного ответа Облако точно не примет.