BeachBoy

День на лайнере только-только начинается, из кают выходят сонные работники или те сумасшедшие любители раннего завтрака. У Джерарда от таких тремор берёт, ведь они забирают лишние двадать минут драгоценного сна у бедного юноши. Видит Бог, как Уэй хотел убить Новака, когда он сказал, что рабочий день, видите ли, начинается в восемь вместо восьми тридцати. Тем не менее, сейчас он завязывал рабочий фартук, со злобой смотря на спящего Фрэнка. Ублюдок. Он-то может хоть до десяти спать, — начальство, мать его, всё таки. Уэй фыркает и выходит из каюты. По пути в зал он завязывает свои отросшие волосы в хвост резинкой, что была у него на руке, по крайней мере, со вчерашнего дня и оставила от себя тёмный след на запястье. Парень похлопал себя по карману фартука, чтобы убедиться, что телефон на месте. Однако не обнаружив его там, он выругался и развернулся на пятках, возвращаясь в каюту. Он открыл дверь, решив не стучать, — Айеро все равно спит, но в эту же секунду увидел мужчину, стоящего к нему спиной в одних, блять, боксёрах. У парня от этого вида дыхание спёрло, Боже, его слегка подкачанные ноги, усыпанные татуировками и широкие плечи смотрелись так горячо, что ему пришлось буквально заставить себя оторвать от него взгляд и отвернуться. Джерард видел его только в классических костюмах, и это разительно отличается от вида обнаженного тела. Тело Айеро как чёртово полотно, и юноша, конечно же, рассматривал его только с точки зрения художника, что вы. Фрэнк же, заметив Джера в длинном зеркале, нисколько не удивился. Ну да, подумал Уэй, смущаться при виде голого мужчины, как сраная школьница — это по моей части, конечно. — В прятки играешь? — ухмыльнулся Айеро, рассматривая спину парня. — Нет, — небрежно ответил Уэй, — Я телефон забыл. Джер забежал в каюту, забрал гаджет и так же быстро выбежал. Забавно, думает Фрэнк, если он так смущается при виде полуголого меня, что будет, если... Какого чёрта. Почему он снова думает об этом? Пытаясь не вести себя как чёртов школьник в тридцать один, блять, год и игнорируя полувставший член, он идёт одеваться. * Джи стоял возле столика, записывая заказ очередного толстого кошелька и пытаясь не уснуть. Он отнёс заказ на кухню и продолжил бегать между столиками, так как остальные официанты только собирались. — Официант! — его окликнул мужчина, и парень сразу же подбежал к нему, — Вы хорошо видите? — Вполне, — кивнул Джерард, не понимая, к чему он клонит. — Тогда потрудитесь объяснить, какого черта в моём супе делает чёрный волос? — сквозь зубы процедил мужчина. Блять, почему всегда в мою смену, думает Джерард. — Извините, я заменю суп, и он будет за счёт заведения, — улыбнулся Уэй, сохраняя субординацию. — Уж побыстрее! — Пф, — фыркает парень, отходя на достаточно безопасное расстояние от столика, — Хер моржовый. — Кевин, какого Дьявола в супе твоя ёбаная шевелюра, колпак придумали не для красоты, если что! — орёт Джер на МакКнайта, а остальные повара затаив дыхание наблюдают за очередной перепалкой шеф-повара и официанта, — Имей ввиду, я пожалуюсь Айеро, а он — Новаку, и тогда твоей заднице точно конец. Он твои патлы обязательно срежет, это я тебе обещаю, но не думай, что у тебя получится отделаться так легко. Сколько раз это уже происходило, МакКнайт? — Успокойся уже, истеричка, я все понял, — фыркает повар, — Джейми, переделай гаспачо, я устал, — он кидает колпак на стол и выходит из кухни. — И кто из нас истеричка ещё... * — МакКнайт, эти люди платят бешеные бабки не для того, чтобы жрать твои патлы, — спокойно, но строго говорит Айеро, — Ещё раз — бешеные бабки, так что не мог бы ты, чёрт возьми, соответствовать и не портить рейтинг лайнера!? — переходя на крик, Фрэнк так активно размахивает руками, что Кевин еле сдерживается от того, чтобы увернуться, — Не буду церемониться. Ты уволен, МакКнайт. Дорабатываешь до конца недели и сваливаешь. — Хорошо, мистер Айеро, — отвечает парень, низко опустив голову. Фрэнк от этого лишь усмехается; с другой стороны, смысл отпираться, когда всё против тебя? Мужчина выходит из кабинета и натыкается на Джерарда, стоящего рядом и, очевидно, подслушивающего. Он ничего ему не говорит, — ещё бы, они уже сегодня всё сказали друг другу. Уэй скептически поднимает бровь и заходит в кабинет. — Вау, Фрэнки умеет орать? Оу, извините, я, разумеется, хотел сказать мистер Айеро, — смеётся парень, плюхаясь на стул перед мужчиной. — А ты подслушивал? — Конечно, — даже не стал отрицать он, — Мне же интересно. Тем более ты такой горячий, когда ругаешься, — говорит Уэй, снова хитро улыбаясь. — Я уже говорил, что меня таким не возьмёшь. Иди отсюда, Уэй, у меня ещё куча чёртовых бумаг, а я уже заебался. — О, может я могу помочь тебе, — он подходит к мужчине сзади и кладёт руки на его плечи, — Расслабиться. Этот чертёныш сжимает его плечи, делая мягкие круговые движения, и Айеро изо всех сил держится, чтобы не прикрыть глаза, — нет же, блять, нужно вести себя как стойкий оловянный солдатик. — Чёрт, Джерард, бесишь, — ругается Фрэнк, надеясь, что его голос не звучит с придыханием. Он расправляет плечи, скидывая руки парня. У него таки есть сила воли, да, — Уйди, пожалуйста. — Только потому, что ты так хорошо попросил, — Уэй последний раз сверкает своими зелёными глазами и уходит из кабинета, хлопая дверью. Тяжело вздохнув, Айеро возвращается к работе. * Уэи, Линдси, Джамия и Боб сидят в каюте под конец рабочего дня, зная, что могут выхватить к Новака за это, что, впрочем, их не останавливает. Майки и Боб рубятся в уно, Джерард рисует что-то на планшете, а Баллато говорит с ним о всякой ерунде. Они постоянно так собирались в каюте Уэя старшего, но теперь она принадлежала не только ему, однако не то чтобы Уэй думал спрашивать у Фрэнка разрешения, когда запускал эту толпу. Именно поэтому, он прямо сейчас зашёл, блять, в каюту. — Отлично, все здесь, — сказал он, звуча взволнованно, — Вот увольнииельные на завтра. Сходим в Неаполе, на лайнер в 20:00, — Айеро вытащил из пиджака бумажки и раздал их всем. По комнате расходится одобрительный возглас. — Супер, — Уэй откладывает планшет и хватает со стола мандарин. Рядом с ним на кровать плюхается татуированный и пытается забрать цитрус, — Съеби, он мой! Сам себе почисть. — Ну, Джи! Поделись! — Хуй тебе, — Джер показывает ему язык, а тот начинает щекотать его и свободной рукой держит руки Уэя, чтобы не рыпался, и у парня начинают течь слёзы от смеха, — Прекрати, мать твою! — Это можно продать, — говорит Линдси, доставая телефон. — Во имя всего святого, Баллато, — стонет Джамия, — Кто-нибудь собирается их останавливать? — Не-а, — хором говорят ребята. — Ну и Бог с вами, — сдаётся девушка, возвращаясь к своей работе на ноутбуке. — Мой мандарин, — усмехается Айеро, все таки выхватив его у парня. Тот лишь закатывает глаза и снова берёт планшет, пытаясь выглядеть обиженно. * Фрэнк решает сам заняться сбором вещей, так как чуть не упал в обморок, увидев, что Уэй собирается, блять, брать с собой стопку комиксов, даже с учётом того, что за бортом они будут от силы восемь часов. Так, он собирает в небольшой рюкзак только самые необходимые вещи, понимая, что это придётся тащить ему. Джерард крутится перед зеркалом, выбирая одни из двух чёрных джинс (какого чёрта), в итоге останавливаясь на тех, что поуже, и совершенно, мать его, не помогает Айеро. Вот никак. — Может, ты хотя бы рюкзак потащишь? — Может и потащу, — отвечает Уэй, с раскрытым ртом подводя глаза чёрным карандашом, а Фрэнк лишь закатывает глаза. — Поторопись и запри каюту, когда наукрашаешься, — Фрэнк берет вещи и выходит, оставляя Джерарда наедине со своими мыслями. Когда они уже за бортом, Айеро делает перекличку, шикая на Джерарда, который жалуется на жару, чтобы не ныл. Он стоит «руки в боки» и продолжает скулить, очевидно, проигнорировав Фрэнка. — Я предлагаю утопить его прямо тут, — говорит Майки, кивая на океан. — Поддерживаю, — кивает Линдси. — Эй! Майки, я твой брат, вообще-то, — возмущается юноша, заходя за Айеро, — Фрэнк, скажи им! — Я что, твоя мамочка? — смеётся мужчина, — Ребят, не обижайте маленького. Когда они наконец перестают подкалывать Джера и начинают идти по неапольским улочкам, он даже тут ни на секунду не умолкает, — рассказывает про каждый чёртов сантиметр, ведь они с Майки жили тут почти все детство. Фрэнк внимательно слушает, рассматривая юношу; то, как его рот чуть косит, когда он говорит и как он активно жестикулирует. В общем, откровенно пялится на него. Несмотря на то, что сейчас начало мая, в Неаполе очень тепло, и Фрэнк уже успел пожалеть, что надел джинсовку. Город в самом деле выглядит как на картинках в интернете, — не хватает только этой музыки из сериалов, и, так как Айеро тут впервые, он, в отличие от Джерарда и Майки, восхищается всему, о чем рассказывает брюнет. Дойдя до наиболее приличного кафе, ребята садятся на диванчик и отправляют Джерарда за заказом, и тот, что-то бурча себе под нос, несёт поднос со стаканами с охлаждающими напитками. Кафе выполнено в кофейных тонах, форма работников подходит цвету стен и тихо играет приятная музыка, транслируемая на нескольких телевизорах, висящих на стене. Они договариваются встретиться тут же, когда все купят, что им нужно и расходятся. Айеро, впрочем, абсолютно не знал город, поэтому увязался за Уэем. — Со мной идёшь, что-ли? — усмехается брюнет. — Ну, мне не нужно ничего особо, а сидеть тут — скучно... Ты что, против? — грубее, чем следовало спрашивает Фрэнк и мысленно даёт себя подзатыльник, когда лицо юноши смягчается — задел его самолюбие, видимо. — Да как хочешь, — пожимает плечами, — Только тогда тебе придётся идти со мной к бабушке, учти, она довольно навязчивая. * — Так почему вы переехали? — спрашивает Фрэнк, когда у них завязывается разговор. — Мама сказала, что хочет растить нас с Майки в более спокойном месте, хотя я думаю, что это связано со скандалом с нашим отцом, потому что нет смысла ехать в другую страну только ради этого. В Италии полно спокойных городов и деревушек, уж поверь, — Джер отпивал латте, который купил по дороге и отвечал на безудержный поток вопросов от Фрэнка. — Назвать Джерси спокойным — это надо постараться, конечно, — смеётся Айеро, — На моей памяти было как минимум пять крупных стычек и то, это — только те, в которых участвовал я. — Вау, кто-то был бунтарём. — Да заткнись, — улыбается мужчина, — Сейчас я понимаю, что этого всего можно было избежать. Долго ещё до дома твоей бабушки? — Минут семь. Её дом значительно выделяется на фоне остальных, вот увидишь. Дом Елены Ли Раш действительно отличался от прочих — бордовая крыша и стены цвета слоновой кости, по всей стене расстаются плетущиеся растения. Он действительно выделялся среди остальных, однотонных, но от этого не менее красивых зданий. Уэй позвонил в звонок, и через открытое окно послышалось "Иду!". Через секунд десять дверь открыла женщина лет пятидесяти пяти, с кудрявыми седыми волосами и в домашнем красном платье. Она крепко прижала к себе Джерарда, утыкаясь лицом в грудь парня, забавно покачивая его из стороны в сторону. — Мой любимый внук! — восклицает женщина, наконец отпуская Уэя, — Кто это с тобой? — Я Фрэнк, работаю с вашим внуком, — он пожимает женщине руку и замечает на её тонких пальцах несколько шикарных колец. Как только они зашли в дом, в нос обоих ударил приятных запах прованских трав и чего-то сладкого. Жилище Елены напоминало ведьминское — ковры на стенах с символами из таро, сервант с красивой посудой и две кошки, бегающие по дому. Джерарда они признали сразу и начали потираться об его ноги и мурлыкать, когда он чесал их за ушком, а на Айеро первые десять минут смотрели очень недоверчиво и старались к нему не подходить. Женщина поставила на стол тарелку с ароматными бискотти (прим. итальянское печенье) и налила ягодный чай, предварительно достав из серванта красивый чайный сервис. Когда они начали чаепитие, Елена переключила всё внимание на Фрэнка, задавая ему всевозможные вопросы и рассказывая истории из своей молодости; Джерард же просто слушал и играл с Антонией, одной из кошек женщины, иногда вставляя свои реплики. — Так вы с Джерардом пара, молодой человек? — спрашивает миссис Ли Раш, широко улыбаясь, и Уэй, кажется, пытаясь подавить улыбку, отвечает: — Нет, бабуль, Фрэнк — просто мой коллега и друг, — он решает ответить за Фрэнка, впавшим в ступор от этого вопроса, и мысленно добавляет у себя в голове "пока что". — Ах, как жаль! Из вас вышла бы чудесная пара, — вздыхает Елена, и, слыша бурчание Джерарда, добавляет, — Задумайтесь, юноши. Время скоротечно... Джерард, решая не продолжать ругаться с бабушкой, продолжает поглощать бискотти, дабы чем-то заткнуть рот. Хотел ли он встречаться с Фрэнком? Может, об этом ещё рано говорить... Хотя мужчина был ему симпатичен, и он хотел бы затащить его в постель, похоть не имеет ничего общего с любовью, поэтому он просто решил плыть по течению и ничего не делать. Уэй уже успел привыкнуть к тому, что татуированный всегда просыпается напротив него, ругается, когда он намеренно мешает ему работать. Фрэнк грустил, когда их рабочие дни не совпадали, потому что работать без вечно достающего его юноши — совсем не то. Словом, Джерард, хоть и нарушал его привычный темп жизни, стал для него чуть ли не самым близким человеком. Несмотря на то, что иногда у них всё ещё проскакивала былая неприязнь, большую часть времени они наслаждались друг другом. Закончив трапезу, Елена завернула Джерард у несколько бискотти с собой, а к Фрэнку, в последние минуты их нахождения здесь, начали ластиться кошки женщины, чему мужчина был удивлён, однако отвечая на их ласки. — Пока, бабуль, — прощается Уэй, на этот раз стискивая Елену в объятиях первым. Айеро стоит в стороне, и она подзывает его рукой к себе. — Чего стоишь? Иди сюда, мой мальчик, — он неуверенно раскидывает руки, и женщина сразу же крепко обнимает его; она чуть ниже самого Фрэнка, что бывает нечасто, поэтому Айеро видит, как Джерард широко улыбается и не может сдержать улыбку и сам. — Ну, считай, главного босса в виде моей бабушки ты прошёл, — говорит Уэй, когда они выходят из дома. — Я могу гордиться собой, — улыбается, — Чувствовал себя так, как будто свататься пришёл, — говорит Фрэнк, через пару секунд осознавая смысл сказанного, — Блять... — Если ты называешь это так, — Джер робко улыбается, что случается не так часто. * — Ладно, и что ты предлагаешь делать, умник? — орёт Уэй, когда Айеро просит его не истерить. — Для начала просто перестань орать как придурок, люди смотрят, — шикает на него мужчина. — Да всё равно они ни черта не понимают по-английски! Ночью центр Неаполя действительно полностью облеплен людьми, которые идут с работы или просто хотят выпить в пятницу вечером, но они совершенно точно даже не догадываются, как проебались два парня, стоящие на причале. Дело в том, что, видимо, они чересчур задержались у бабушки Уэя, а потом он ещё и потащил Айеро по магазинам, отчаянно желая потратить последние сто пятьдесят евро на какую-то шнягу, и именно поэтому они сейчас стоят и смотрят на пустой океан, потому что их лайнер, блять, уехал. На часах было двадцать тридцать четыре, что означало то, что они опоздали на полчаса. — Спокойно. Если мы сейчас поедем в Бриндизи, следующий порт по расписанию, то успеем на корабль. — А деньги у тебя остались? — цокает Джерард, на что Фрэнк качает головой, — Вот и у меня нет. Дерьмо. Ладно, это все приобретает серьёзные обороты, и не то чтобы кому-то из них хотелось всю ночь бродить по улицам Неаполя, что было бы романтичным, если бы происходило в других обстоятельствах, но сейчас им обоим нужно было включить мозг и думать, что делать дальше. — Пошли посидим где-нибудь, подумаем, — Айеро мягко нажимает на спину парня, который витает в облаках и никак не реагирует на слова Фрэнка. Они уселись на скамейку, и Джерард, дрожащий от холода, прижался к мужчине, и, заметив его поднятые брови, сказал: — Я замёрз. Обними меня, идиот, — Фрэнк закусывает губу, умиляясь Джеру, который выглядел как маленький ребёнок и обнимает его за плечи, но уже через пару минут подскакивает, увидев машину, и начинает махать руками. Автомобиль останавливается, но не для того, чтобы забрать их... — Возьму только девчонку, — небрежно говорит мужчина лет пятидесяти с седой бородой и пивным животом. — Сам ты девчонка! — выдаёт Джерард на итальянском, тоже подскакивая со скамейки. Мужчина лишь пожимает плечами и уезжает. — И что это было? — спрашивает Айеро, до этого молча наблюдавший за ними. — Он сказал, что возьмёт только девчонку, — цокает парень, заставляя Фрэнка рассмеяться, — Не смешно нихрена! * Спустя пару часов они все ещё сидели и ждали, хотя мимо них проехало несколько десятков машин, но все либо по какой-то причине упорно не хотели везти их, либо просто ехали не в Бриндизи. Фрэнк нашёл в кармане пару центов и купил Джерарду кофе из автомата, которое ему нужно было совсем не для того, чтобы насладиться его вкусом, а просто для согревания рук, хотя напиток, естественно, вскоре остыл, став бесполезным. — Это уже смешно, — скулит Уэй, — Пойдём назад к бабушке. — Не надо тревожить Елену, — отмахивается мужчина, уже на автомате вскакивая, увидев машину. Однако в этот раз удача повернулась им отличной от задницы стороной, поэтому возле них остановился Chevrolet Impala шестьдесят седьмого года, и водительница автомобиля, девушка лет тридцати, открыла окно и окликнула их. — Хэй, вас подбросить? — она выглядела обеспокоенно, заметив белого, как труп и трясущегося Джерарда (которому Фрэнк отдал свою джинсовку, но это мало помогло). — Да, Господи, спасибо! — закричал Уэй, открывая машину и тут же садясь в неё. — Извини, у него немного отказал мозг из-за холода, — шутит Фрэнк, получая локтем в бок от парня, — Но да, спасибо, ты реально помогла. Нас проигнорировали уже человек тридцать. — Люди бывают задницами, — кивает, — Эй, что вы вообще забыли посреди Неаполя в двенадцать ночи? Вы, очевидно, не местные. Фрэнк в подробностях рассказал всё девушке, а Джерард принялся уминать сэндвич, любезно ей предложенный, и через пару минут его рассказа он уже сопел на коленках мужчины, а тот поглаживал его волосы, продолжая свою историю. Девушка иногда хитро улыбалась, глядя на Уэя, но ничего не сказала. * — Ну вы даёте! — смеётся Линдси, когда они пересказывают ребятам всё, что с ними произошло, зайдя на борт рано утром и созвав «совет» в каюте Уэя и Айеро. — Да уж, братец, если бы ты знал, что Торо уже надумал тут, ты бы расплакался, — Уэй-старший треплет кудрявые волосы Рэя, а тот показывает ему язык. — Я переживал, вообще-то! Все хихикают, а Фрэнк крепче прижимает к себе Джерарда одной рукой, и тот вполне, довольный положением вещей, кладёт свою ладошку на татутрованную руку Айеро.