descendunt in abyssum

каждый раз, в ночь перед рождеством Николая особенно мучали кошмары , этими кошмарами всегда были моменты из прошлого, все начиналось однообразно. вязкая зола будто покрывала всю его прошлую комнатушку, каждый угол был темнее другого , в помещении пробирало до костей, тревога и страх прокрались сквозь рёбра , пробежавшими по каждой костяшке позвоночника перед этим, прямиком через сосудики , по которым их направляла алая жидкость , в сердце, что пробило удар, словно те городские часы в полночь, сердчишко грозилось раздробить сковывающие кости , и вылететь из груди , разрывая кожу и связки, по ощущениям именно так. ком в горле будто разрастался топкой смолою по горлу , создавая ощущение близкой кончины, глаза видели всё, но само тело не могло пошевелится. очи щипало до изнеможения от слез, которые застыли в них , грозясь проесть солёностью аж до самых нервных окончаний, но сама жидкость не текла, что причиняло ещё больше страданий , ведь все застыло в тебе. хотелось сорваться на томный, самый громкий , что только есть крик , разораться о помощи , разодрать в мясо глотку , что будто погрязла в непонятной субстанции внутри, но парень ничего не мог, туша отказывалась слушаться хозяина , а те, безбожные, мерзостные и тошнотворные ощущения, что были в шее перебрались в лёгкие , наполняя их , решив ограничить потерпевшего от дыхания вовсе, позже последовал противно вырывающийся кашель, ощущение были, будто он сейчас выкашляет все, что находиться внутри себя, сердце включительно. наблюдая за вырвавшейся с кашлем кровью на руках блондин хотел взвыть, опять все тело ныло , а злосчастная кровь под венами, которые были избиты до неузнаваемости, кричала « ты с ними одного рода! внутри тебя их кровь, ты всегда будешь пропитан этими людьми...насквозь!» все тело отталкивало максимально некомфортным ощущением , словно оно и не его вовсе, такое чужое , будто хотящее вытеснить всеми способами душу , что заключена в этой куче связок, костей, налитых кровью ссадин , избитых кубыть костей. далее , из каждого угла слышалось «— ублюдок!» , «— никчёмный!!» , «— мерзкий» , «— когда же ты сдохнешь, несносный идиот!!» , на лице расплывалась мерзкая улыбка, щеки сводило до онемения, а безумный, холодящий душу смех терпящего все это Гоголя, разнесся в примесь со слезами по всему помещению , и нарастал все громче и громче, да так, что барабанные перепонки грозились лопнуть как можно больнее, а сами уши готовы были излить из себя литры крови. мириады глаз были разбросаны по тем самым тесным и темным углам , они смотрели прямиком внутрь , сквозь одежду, кожу, кости , сосуды, прямиком в меленькую и загнанную , напуганную душу. сам изнеможенный продолжал смеяться, мешая хохот со всхлипами , и от чего то густой, темной кровью после кашля, а потом , когда восходило утреннее солнце, тело начинало жечь , каждую рану прожигало насквозь , выжигая тушу в целом, жар пробирался в само нутро оставляя ожоги на внутренних стенках организма , наполняя все невиданной температурой , а дальше дверь открывается , и пред лежащим посередине всего этого ужаса стоит фигура , стоящий в проходе улыбается. и тут , конец, белая комната, ощущения будто ты падаешь в бездну с каждой секундой все глубже и глубже , мерзопакостных ведений больше нет , да и вообще ничего нет, словно тот сладкий , запретный плод - свобода от этого кошмара. но , открыв глаза парень все равно не был умиротворенным, дыхание было сбивчивое, и неровное, сердце выпрыгивало из груди , будто колотилось наравне со скоростью звука. в приоритете сейчас лишь не дать явно не спящему Достоевскому понять , что кое-кого мучают внутренние ощущения. живот от тревоги завязался в самый настоящий морской узел, холодные капельки по прежнему выступали на лбу, благо он был развернут лицом к стене , и их с соседом разделяло нехилое расстояние, длинной в одну тумбочку и небольшой столик посреди комнаты. — что такое? — монотонно прозвучал вопрос Фёдора, но даже это заставило Николая вздрогнуть , в холодной тишине зимней ночи это прозвучало так неожиданно , что дрожь пробежалась как тысячи осколков , что впились глубоко в кожу, паника начала нарастать , но лежавший спиной к источнику вопроса пытался себя максимально успокоить , но не мог выдать ни слова , стужа будто заполонила груди , страх заставил сердце отбивать свой ритм в два раза быстрее. «что говорить?» , «как он услышал?» , «а вдруг он не впервые это заметил?» , «что мне делать?», вопросы крутились вихрем в голове , сметая все трезвые мысли. — не впервые наблюдаю у тебя такое состояние. точно не хочешь поговорить об этом? — поняв что визави не в лучшем положении продолжил Достоевский младший. — х-хахах, да ...все нормально, ты чего?— собрав все силы попытался соврать страдалец, пытаясь смириться с тем ,что его друг видел это каждую ночь, в которую Гоголь чудом засыпал в похожих ситуациях — сон приснился кошмарный, представляешь, про того продавца на базаре , ишь старый пень, напугал меня!! — снова нагло лжёт, пытается отшутиться. — можешь не врать, я не намерен насильно вытягивать из тебя информацию. - хладно произносит чтец книги , углубляясь далее в роман, заодно раздумывая о бренности бытия. мир в котором они живут не весел от слова совсем. что уж ждать от их страны , когда пьянчуги свободно разгуливают по Бродвею,творя все что им вздумается, а потом жалеют, но ведь людям свойственно жалеть, свойственно бояться последствий, страх- самая мерзкая , но самая нужная и присущая каждому вещица, потерявший страх человек- безумец, а может счастливчик, освободившийся от своих кошмаров? мир многогранен , как те две стороны одного рубля , на любую вещь можно посмотреть по разному , каждый определит своё «хорошо» и «плохо» , и чем интереснее выбор - тем интереснее самому Фёдору наблюдать за этой персоной. также он размышлял на тему того , что хаос , творящийся в мире вокруг него покажется здравомыслящему человеку самым страшным кошмаром наяву, что ещё ожидать , если близь каждой , казалось бы святейшей церкви обязательно окажется грязный и брыдкий трактир, в котором обязательно сейчас голыми руками бедолаги работники, жаждущие хоть одной круглой железяки, которые обычно приспособлены для уплаты потребностей, накладывает одиозную рыбу , запах которой тут же вызывает рвотный позыв , а также наливает в засмальцованные стаканы дурманящий напиток. и все же люди частенько очень мерзки , но иногда так интересны! после многого количества раздумий Достоевский поднялся со скрипящей кровати , и глянул в сторону постели немного нервничающего , по прежнему , Николая. «хорошо сдерживается» подумалось выходящему из комнатушки Фёдору. куда же он вышел? за водой , но пришлось наливать святую жидкость, которая скорее всего такова только на словах в небольшой «кубок», ведь на территории храма другого не имелось. потом поднявшись по каменной лестнице, предварительно помолившись парочке иконных полотен , несущий водицу поставил её на тумбу , и придвинул ближе к обернувшегося с вопросительным взглядом белокурому. — пей, полегчает. — объяснил свои действия прибывший. Достоевский увы не обладал навыком заботы , он просто не знал как действовать в этой ситуации, он понимал чувства напротив сидящего, и он хотел бы , чтобы тому было легче, но он не мог выразить более активно свои намерения, да и стакана воды думаю достаточно. — спасибо, добрый ты человек все таки , Дося! — явно Николаю лучше , раз он может теперь говорить в своей манере , и даже пропускать лёгкие смешки, пусть и слегка нервные. так хотелось бы думать , но увы , парня выдали с поличным его трясущиеся ручонки , покрасневшие от явного холода , странно что шерстяное одеяло его не отогрело, пусть он снова мог шутить и смеяться, это было лишь защитой , и Фёдор это видел , но пока не знал как вернуть блондина в норму, смотря просто на то, как тот довольно пил воду. — ладно, уважаемый, вы заслужили услышать часть трагедии! мне снились самые обыкновенные призраки прошлого, а какие именно,это уже другой вопрос ха-ха! — любишь же ты утаивать ключевую часть действительности. — усмехнулся аналитик, стараясь хоть как-то разбавить обстановку, ведь улыбался редко, а обычно люди расслабляются, когда видят у других позитивный настрой. — а ты , на сколько я помню - любишь загадки! можешь , считать что это все для тебя, чтобы была возможность подумать так сказать. — укладываясь обратно сказал Николай, все также повёрнутый лицом к визави. — почитаешь мне? а то в тишине засыпать невозможно! — как пожелаешь, я удивлён тем , что ты решил поспать. — вымолвив это , брюнет аккуратно взял книгу , и начал зачитывать написанное прописными буквами на хрустящих листах, от которых точно пахло старой, пыльной и уютной библиотекой. Гоголь постепенно убаюкивался и от интересной истории в рассказе, картины которого проецировал у себя в голове, что успокаивало, и под бархатистый , немного приглушённый голос друга. самому Достоевскому тоже поспать не мешало бы, но это он сделает потом, когда убедится что ранее испуганный сожитель уснул. завтра их ждёт явно тяжёлый день.