descendunt in abyssum

нос обогащает запах румяных, душистых булочек. и все же , день начался отлично: Гоголь выспался на славу, да и Фёдор сегодня в лучшем расположении духа, суда по всему - новый год пройдёт на ура! пока брюнет возился с раскалённой печью , и первой партией выпечки с корицей , которые тоже заставили предостаточно хлопот , ибо на кухне орудовал именно Николай, что значило лишь одно - в помещении будет армагеддон. за пределами уютной пекарни была целая куча сугробов , и с трудом расчищенных тропинок , то робкий, то смелый ветер потешался над снежинками и разносил их по разные «берега». улица будто оживала, предновогодняя суета доказывала , что люди столичные ни капли не серые и хмурые богачи , а самые обыкновенные ценители семейного уюта, каждый из них сейчас метался из магазина в магазин , а сумок становилось все больше и больше, ничего удивительного. старый год уходил постепенно, забирая крупицы прошлого ща собой , тем самым освобождая каждого от кандалов того времени. можно наконец начать жизнь сначала, эта мысль мелькала у обоих парней сегодня, ведь оба избавили себя от тюрьмы в виде отцовского дома, пусть свободолюбивого и мучает прошлое, пусть чернявый замкнут и не знает как ему помочь , пусть они ещё не могут избавить себя от всех оков, у них обязательно есть шанс все изменить, спастись , расправить крылья и выпорхнуть из тины, омыться чистотой и лёгкостью, они всё смогут, обязательно. но это потом , сейчас главное - успеть вовремя достать испечённое из кирпичной печи. на кухне слышно постукивание посуды и напевание эдаким «пекарем» себе под нос какой-то незамысловатой песенки, неясно откуда он её знает , но это несущественно. изготовление теста напоминало ему вальс , танец смешивающий несколько ингредиентов воедино, его забавлял этот процесс, парниша на мгновение мог погрязнуть в глубокое бытие прекрасного, уютного и светлого, он чувствовал себя так умиротворенно, как пташка где то в просторном небе , где ей ничего не угрожает. ну , сейчас долго наслаждаться не пришлось , он выронил пакет с мукой , которая салютом разлетелась повсюду , помещение побелело как и сам виновник. испугавшийся звука лопнувшего пакета Достоевский вбегает на кухню и имеет возможность лицезреть еле сдерживающего смех Гоголя , и кучу муки под его ногами , и на нем тоже. — Коль, скажи честно, как? — непонимающе спросил вошедший , ну а правда , как можно из небольшого пакетика белоснежного порошка сделать огромный, подобный атомному взрыв? Николай и вправду фокусник. — да я тут это... ну...ну это — не договорив «убийца муки» расхохотался во всю , странно как он ещё не лопнул? в муке у него было все: фартук, лицо,руки, рубашка, брюки, шевелюра, да что тут перечислять , если на месте готовки целые белые дюны? — швабру бери — монотонно произносит Достоевский, доставая второй предмет для уборки, старенький такой , поцарапанный всем чем только можно, интересно, сколько к этой трухлявой палке с тряпкой прикасалось людей до этого? — и.. — он не смог договорить свою мысль, ведь в него буквально прилетела кучка муки оставив белое «ранение» на спине.— ты что творишь?— честно, сам Достоевский был изумлён такой выходкой , и даже слегка зол , но долго злиться не вышло , последовал еще один «снежок» из предмета для готовки, как вызов на дуэль, и он этот вызов благополучно принял , кинув такую же в ответ. борьба была сурова и безжалостна, клочья муки летели по всему помещению, а ведь им это все убирать, но это будет позже, сейчас же им очень весело , а значит они все делают верно. постепенно белый налёт начали приобретать и стены, и коврик, и посуда, в общем все предметы , присутствующие среди поля боя, можно было предположить что на кухне прошёл снежный вихрь и лавина, но нет, всего-то два играющих подростка. — фу-у-х, я устал, сдаюсь, я повержен, пощади! —поднимая белую тряпку как флаг , выдаёт Гоголь, плюхнувшись на паркет и привычно посмеиваясь. — выходит я победил? тогда , в силу твоего поражения мы это все сейчас уберём, чур заметать будешь ты— «приказал» победитель сие кровавой , а точнее мучной бойни, перекидывая всё ту же швабру визави.

***

не прошло и полгода, как помещение было вылизано до блеска, странно, учитывая то, что Николаюшке приспичило станцевать танго с бедной, и так натерпевшейся шваброй, а потом ещё и перекрашенным благодаря ему же в белый веником. в момент уборки несколько раз наведывались покупатели, и измазанный в мучное Достоевский пытался принять их заказ под «трели» смеха убирающего на кухне, и у него даже получалось, ведь уставшие за весь день прибывшие не имели настроения спрашивать что тут вообще происходило. в данный момент он просто наблюдал за хозяйничавшим белокурым, который снова что-то напевал и пританцовывал подмешивая субстанцию, которую все так привыкли называть тестом , и вылепливая какие то изделия из неё параллельно. в груди разрастались корни тепла, вытесняя весь дискомфорт и тоску далеко и надолго, невозможно было не расслабиться пребывая в такой обстановке, сам же Достоевский не припоминает когда ему было так комфортно и уютно, хоть Гоголь частенько и надоедал, уходить от его компании никак не хотелось. он словно врос в жизнь Фёдора, стал одним из ключевых составляющих, хоть и появился в ней недавно и совершенно случайно. брюнет не хотел его пускать в свой внутренний мир, он не доверял до конца, он боялся что «убьёт» такого , казалось бы светлого по поведению человека , кромешной темнотой своих помыслов, он знал что Николай не испугается, но также он знал, что того может испугать тот факт, что ему кто-то открылся, что кто-то считает его чем то важным, что кто-то есть рядом, он просто убежит, чтобы не привязаться, и это вполне в порядке вещей для свободолюбивой натуры.

***

время было проведено в разговорах о том , как они далее будут праздновать прощание с прошлым годом , и планов на вечер в целом, уютно, и спокойно , вот чего им двоим так нахватало до этого момента. рабочий день почти подошел к концу, и юноши потихоньку собирались оставлять место деятельности, словно их тут и не было, но звоночек на двери пробил где то в голове, отразившись эхом, в проходе показалась утонченная , худенькая фигура не самого богатого человека. он сразу уставился на Николая, нет-нет, не на стоящего пред ним принимающего в виде Достоевского, а именно на мирно потягивающегося в предверии кухни белобрысого. — Николай это вы? ваш отец себе место не находит на протяжении трёх недель, на пару с вашей матерью, я должен им сообщить что нашёл вас, проследуйте немедленно за мной— и тут обстановка накалилась до температуры преисподни, стены сузились и удлинились, увеличивая стоящего перед двумя ошарашенными мужчину, Гоголь не мог выдать ни словечка, его горло передавило будто колючими ветвями , он находился в панике и немом шоке, мерзопакостные чувства из сна подступили к жертве, дыхание затаилось в глубинах сознания, он не мог ничего, ноги преобразились в вату, все слишком давило на него, хотелось содрать с самого себя кожу, лишь бы сделать вдох. Достоевский сложил пазл у себя в голове, явно это кто-то из родственников страдающего , и этот кто-то его узнал, надо что-то сделать , пока не стало поздно, пусть сам Фёдор не знал почему Гоголь младший так обомлел и утонул в ужасе при виде родственника, но ситуацию надо было вырулить, соврать, вот что сделает он сейчас. — простите? мне кажется вы обознались,господин, это мой брат Миша, никаким образом не Николай— спокойно произносит брюнет теребя пальчиками край рубахи. он боится врать, ведь с детства приучен что ложь- грех, и раньше имел внутренний барьер на неё, но эта стена вскоре сломалась , оставив лишь небольшой страх быть уличённым. — да что вы говорите? молодой человек, это мой вылитый племянник, не знаю что он вам наговорил, но вон, даже шрамы на руках на том же месте— а дядя оказывается не промах, заметил под рубашкой увечия, оставленные отцом, даже Достоевский их заметил только на вторую неделю их дружбы. — идём— схватив все такого же в ступоре Николая сказал мужчина, но блондин тут же вырвался из хватки костлявой и покрытой венами руки, убежав на кухню, также заграбастав за собой Достоевского. теперь началась некая игра в кошки- мышки, родич испуганного был большим и хищным котом , а загнанный в угол своего разума младший- мышь.сейчас оба мальчика спрятались в шкафчике со столовыми приборами, это единственное место, где они поместились , да и времени на раздумья не было, когда за дверцей буквально ходит злобный паук, хотящий загрести в свои сети. но двое предательски были найдены, и ничего лучше , как воткнуть в руку взрослому вилку Коля не придумал. алая жидкость мгновенно просочилась и слегка прыснула в разные стороны, её вид ввёл того в ещё больший дурман, он больше не мог контролировать себя, не мог совладать с вихрем в голове , он не знает что им двигало и не захочет знать, ему страшно, и уже не от ситуации, а от самого себя, ведь далее события размыты туманом упоения, с которым блондин так сладостно расправился с родственником, воткнув тому в спину нож, замаравшись в лужах и брызгах крови. и он упал, упал на колени пред угнетающим от боли телом, убийца просто пал и засмеялся , этот смех не был таким родным и чистым как до этого, он был иным, загрязнённым , наводящим ужас, Гоголь выглядел как настоящий психопат смотря на свои окровавленные ладони , и он плакал смеясь, его как будто наполнило чем то вязким, не дающим выбраться, он утонул в самом себе, в своих мыслях, которые сейчас были похожи на болото. Фёдор не понимал что твориться в его голове, он просто оттащил труп и подождал. но ждать было самым отвратным решением , ведь Гоголь не переставал мешать смех с всхлипами , он лишь свернулся калачиком и трясся на полу в этой чертовой луже, это пора было прекращать, на этот кошмар больше невозможно было смотреть, мерзкое зрелище, и пугающее. взяв в руки запачканный прыткой , но до жути знакомой жидкостью лик блондина, Достоевский принялся гладит его по щекам, поговаривая что-то из серии успокоения , в глубине души понимая что узрел сейчас всю пошлость и грязь этого мира, он увидел людей с той стороны, которую они прячут, он не понимал как родители смогли довести Николая до того, что он способен на такие действия, он теперь был уверен что совершенно не знает внутреннего Гоголя, которого тот так яро скрывает, Федор не знает о нем ничего, это пугает, но и разжигает интерес, он хочет узнать ту сущность внутри товарища , для него она показалась как нечто сокрушительное , способное на все. из раздумий вытянула когтями , царапая уши лишь одна фраза из уст дрожащего: — прости, я хочу ещё. — после этого сказавший потерял сознание , не оставив не следа от выпущенной фразы , он будто растворился , лицо опустело, не выражая никаких эмоций. с новым черт возьми годом.