Sir this is a Wendy's

Фишка проведения ночей за мытьем полов в Вендис и дней в больнице заключается в том, что Дин нетерпим к такой ерунде. Дело приближается к полуночи, и он должен был уйти отсюда еще час назад, но ему пришлось столкнуться с восхитительной ситуацией — с приступом тошноты. Не в первый раз Дин задается вопросом, как он оказался не на одной, а на двух работах, на которых вероятность того, что его вырвет, становится намного выше среднего. С ранней утренней сменой он не в настроении иметь дело с рыжеволосой женщиной, которая в данный момент стучит по стеклу. На табличке написано закрыто. У него в руке швабра. У кассы никого нет. Она должна была это понять. Женщина продолжает стучать. Дин стискивает зубы и притворяется невидимым. Она говорит что-то через стекло, вероятно, «простите, сэр?» Господи. Вздохнув, он поворачивается к ней и многозначительно указывает на табличку закрыто в окне. — Мы закрыты, — произносит он одними губами. Она морщится, когда он демонстративно возвращается к своей швабре. Постукивание начинается снова. Дин хмурится, поворачиваясь обратно к двери. Она не выглядит так, будто ей угрожает какая-то неминуемая физическая опасность, просто она очень напряжена, но черт возьми. Он будет чувствовать себя настоящим мудаком, если у нее будут какие-то реальные проблемы, а он откажется помочь. Даже если ему удастся поспать всего несколько часов, прежде чем его будильник зазвонит ни свет ни заря. Он вздохнул и открыл дверь. — Я могу вам помочь? — Спасибо, — вздохнула женщина с облегчением и под его рукой прошла через дверной проем. — Будьте моей гостьей, — произнес Дин со стоном. — Извините за это, — она оглядела комнату. — Но нам нужна услуга. Вы здесь один? Дин оперся на швабру и свирепо посмотрел на нее. — Как насчет того, чтобы сначала сказать мне, о чем Вы просите? — Мне просто нужно использовать помещение в течение следующего часа или около того? Мы Вам все компенсируем, — заверила она его. Почему-то это прозвучало не очень убедительно. Дин задается вопросом, не связано ли это с мафией? То, что она одета в деловой костюм, наводит на мысль о мафии. Дин не думает, что мафия особенно активна в Канзасе в наши дни, но случались и более странные вещи. — Это Вендис, леди. Мы не сдаем помещения в аренду для проведения мероприятий. — Поверьте мне, я бы тоже не выбрала этот вариант, — ответила она. Но передовая группа облажалась до невозможности, и мне очень, очень нужна комната с замками на дверях в течение следующего часа, а если Вы откажетесь, то мне придется попытаться очистить тот бар, полный пьяных мотоциклистов в паре кварталов отсюда. В голосе женщины было слышно отчаяние, и в груди Дина защемило от чувства вины. Но он не может согласиться и послать на хрен Сэма за то, что тот вбил ему в голову фразу комплекс спасателя. Не то чтобы он когда-либо читал руководство для сотрудников, но он думает, что сдать магазин в полночь мафии по определенно незаконным причинам и прикарманить наличные, вероятно, противоречит одному или нескольким правилам. Что бы это ни было, оно, черт возьми, точно не стоит того, чтобы из-за этого потерять работу. Но так как Дин все равно уже впустил ее в здание, он спрашивает себя: какой вред это могло бы принести? Что это такое срочное, что дерьмовый Вендис — их лучший выбор. Выясняется, что эта женщина не пьяна, не в беде, не в мафии, а просто безумна. — Хорошо, достопочтенная, — говорит он, когда перестает смеяться. — Ну, почему бы Вам не пойти и не привести их, пока я тут заканчиваю. Ему нужно только убрать швабру, потом он сможет вызвать психиатрическую экспертизу, оказать ей помощь и вернуться домой, чтобы поспать четыре часа.

***

Желание смеяться проходит быстро, когда входят четверо парней в костюмах и бродят по периметру магазина, кивая друг другу и тихо разговаривая в своих наушниках. У леди, по крайней мере, хватает вежливости не выглядеть слишком самодовольной, когда она бросает на него взгляд, прежде чем открыть дверь. И да. Он чертовски уверен, что больше не смеется. Возможно, Дин не уделяет столько внимания новостям, сколько следовало бы, в большинстве случаев они лишь вызывают у него желание пойти и вмазать кому-нибудь, но он узнает настоящего гребаного действующего президента этой гребаной страны, когда видит его. Он выглядит измотанным, окруженный еще одной толпой людей в помятой деловой одежде. Если бы не его лицо, Дин мог бы представить, что это просто группа усталых налоговых бухгалтеров, ищущих поздним вечером морозного напитка. Рыжеволосая наклоняется к нему и что-то говорит президенту, который смотрит вверх. Его голубые глаза резко фиксируются на Дине. Блять, вживую он еще сексуальнее, — думает Дин. Дико неуместная первая реакция на то, что лидер свободного мира входит к тебе на работу. Хорошо, что Сэма здесь нет, это уж точно. Он надеется, что ЦРУ на самом деле не внедрило МК-Ультра* в технологию чтения мыслей, потому что все эти парни из секретной службы определенно вооружены, и он не хочет попадать в секретную тюрьму. Хотя ни для кого не секрет, что только глаза этого парня, должно быть, заработали не меньше дюжины голосов выборщиков. Теперь же он уставился прямиком на Дина. А Дин, который имеет дело с полудюжиной проблемных ситуаций в день, который, не вспотев, сталкивается с высокомерными хирургами и агрессивными пьяницами, внезапно так же взволнован, как девочка-подросток на концерте Гарри Стайлза — Господин президент, — говорит он. По крайней мере, его голос не дрожит. Должен ли я поклониться — думает он, а затем хочет дать себе пощечину. Возьми себя в руки, Винчестер, черт возьми. — Спасибо, что позволили нам воспользоваться вашим помещением, — искренне говорит ему президент. Он останавливается ближе к Дину, чем тот ожидал. Настолько близко, что парень из Секретной службы неловко переминается с ноги на ногу. Его голос вживую такой же глубокий, как и на CNN**. — Я прошу прощения за причиненные неудобства. Безумие в том, что, похоже, он тоже так думает. Дин машет рукой. — Это совсем не проблема, — врет он. — Просто выполняю свой патриотический долг. — Утро у него будет кошмарным, но, по крайней мере, у него будет чертовски интересная история. Президент, прищурившись, смотрит на него. — Это доставляет неудобства, — говорит он медленно, словно читая ложь в глазах Дина, и вздыхает. — Я бы хотел, чтобы нам не приходилось всего этого делать. В свете флуоресцентных ламп Дин видит, как он устал, по морщинкам под глазами. — Нет, мужик, я уверен, что это важно, — спешит успокоить его Дин. Его брови приподнимаются при этом небрежном обращении, и Дин морщится. Секретная тюрьма, жди, он уже близко. Но потом уголок его рта подергивается улыбкой. — Да, это так, — говорит он, не обращая внимания. Больше он ничего не говорит в качестве объяснения, а Дин, черт возьми, и не спрашивает. Позади него кто-то прочищает горло. — Сэр? Телефонная линия защищена. Его рот становится плоским, и Дин чувствует глупое желание заставить его снова улыбнуться — Спасибо, — говорит он Дину глубоким, хриплым голосом и протягивает руку. — Прошу прощения, я не узнал вашего имени. На автопилоте Дин берет его за руку и пожимает ее. — Дин, — говорит он. — Дин Винчестер. — Кастиэль, — ответил президент. В его глазах снова мелькнула улыбка. — Рад познакомиться с тобой, Дин. Круто. Круто, круто! Дин общается с президентом по имени, и это нормально. Сэм с ума сойдет. — Сэр? — снова раздается голос позади них. Дин очень быстро осознает две вещи: во-первых, что президент — этот Кастиэль — так и не отпустил его руку, и теперь они просто стоят в Вендис, держась за руки и делая вид, что это рукопожатие. А во-вторых, все, кто стоит позади них, ждут, когда Дин перестанет выставлять себя дураком, чтобы пойти разобраться с какой бы то ни было глобальной ситуацией в буквальном смысле этого слова. Дин сбросил руку Кастиэля, словно та обожгла его, и сделал резкий шаг назад. На пол, который он только что вытирал. Пол, на котором остались лужи мыльной воды. Когда он поскальзывается, и у него выбивает почву из-под ног, он думает: /по крайней мере, если я разобью голову и умру, мне не придется больше иметь дело с этим позором… А потом падение прекращается. Две сильные руки крепко сжимают его за плечи, и голова Кастиэля окружена ореолом флуоресцентных ламп, когда он наклоняется над Дином. Такое ощущение, что Дин долго парит там, наполовину упавший, и крепкая хватка Кастиэля держит его в безопасности, даже когда он смотрит на него сверху вниз обеспокоенными глазами. Он выглядит таким взволнованным, и у Дина перехватывает дыхание. Вот дерьмо, — думает он. А потом, ВОТ ДЕРЬМО, один агент Секретной Службы оттаскивает его от Кастиэля, а другой встает между ними с пистолетом наготове. — Я в порядке, — раздраженно говорит Кастиэль. — Отпусти его, Иниас, не будь смешным. Давай, разве нам не нужно позвонить? Дина бесцеремонно заталкивают в заднюю комнату рыжеволосая женщина и хмурый агент Секретной Службы. — Извините, — говорит она, не производя впечатление, что ей очень жаль. — Национальная безопасность. Это займет не более тридцати минут.

***

Дин пытается поболтать с агентом, которого оставляют с ним нянчиться. Это длится около двух минут, после чего он сдается. Они забрали его телефон, так что у него даже нет возможности поиграть в игры. Он убирается в комнате, приводит в порядок свою сумку, чтобы уехать, как только все это закончится. Примерно через двадцать минут ему стало настолько скучно, что он начал читать руководство для сотрудников, чтобы выяснить, сколько правил он нарушил, когда раздается стук в дверь. Он ожидал увидеть рыжеволосую женщину, поэтому вздрогнул, когда дверь открылась, и в нее заглянул Кастиэль. Агент вскочил на ноги, и Дин последовал его примеру. — Нет, тебе не обязательно… Кастиэль махнул рукой и сделал полшага в комнату и переминаясь с ноги на ногу, словно не уверен, что он здесь к месту. Его волосы взъерошены, как будто он провел по ним руками. — Я просто хотел узнать, все ли с тобой в порядке. — Все в порядке, — сказал Дин, — и все благодаря тебе. — Пустяки, — ответил он, и Дин усмехнулся. — Это определенно не было пустяком, ты буквально удержал меня, а я не маленький мальчик. Черт возьми, насколько ты силен? О, это флирт, это определенно флирт. Он флиртует с президентом. Так много всего для секретной тюрьмы, что агент, вероятно, просто выстрелит ему в голову и покончит с этим. Губы Кастиэля дрогнули. — Наверное, я привык нести тяжелый груз на своих плечах, — сухо сказал он. Дин испуганно засмеялся. — Лидер свободного мира шутит! Кас, чувак, я и не знал, что в тебе это есть. Кастиэль широко улыбнулся ему, прищурив уголки глаз, и Дин остолбенел. — Разве ты не… Разве ты не должен делать что-то важное? — поторопился сказать он. Дин тут же пожалел об этом, видя, как потускнели глаза Кастиэля, когда он вздохнул. По крайней мере, он более уверенно вошел в комнату и тяжело оперся на стол для отдыха. — Ты удивишься, если узнаешь, как часто в этой работе приходится просто ждать, пока другие люди предложат тебе варианты. — Я думаю, что в твоей работе не так много такого, что не удивило бы меня, — честно ответил Дин. Он скользнул обратно в свое кресло, поворачивая его так, чтобы оказаться лицом к Кастиэлю. — Я чувствую то же самое по отношению к тебе, — сказал Кастиэль. Дин покраснел и опустил взгляд на свои рабочие ботинки, потирая шею сзади, где она горела от смущения. Одно дело — быть чертовым уборщиком, разговаривающим с президентом. Другое дело, когда на это указывает президент. — Я не… Тебе стыдно? — спросил его Кастиэль абсолютно бестактно. Когда Дин стиснул зубы и посмотрел на него, парень выглядел неловким и смущенным, не было похоже, что он специально издевается над Дином. Это почти усугубило ситуацию, потому что он даже не собирался тыкать в больное место. Дин выдохнул сквозь зубы. — Я имею в виду, да, чувак. Работать здесь не совсем гламурно. — Значит, гламур — это то, что ты ищешь? — спросил его Кастиэль совершенно серьезно. Чувак, этот парень действительно так же глупо серьезен, как и в рекламе своей кампании. Не то чтобы Дин помнил его предвыборную рекламу или искал ее потом на Ютубе. Это было бы просто смешно. — Я медбрат, — тупо ответил он, не отвечая на вопрос, — Не здесь, я имею в виду. Дневная смена. — Он путается в словах, звучит как идиот, но просто он знает, что это более впечатляющая работа, знает реакцию, которую он получает от девушек в барах, когда говорит им, что он медбрат, и игнорирует вторую половину своего дохода. Он полон этой нелепой, невозможной потребности в том, чтобы Кастиэль был о нем высокого мнения. — Это достойно восхищения, — сказал Кастиэль, его глаза светились теплом. — Но если ты пытаешься провести сравнение, я не думаю, что в работе, которую ты здесь выполняешь, есть что-то постыдное. Дин посмотрел на него скептически, и Кастиэль невозмутимо встретил его взгляд. Он очень неподвижен, словно никто никогда не учил его ерзать, словно Дин настолько интересен, что захватил все его внимание. — Ты серьезно, да? — наконец произнес Дин. — Поверь тому, кто достаточно внимательно следит за экономикой, — ответил ему Кастиэль с язвительной ноткой в голосе. — Работа в сфере обслуживания — это основа этой страны. Работа, которую ты делаешь, почетна и важна, гораздо больше, чем у людей с «гламурными» профессиями. Тот факт, что он сделал воздушные кавычки пальцами, не должен вызывать у Дина чувство умиления. — Ты взял это из своей собственной речи? — Нет, но я передам своему спичрайтеру, что тебе понравилось. Черт, он снова улыбается Дину. То, что его улыбка делает с Дином — то, чего он заставляет Дина хотеть, — смешно и несправедливо. Они просто сидят и улыбаются друг другу в задней комнате Вендис, а в десяти футах от них находится агент Секретной Службы, игнорирующий их, и Кастиэль думает, что его дерьмовая работа почетна. Дин хочет угостить его выпивкой, наклонившись поближе в темном баре, и запустить руки в темные волосы Кастиэля, чтобы посмотреть, насколько он может их растрепать, и это еще не самое глупое. Он хочет… Завернуть его в одеяло, чтобы он спал, пока не перестанет выглядеть таким измученным, и познакомить его с Сэмом, и сделать дюжину других невозможных вещей, которые отзываются опасностью и жаром в его животе. Глядя на Кастиэля, только на них двоих и тишину между ними, он почти может поверить, что это возможно. Но это, естественно, не так. Он никогда раньше не испытывал таких чувств к кому-то, и, конечно, это должен был быть самый недоступный человек во всей гребаной стране. Это увлечение будет непросто пережить, особенно если ему придется видеть смешные глаза парня каждый раз, когда он включает телевизор. — Я даже не подумал… — Кастиэль резко выпрямился, широко раскрыв глаза. — Чем дольше мы здесь, тем больше мы мешаем тебе уйти. Мне так жаль, Дин. — Все в порядке, — ответил он, и на этот раз даже не солгал, — Я… Эм… Я рад, что впустил вас, ребята, — он печально улыбнулся. — Я не планировал этого, если честно. — Тем не менее, — сказал Кастиэль. — Я вернусь туда, и мы уберемся с глаз твоих. Тебе нужно отдохнуть. — Тебе тоже нужно, — озвучил Дин мысль, которую даже не успел обдумать до конца. — Я приму это к сведению, — Кастиэль устало улыбнулся и оттолкнулся от стола. — Я очень рад, что встретил тебя, Дин. Он вышел за дверь раньше, чем Дин успел найти слова для ответа.

***

Дин знает, что Кастиэля, должно быть, уже запихнули в пуленепробиваемую машину к тому моменту, как за ним пришла рыжеволосая, потому что все агенты Секретной Службы уже ушли. Есть только пара медлительных сотрудников, которые ставят свои стулья обратно на столы, что Дин ценит. Было бы сложно все здесь заново устанавливать. — Еще раз спасибо, — сказала она, протягивая конверт. — За Ваше время. И если у Вас возникнут какие-либо проблемы с Вашим менеджером, пожалуйста, попросите его связаться со мной. Моя визитная карточка тоже там. У него возникает глупое желание попросить номер Кастиэля, как будто он был просто парнем, которого он встретил в баре и который ушел до того, как они успели обменяться контактной информацией. Но Дин не делает этого, потому что, несмотря на все доказательства обратного, на самом деле он не идиот. — Я ценю это, — ответил он. — Надеюсь, с каким бы кризисом вы ни столкнулись, теперь он разрешен. — На данный момент. Всегда найдется другой. Берегите себя. Когда за ней закрывается дверь, в Вендис становится очень пусто. Поздним вечером здесь всегда чувствуется какая-то нереальность. Дин один в тишине, и лишь редкие блики света от проезжающих машин напоминают ему, что в этот час на планете есть еще кто-то живой. Нет никаких свидетельств, указывающих на то, что здесь произошло что-то сюрреалистическое и судьбоносное, ни один стул не сдвинут с места. Дин крепко держит воспоминания, как сон, который он не хочет забывать. Пока он едет домой, он снова и снова вспоминает ощущение рук Кастиэля, сжимающих его плечи, то, как он смотрел на Дина, как будто мог видеть его насквозь и заглянуть прямо в его душу. К моменту возвращения домой он настолько устал, что забыл проверить, сколько они заплатили ему за его время. Только на следующий день, когда он тащится домой из больницы и собирается в душ, он вспоминает о конверте, который небрежно бросил на стол. Приближается срок оплаты обучения Сэмми, и Дин испытывает гордость, но ему также нужно оплачивать счета. Когда он вынимает чек из конверта, к нему прилагается небольшой прямоугольник плотного картона. Рыжеволосая Анна Милтон, судя по всему, была верна своему слову, оставив визитку на случай каких-либо неприятностей, что Дин очень ценит. Он лениво переворачивает карточку. На обороте есть надпись. Десять цифр аккуратным почерком, подписанных «Кас» — кавычки и всё. Дин смотрит на карточку, сжимая в одной руке верхнюю часть своей медицинской формы, про которую он забыл. Ему требуется секунда, чтобы поверить своим глазам, но… Ладно — думает он и улыбается. Может быть, мне еще не нужно преодолевать эту влюбленность. * Проект МК-Ультра — название секретной программы американского ЦРУ, имевшей целью поиск и изучение средств манипулирования сознанием, например, для вербовки агентов или для извлечения сведений на допросах, в частности с помощью использования психотропных химических веществ (оказывающих воздействие на сознание человека). ** CNN — Cable News Network — Кабельная Новостная Сеть. Телеканал 24-часового вещания новостей