Чувства

      Я хочу понять тебя. Просто хочу понять. Понять твои скрытые эмоции, ощущения от всего этого. И ещё чувства… Да, чувства. Человеческие, обычные чувства. Какие они? Как ты смотришь на это со своей точки зрения? Оказался ли ты тоже в той глубокой пропасти, где я потерял себя во тьме этих эмоций? Я давно уже туда навернулся и сижу с поднятой ладонью, на которой написано огромными красными буквами «чувство любви».       Любовь — человеческое чувство, которое проявляется в виде привязанности, стремления к другому человеку, сильной симпатии. Да, да, да! И все эти слова описывают меня сейчас, в этом состоянии. Когда любишь, ты можешь одновременно испытывать столько всего: любовь и ненависть, радость и злость, эйфорию и тоску, грусть и разочарование, благодарность, лёгкость, доверие или, наоборот, ревность и страх потерять любимого, умиротворение или настороженность. И всё это я когда-то ощутил рядом с тобой, и ощущаю до сих пор…       Я хотел подавить их, убрать с глаз долой, чтобы не видеть и не ощущать внутри себя каждый, сука, день! Они нарастали с каждым разом, но я даже не успел заметить. Сначала была мимолётная симпатия, после — влюблённость и любовь. И я не могу от них уйти, просто зарыть внутри себя, стараясь не подавать виду при твоём присутствии. Но это сложно. Очень сложно! Будто сама судьба надо мной насмехается, мучая, терзая постоянно, а с каждым разом при появлении тебя сердце разрывается между радостью и болью. Получаю неизвестно что, но и широкую улыбку при выходе с тобой на очередное шоу.       И тут возникает самая сильная моя проблема.       Да, самая сильная проблема. Огромная. Невозможно сгрузить тяжесть с плеч, чтобы стало легче дышать. Легкие наполняются воздухом, но теперь я постепенно начинаю задыхаться, когда вижу тебя. Будто судьба насмехается надо мной, делая это специально. Заставляет чувствовать те самые эмоции рядом с тобой. Я не знаю, чувствуешь ты тоже самое или нет. Думал, размышлял ли об этом. Но сейчас всё это происходит именно со мной.       Когда это началось? С чего? Может быть, наше знакомство в начале шоу было случайным, или мы счастливо оказались здесь вдвоём по великой удаче? Скорее всего, оттуда все и пошло. Не могу этого объяснить, но я с самого начала заметил между нами неожиданную искру. С чего это вдруг? Ведь ты такой обычный, простой парень из Воронежа. С зелёными глазами, русыми волосами, с чувством юмора. С длинными ногами, что впечатляло, со стройным, даже худым, телом. Наверное, все эти признаки и стали основой, совместились в одно целое, изображая тебя таким, какой ты сейчас. Это и стало моей чёрной воронкой. Без остановок и конца.                    И в этот момент, размышляя обо всём, сидя на красном кожаном диване в гримёрке, вспоминаю недавние события, произошедшие в шоу, где мы вместе импровизируем. Столько сцен мы играли, столько разного говорили, делали в паре. И от этого в груди так тепло становится…       Я перехожу мысленно на другое воспоминание из далёкого прошлого, когда «Импровизация» только начала расцветать.       — А это Арсений, — произнес Паша, показывая одной рукой на меня, представляя новой гостье. — Арсений — гей.       Тогда я был обескуражен, и потому замер. Сквозь натянутую улыбку скрывал непонимание вперемешку с осознанием. Да, я знал, что Паша сказал это в шутку, но момент засел в моей голове надолго.       Я раньше не задумывался о своей ориентации. Всё как у всех. Девственность потерял в подростковом возрасте с девушкой. Даже не помню каким образом. Вероятно, повлиял алкоголь, да и стоит учитывать, что случилось всё на вечеринке после выпускного. После, конечно же, разбежались мигом. Не задерживаясь, не теряя времени зря. Было понятно — на один раз. Первый раз. Никому ничего не должны. Удивительно, но тогда даже внутри ничего не ёкнуло. Осадка не осталось.       Всё происходило так же следующее множество лет. Может, немного по-другому, конечно, но суть осталась той же. Не было осколков сердца, которое порезал нож на несколько кусочков, рассекая по частицам. Случайная встреча, знакомство. Попытка встречаться. Всё сразу прекращалось спустя какое-то время. Месяц, два, три. Неважно. Дальше отношений не заходило. Ни свадьбы, ни знакомства родителей друг с другом. Секс, да и только.       После попадания сюда всё радикально изменилось.       Погруженный в размышления, мужчина начал постепенно терять реальность. Пребывая в мыслях, давно засевших в его голове, специально не выходящих оттуда, с каждым разом толкающих мужчину обдумывать их, размышлять о ситуации, внутреннем состоянии. О том, что он чувствует и ощущает.       Раздумье, затянувшееся надолго. Слишком надолго. Оно не позволяет услышать звук открывающейся двери в гримёрку, где сидел брюнет на красном диване. Зеркальные столики по бокам хорошо освещают небольшую комнату, делая всё немного ярче. Густой туман мыслей не позволяет расслышать негромкие мужские шаги, которые плавно приближаются к нему. Не даёт почувствовать долгий взгляд в спину, направленный обладателем зелёных глаз. И только спустя мгновение это прекращается.       Я сидел и размышлял до того момента, пока не почувствовал, как на плечи легли теплые мужские ладони. Сразу узнал их, сразу понял, чьи они. Даже лёгкое касание позволяет распознать, кто это.       Антон.       Только что думал о тебе, а ты сразу же появился. Твои пальцы возвращают меня в реальность, позволяют ощутить спокойствие. Такие родные прикосновения, которые я хочу ощущать на себе вечно, лишь бы они не прекращались. Прикрыв глаза, чувствую, как на моем лице высвечивается яркая улыбка, настроение моментально повышается. Хоть мы уже виделись сегодня, приветливо поздоровались на входе, всё равно состояние улучшается в разы.       Открыв глаза, не поворачиваясь, осмотрелся, и только спустя пару секунд, обернувшись назад, сразу столкнулся взглядом с тобой. Ты смотришь на меня, а я на тебя. Под твоим ярко-изумрудным взором я мигом расплываюсь. Таю как сахар, опускающийся в горячую воду. Могу вечно наблюдать за твоими глазами. Окунувшись в их омут один раз, больше не способен вылезти оттуда. Просто нереально это сделать.       — Привет, — убирает руки с моих плеч Антон, обходя диван и присаживаясь рядом со мной около подлокотника, я же — сижу посередине. Пелена столкновения уходит, и только сейчас я прихожу в себя. Смотрю на него, и как только до сознания доходит его приветствие, сдержанно киваю, как бы показывая, что я его услышал, и таким действием тоже поздоровался. — Ты какой-то задумчивый в последнее время, — посмотрел на меня Шастун, облокачиваясь на угол дивана. — У тебя всё хорошо?       На его лице я видел лёгкую растерянность, но также и искреннее переживание. Стараясь придать голосу уверенности, подавляя все свои громкие мысли, я ответил:       — Да, можешь не переживать.       Вроде поверил.       — Ну ладно.       Чувствую его волнение, которое он неплохо скрывает. Но я смог заметить, разглядеть в нём странность. В лице. Будто что-то не договаривает. Утаивает.       — Через два часа начало, мы что-то рано пришли, — задумчиво оглядывает пространство Шастун, не смотря в мою сторону.       — Я не смотрел сегодня на время, — беру в руки телефон, лежавший рядом. Вглядываюсь в циферблат. И вправду, что-то рано пришли. «8:02», а все обычно приходят ближе к половине десятого.       Антон, видимо, от скуки тоже вытащил мобильник из левого кармана, решив просмотреть социальные сети, оставаясь в той же позе.       Я сильно старался вести себя как обычно, спокойно. Но получалось плохо. Внутри кипело, я нервничал. Начал вертеть телефон в руках, но спустя несколько секунд опустился на спинку дивана, прикрывая глаза. Мне нужно держать себя в руках, а рядом с тобой это невозможно.              Говорят, что лучше всего любовь можно описать только тогда, когда прочувствуешь это на себе и сам переживёшь. Я никогда не брался раньше описывать чувство влюблённости, но сейчас попытаюсь выразить его словами. Причина? Есть. Я влюблён.       В колонках — Дима Билан: «Я просто люблю тебя, не знаю любви иной…». В душе — ты. Да, именно в душе. Я, кажется, понял где же она всё-таки находится. Вот так буквально, физически. Она чуть ниже сердца, рядышком с ним. И в ней такое чувство интересное появляется, когда я вижу тебя или просто думаю о тебе, когда тебя даже нет рядом. Ощущение, близкое к страху и тревоге. Всё вместе. А когда в такие моменты я начинаю размышлять, чувствуешь ли ты что-то подобное, в горле будто застревает ком. Это, наверное, страх из души поднимается, просится наружу.       Сердце стучит очень сильно, когда ты рядом. И возникает необъяснимое и нереальное желание подойти и прижаться к тебе. А потом снова почувствовать на своих плечах твои руки. Я даже сейчас, представляя это, закрываю глаза и хмурю брови, как будто плачу. Только не плачу. Мне радостно от того, что на уровне моего солнечного сплетения бурлят такие страсти. Это не сравнится ни с одной эйфорией. Ты таки мой особый и личный сорт героина, который сидит сейчас рядом, даже не зная, что творится у меня в голове.       Сначала я врал сам себе, долгое время не решаясь принять это, но вскоре прочувствовал момент, когда влюбился окончательно. И начал принимать это, обосновывал, анализировал ситуацию. У меня такого еще никогда не было. Всегда всё было как-то обычно: сначала человек нравится, потом даже не замечаешь, как уже влюбился.       А с тобой — нравился, нравился. И… вдруг чувствую, чувствую каждой клеточкой, каждой ниточкой тела, каждой кровинкою души, как ты меня покоряешь. Я буду помнить эту долю секунды всю жизнь. Я не шучу, правда. Смело могу считать, что я в тебя влюблён. Даже становится жаль, что не посмотрел тогда на часы, не запомнил, какое время было. Даже секунды можно было засечь… У меня тогда, наверное, всё было написано на лице, написано, что я ничего не видел вокруг кроме тебя.       А ещё, когда ты влюблён, тебе постоянно хочется сцепить руки в замок, запрокинуть ногу на ногу… Закрыться. И это естественно, потому что душа обнажилась. Догола. Полностью. Стала открыта. Надеюсь, что незаметно для тебя.       Находиться в своих глубоких мыслях, которые опять преследуют, не давая хоть немного отдохнуть, сильно выматывает. Но я чувствую себя так ещё и из-за недостатка сна. Мирный сон, который и так давно ушёл из моей жизни, решил больше не появляться уже на протяжении половины этой недели.       Раньше я не страдал подобным, разве что в подростковом возрасте, мучаясь подготовкой к экзаменам. От этого слова меня даже передёргивает иной раз. Да, не очень радостные воспоминания остались. Но всё же я стал тем, кем хотел, несмотря на недовольство отца, до сих пор не одобряющего такие профессии, как импровизатор, актёр. Он смирился спустя какое-то время, но продолжает напоминать. Честно, мне нет до этого дела…       Тихий зевок.       Брюнет больше не выдерживает, и всё же умудряется задремать, опрокидывая телефон. Устройство передней частью падает с треском на пол. Этот звук заставляет отвлечься молчаливого шатена от просмотра постов в приложении; от неожиданности тот вздрагивает и смотрит на вещь. После Антон переводит взгляд на сильно притихшего Арсения. Не дав времени его рассмотреть, голова того опускается на правое плечо парня, словно без сил. Тяжесть. Теперь, без всяких резких движений-«сюрпризов», Шастун видит сонного Попова, который решил поспать на нём.       Еле как дотянувшись, положив смартфон на край ближайшего белого стола, Антон вздыхает и улыбается.       Его рука тянется к тёмным волосам, пальцы начинают шевелится, растрёпывая. Теперь вместо убранной причёски, перед ним показывается Арсений — спящий, взъерошенный и до невозможности милый. На такой вид Шастун готов вечность смотреть. Когда ещё можно будет увидеть такого Попова, без всяких шуточек, налёта харизмы или иногда серьёзности, без мата, который часто бывает в разговорах. Тихого.       — Такой красивый…       Напоследок парень ещё раз взглянул на коллегу, улыбнулся и замер, рассматривая впереди стену, запоминая такой уютный, тихий момент…       Я проснулся, чувствуя рядом с собой тепло. Будто лежу на чём-то или… на ком-то, и этот кто-то мягко, с особой нежностью проводит пальцами по моим волосам.       Что?              Резко открываю немного уставшие глаза, осматриваюсь. Нахожусь до сих пор в гримёрке. Все ещё горит свет ярких лампочек, освещая просторную комнату. Изменений практически нет, вот только…       Запах.       Лесной такой, свежесть с ощущением орехов и зелёной травы. Он отправляет меня в далёкое место, будто сейчас я нахожусь в походе, где рядом со мной есть только лесные животные и природа. А где-то вдалеке слышится лёгкий шум воды, и всю эту красоту освещает яркое солнце вместе с парой облачков. Это очаровательно. Поистине прекрасно.       Прихожу в себя спустя несколько секунд, уходя от этой «ловушки» для носа, желая и дальше вдыхать этот запах в лёгкие ещё и ещё. Будто наркотик, без которого я не смогу больше нормально жить. Но реальность настигает, и я отдаляюсь от момента. Теперь вместо наслаждения приходит волнение. Голова начинает наполняться разными мыслями.       На ком я лежу и кто решил играть с моими волосами?       Вопросы витали в голове, пока я не вспомнил.       Я довёл себя до такого состояния, что предался сну прямо в гримёрке, пока рядом со мной сидел…       Антон.       Поворачиваю голову слишком медленно, надеясь, что догадки оказались неверными, но… Глаза натыкаются на лежащего головой на подлокотнике дивана Шастуна. Ком застревает в горле, пока я смотрю на него, но не могу разглядеть лицо, которое скрыто телефоном. Вижу лишь лаконичный чёрный чехол с надписью happy, что в переводе на русский — счастливый. Знания английского языка не утратились, но сейчас они мне, в целом, были ни к чему, ведь главная проблема состояла в том, что: я проснулся лёжа на Антоне, который до сих пор играется с моими волосами, сидя в телефоне. Что за херня?       Прерывисто вздохнув, опускаю голову обратно на плечо Антона. Он видимо не заметил моего пробуждения, слишком засмотревшись в экран, поэтому я могу ещё немного полежать рядом с ним. Если Шастун до сих пор тут, а поблизости никого не видно, значит, времени ещё достаточно.       Мне спокойно. Мне спокойно рядом с ним. Ощущать его тепло и нежные пальцы в моих волосах. Будто мы находимся где-то не здесь. И так хорошо.       — Арс?              Тихий голос слышится надо мной, и я вновь открываю глаза, ведь закрытыми держать их уже невозможно.       — М..?       Приподнимаюсь и сталкиваюсь с Антоном. Заметил, что я проснулся. Удивительно, но он не отталкивает меня, не убирает с себя, а продолжает смотреть своими зелёными глазами. Волосы чуть взъерошены и слегка завиваются в кудряшки, на что я еле сдерживаю улыбку.       — А… это, — отодвигаюсь назад, теперь полностью отстраняясь. — Прости, — немного смутился, ведь он продолжают смотреть на меня. Я не привык к такому, если быть честным.       Молчание продолжает закладывать уши так, что я уже начинаю готовиться к чему угодно. Шастун следит за мной, пока я смотрю по углам комнаты, не находя силы поднять на него глаза.       Всё же решаюсь.       Но не успеваю и мельком посмотреть на Шаста, как его руки берут меня за плечи и почти силой прижимают к себе, полностью развернув телом и лицом. Изумруды смотрят на меня очень внимательно, изучая. Будто заглядывают в мою душу, чего я не могу сделать в ответ. Внутри собрался комок, не давая вдохнуть воздух в легкие. Стало душно, и я даже не знаю, что испытываю. Волнение или затягивающий узелок внутри живота?.. Наверно и то, и это. К слову, я никогда не видел Антона таким. Чуть грубым и тоже чуть взволнованным. Почему?       Прекратив изучать ненужные никому уголки гримёрки, второй раз решаюсь посмотреть. Тоже начать заглядывать в его душу. Светлую душу.       — Шаст? — с тяжестью смог выдохнуть я в паре сантиметров от немного бледного Антона, впрочем у него часто такое лицо в последнее время.       — Арс? — повторил за мной, будто спрашивая что-то и у самого себя, и у меня.       Я ничего не понимал, просто смотрел, изучая его профиль теперь в близкого расстояния. Пара родинок, чуть видны веснушки. Русые, отливающие золотистым в свете ламп, волосы. Челка казалась подсвеченной по-особенному.       — Скажи мне А… Попов, — исправился парень.       — Что, Шастун? — будто бы не заметив его обращение ко мне по фамилии, отвечаю в таком же тоне.              — Чего ты хочешь сейчас?       Слова, вышедшие шепотом из губ меня даже не столько удивили, сколько что-то большее. Я, конечно, предполагал, что подобное может случиться, но не думал, что это настолько всерьёз и сразу попадёт в цель. Только вот целью оказался именно я.       — В каком смысле?       Со стороны кажется, что я не задумываюсь о нашем положении, но внутри меня сейчас творится полный беспорядок. Каменное лицо с плотной маской, удерживающей настоящие эмоции влюблённого мужчины. Влюблённого. Никогда не размышлял, что делают в таких ситуациях, поэтому всё, что я могу — дальше держать лицо и оставаться спокойным улыбающимся человеком, другом.       — Арс, не тупи. Я знаю, что ты всё правильно понял.       Глаза желали метаться по всему, что только можно разглядеть, но продолжали смотреть прямо на человека, расположившегося на диване, одна рука которого разместилась на бархатной спинке, а вторая на коленях. Я был примерно в таком же положении, но правая сторона тела чуть сползала.       — Думаю, тебе не стоит этого знать.       — Почему же? — видимо, мой ответ не сильно устроил.       — Потому что это сложно объяснить так сразу, — подбираю какие-то слова, схватываю всё, что приходит на ум, — и я считаю, что… — нет слов. Нет предположений, что же сказать в этой ситуации, в такой напряженной обстановке.       Руки Шастуна начинают двигаться и быстро хватают мои плечи, поверх которых надета чёрная футболка с надписью «Агентство разбитых сердец». Лицо Антона приближается, теперь я могу ещё подробнее описать его внешность, мысленно исписав огромную страницу бумаги. Только нет сейчас такой возможности, дыхание затаилось. Его ладони больше не дают нежности, они давят мне на плечи, лицо всё ещё чуть бледное. Будто что-то с ним не так.       — Заткнись, ради бога, — сквозь зубы проговаривает Антон, — Тогда послушай, чего хочу я, — чуть смягчается, но поджимает губы и договаривает более откровенно. — А лучше посмотри.       Я не успел моргнуть, как на губах вдруг ощутилось касание чужих, чуть потрескавшихся, сухих губ. Лёгкое, почти невесомое. Недолгий мой ступор, а после взаимность. Нежность начала постепенно меняться на властность. Языки переплетаются будто играют в какую-то игру с единственным победителем. Мои эмоции настолько яркие в этот момент, что я даже не могу сформулировать их в слова.       Несколько минут пробегают секундами, и мы медленно отрываемся друг от друга, позволяя дать лёгким кислород, который за последние мгновения почти не поступал. Смотрим друг на друга, и это уже не те взгляды, которые были раньше, а влюблённые.       И знаете, я наконец-то смог открыть этот замок внутри себя, выпуская так давно запертые чувства наружу.              Ведь сейчас мы вдвоём лежим обнявшись, мои руки расположились на груди Антона. Слова здесь излишни, потому что мы всё искренне и по-настоящему прояснили.       Только тиканье настенных часов разбавляет мирную тишину между двумя любящими мужчинами…