Поворот на весну

Эвакуатор загудел лебёдкой и медленно поволок на сушу бело-рыжий Ларгус кормой вперёд. Наполовину оторванный передний бампер уныло скрёб подтаявшую грязь. — Кирдык движку, — сказал Лёшка, наблюдая эту печальную картину. — Хорошо нырнул. — Да хрен с ним, с движком, — отозвался лейтенант Пахомов, отхлёбывая кофе из щедро предложенного Лёшкой термоса. — Что ему сделается. У них проводка накрывается, у этих водолазов. Их одно время много было — в Германии какое-то наводнение случилось, к нам их целыми вагонами везли. Дешёвые иномарки, ауди, фольксвагены, руль слева — красота. Много народу так попало. Не шутят с проводкой. Ларгус повело в сторону и одно колесо провалилось в ил у берега. Эвакуаторщик длинно высказался в том смысле, что вступал в половую связь с матерью лебёдки, машины и самого эвакуатора заодно. — Как же он так улетел? — спросил Лёшка ДПСника. — Как обычно, — отозвался тот. — Не затормозил и улетел. Здесь местные-то ныряют, а тут курьер. — А водятел-то где? Лейтенант пожал плечами. — Смылся. Найдём — попадёт за оставление места ДТП. А мог бы сообщить, и всё б нормально было, второго участника-то нет. Да твою ж мать, что у вас там застряло, ну! Пахомов вернул Лёшке термос, сказал спасибо за кофе и, проваливаясь в грязь, двинулся на помощь эвакуаторщику. Ларгус сидел в иле уже двумя колёсами. Озеро не желало отдавать свою добычу. Лёшка посмотрел на него, потом — на Кая, серой тенью скользившего по берегу озера, и решил, что выяснил уже достаточно. — Курьера не нашли, — сказал он сестре пару минут спустя. — Если это постарались кельпи — и не найдут, — отозвалась та. Солнце стояло высоко и припекало совсем по-весеннему, словно природа одумалась и теперь пыталась извиниться за вчерашнюю метель. Снег почти растаял, только в тени вала ещё лежал небольшой сугроб. Лёшка расстегнул куртку и подумал, что вот если б Гесиод чувствовал себя получше, его бы стоило непременно выпинать из гаража хоть на минутку под тёплое весеннее солнце. Но потом вспомнил про рентгены, и на душе стало как-то тоскливо. — Когда я утром смотрел, у машины следов не было, — сказал он Ленке. — Ни людских, ни лошадиных. — А их и не будет, если кельпи подойдёт по воде. Тут вопрос в другом, — сестра задумчиво смотрела на озеро. — Если они ночью поймали курьера, зачем утром ловить тебя? — Не хватило? — пожал плечами Лёшка. Сестра медленно покачала головой. — Не сходится. Отбежавший далеко вперёд Кай вдруг остановился, поднял голову и издал протяжный вой, от которого кровь стыла в жилах. Лёшка поёжился. Он бы предпочёл, чтобы волк научился лаять, как собака. — Что-то нашёл, — перевела Ленка. — Пойдём. Кай стоял над одиноким следом, который человеческий глаз ни за что не различил бы среди сухостоя на берегу. На влажной земле отпечаталось небольшое копыто. Чуть поодаль Ленка нашла ещё один такой отпечаток, на этот раз задней ноги. Больше лошадиных следов поблизости не было. — А вот и кельпи, — заметила она. — Хотя и далековато от машины. Лёшка оглянулся. До Ларгуса было метров триста, если идти прямо по кромке воды. — А это точно кельпи? — спросил он. — Может, просто лошадь. — Угу. Та лошадь, которая у тебя на видео с дороги спрыгивает. Несуществующей. — Надо поискать ещё следы, — упрямо сказал Лёшка и сделал пару шагов в сторону, внимательно вглядываясь в примятую мокрым снегом прошлогоднюю траву. Запнулся обо что-то и едва не рухнул, в последний момент как-то удержав равновесие в позе пьяного журавля. — Смотри, куда ноги ставишь, сыщик, — посоветовала сестра. — А то будете с Гесиодом клубом инвалидов. — Да фигня, — пробурчал Лёшка, разглядывая сизый булыжник, о который так неудачно запнулся. Несмотря на жёсткий мысок берца, ушибленная нога всё-таки ныла. Тут до него дошло. Он посмотрел на камень, на сестру, потом снова на камень. — Лен, — позвал он, — гляди сюда. Сестра подошла, оглядела булыжник и для верности поскребла ногтями. — Синий камень, — констатировала она. — Молодец, Лёх. Теперь ищи остальные. — Их много должно быть? — Круг, в идеале, — Ленка пожала плечами. — Возможно, полукруг или линия. Никто не проводит границу по одному столбу. — Значит, всё-таки кельпи? — протянул Лёшка. — Раз тут граница миров проходит. Сестра задумчиво покачала головой. — Не обязательно. Граница их привлекает, потому что они сами — существа пограничные. Это место силы. В местах силы обычно не охотятся. — Тогда иллюзия откуда взялась? Ленка подняла взгляд от жухлой травы под ногами и посмотрела на Лёшку очень знакомо. Она улыбалась, и эту улыбку он сразу узнал. Именно такое выражение лица у неё делалось всякий раз, когда она уже знала ответ и молчала, зараза, дожидаясь, когда брат догадается тоже. — Скажи, Лёх, — начала она издалека, — ведь иллюзия показалась тебе очень реальной, верно? — Показалась? — возмутился Лёшка. — Она реальной и была! Чёртова поворота просто не было. — А потом ты повернул, — продолжала сестра, — и всё исчезло? Она не растворилась, не развеялась, просто раз — и ты снова там, где должен быть? — Ну да. Ленкина улыбка стала ещё шире. — А что, если, — протянула она, — это была не иллюзия? Повисла пауза. Лёшка уставился на сестру во все глаза. Такого поворота он не ожидал. — В смысле — не иллюзия? — переспросил он. — А что тогда? — Ты видел дорогу, — будничным тоном отозвалась Ленка, как будто речь шла о том, что приготовить на ужин. — Дорогу, которой нет! — Дорогу, которая есть! — торжествующе провозгласила сестра. — Просто обычно её никто не видит. А ты видел. Она пнула синий камень. — Граница миров, Лёх. Мы стоим на этой границе. Челюсть подними. Лёшка, опомнившись, захлопнул рот. — Так получается, — пробормотал он, — это дорога на ту сторону? — Не просто на ту сторону, — поправила Ленка. — Она уже с той стороны. Нужно найти остальные камни, зуб даю, что круг разомкнут. Видимо, после полуночи граница на время приоткрывается. Вот тебе и дорога, которой нет. Лёшка ошалело помотал головой. — Тогда почему машины улетают в озеро, а не совсем пропадают? — Думай, — велела сестра. — Чего не любят те же кельпи? — Железа, — машинально ответил Лёшка. — А машина из чего сделана? Их не пропускает на ту сторону, — сестра торжествующе улыбнулась. — Поэтому придётся идти пешком. — Я тебя правильно понял, мы собираемся туда? Ленка кивнула. — А как же иначе? Если мы хотим что-то поправить, сначала надо разобраться с природой того, на что замахиваемся. Что там, на той стороне? Ты не знаешь, я тоже не знаю. Придётся пойти и посмотреть. Ветер, гуляющий над озером, вдруг стал очень холодным и колючим. — Уверена? — тихо спросил Лёшка. — Мы ведь однажды так уже сходили. — Не однажды, — поправила сестра. — Ну, не однажды, но мы же не знали. Ленка вздохнула. — Мы были детьми, — сказала она. — И мы не знали. Теперь мы взрослые, знаем, на что идём, можем подготовиться и оценить риски. Ты пойдёшь со мной? — Пойду, — ответил Лёшка. Потому что не мог иначе. Даже если бы сказал, что нет, всё равно бы пошёл. Сестра кивнула, словно речь шла о чём-то будничном, вроде спора, кто пойдёт за хлебом. — Ищи остальные камни, — сказала она. — И отмечай в трекере координаты. Пригодится, когда вернёмся сюда ночью… Кай! Кай, твою мать, вылез немедленно! Лёшка быстро оглянулся — как раз вовремя, чтобы увидеть, как волк галопом скачет по мелководью вдоль берега, увязая в жирной илистой грязи. Сестра застонала. — Кай, ко мне! Волк, услышав её, сменил траекторию полёта и по широкой дуге поскакал обратно, всё время оглядываясь на что-то в озере. Лёшка смотрел туда же, вглядываясь до рези в глазах, но так и не смог ничего разглядеть. — Там всё-таки кельпи? — спросил он сестру. — Кельпи — не проблема, — отозвалась та. — А вот это — проблема. Вернувшийся Кай пристыженно заскулил и махнул низко опущенным хвостом. Лёшка посмотрел на него и присвистнул. Роскошная, ещё зимняя волчья шуба была до середины боков покрыта чёрно-коричневой грязью, пушистый хвост походил на умерший своей смертью ёршик для унитаза. Мгновением позже Кай, опомнившись, отряхнулся. Лёшку окатило фонтаном грязных брызг. — …Прекрасно, — констатировала сестра. Она провела ладонью по лицу, размазывая по нему грязь, а потом сплюнула себе под ноги. Кай опустил уши и заскулил снова. — Вы что, на кельпи катались? — поинтересовалась Анька, увидев, в каком виде явился с вылазки «семейный подряд». Лёшка вздохнул, кое-как разулся без помощи рук и перешагнул порог, брезгливо держа Кая на руках, лапами от себя. Волк послушно висел, как плюшевая игрушка, оттягивая руки совсем не игрушечным весом. — Почти угадала, — вздохнула сестра, проскальзывая вперёд. — А этот комок грязи вы на кой ляд сюда притаранили? — не унималась Анька. — Для большей стерильности и асептики? Тащите его в ванную. — Ну, нет, — пропыхтел Лёшка. — Ещё не хватало. — Надо было вообще его во дворе лопатой обстучать, — добавила сестра, открывая высокую дверь в мойку, отгороженную в дальней части гаража. — Да кто-то слишком добрый. Гесиод, разбуженный их вознёй, приподнял голову, встретился с Лёшкой мутным взглядом и вырубился обратно, до боли напомнив не желающую просыпаться усталую лошадь. Лёшка вздохнул, переступил порог мойки, нажал локтем на выключатель и сгрузил Кая на залитый резиной наклонный пол. Вспыхнул белый свет, с гулом заработала принудительная вентиляция. Ленка обвела помещение взглядом и выразительно присвистнула. — Ничего себе душевая кабинка. Лёшка смущённо уставился себе под ноги. — В ванну кентавр не поместится, — пояснил он очевидную вещь. Сестра усмехнулась. — Лёх, когда ты зарабатывать на этом начнёшь, а? — Ну, я и зарабатываю, — возразил он, снимая со стены душевую лейку, надетую на очень длинный шланг. — А нормальные деньги? — Это нормальные, — заявил Лёшка и включил воду. Кай восторженно взвизгнул и попытался укусить тугую струю. — Подкинуть тебе заказ, что ли, — задумчиво протянула сестра. — Ладно, разберёмся с этим позже. Ты намыливаешь. — Это твой волк, — вяло отбрыкался Лёшка. — А на нём твоя грязь. — А вот и не моя, — пробурчал Лёшка, но мылить несчастного Кая всё равно пришлось ему. Как и сушить потом феном на кухне, потому что из гаража Анька их выгнала сразу по окончании помывочных процедур. Впрочем, сама она тоже вскоре присоединилась к «семейному подряду», прихватив с собой ноутбук. — Значит, кельпи вы нашли? — поинтересовалась она, устраиваясь за стойкой. — Косвенно, — отозвалась сестра, перекрикивая гул фена. — Нашли границу миров. Разомкнутый круг из синих камней. Анька задумчиво постучала пальцем по столешнице. — Думаешь, там есть проход? — Я почти уверена, что он там есть. Вон, Лёшка тоже уверен. Да, Лёх? Тот в своей уверенности так сходу расписаться был не готов, так что просто пожал плечами. Анька сцепила пальцы в замок и потянулась. — Итак, что мы имеем, — начала она. — Возле озера проходит граница миров. Где-то в полночь она открывается, и любители ночных покатушек транзитом летят в озеро. Утром закрывается, и всё в шоколаде. Так? — И мы собираемся сходить и проверить это, — добавила сестра. — И вы — психи, — констатировала Анька. — Видимо, тоже что-то семейное. Если вы оттуда не вернётесь, мне достанутся в наследство кельпи, волк и кентавр. И ещё трижды проклятая кошка. — Если тебе будет спокойней, волка мы возьмём с собой, — «утешила» её Ленка. — Лучше б вы кентавра с собой взяли. Лёшка выключил фен и провёл рукой по распушившейся волчьей шкуре. — Взяли б с удовольствием, — заверил он. — Только Гес туда не дойдёт. А ему было бы интересно, наверное. Анька вздохнула и возвела глаза к потолку. — Кому-то кроме меня в этом доме вообще свойственен элементарный инстинкт самосохранения? Это граница миров. Никто не знает, что вас ждёт по ту сторону. Может быть, там водятся ядовитые комары размером с дом, или вас сожрут агрессивные эльфы. — Или мы там найдём пропавших водителей и пассажиров, чьи тачки улетели в озеро, — спокойно парировала сестра. — Если только их тоже не сожрали агрессивные эльфы. Лёшка прыснул. Анька вперила в него строгий взгляд. — Ань, расслабься, — вздохнула сестра. — Мы быстро, туда и обратно. — Знаю я это «туда и обратно»,— пробурчала Анька в ответ. — Ещё дракона пристрелите и кольцо какое-нибудь сопрёте. Запищал телефон. Лёшка машинально поднёс его к уху, не глядя на экран. — Алло? — Вы Алексей? — поинтересовались с той стороны. Голос был женский и незнакомый. — Пристрелим дракона, сопрём золото и ещё обратно вернёмся на орлах, — веселилась рядом сестра. — Так это обычно и происходит, зуб даю. Лёшка закрыл второе ухо ладонью и отвернулся к окну. — Ну, я, — подтвердил он, смутно подозревая в неизвестной женщине новую клиентку. Надо было, наверное, как-то тактично отказать — Ленка всё же была права, не стоило сейчас оставлять кентавра одного. Сказать, мол, занят на другом заказе, давайте через неделю… — Знаете коня по кличке Гесиод? — Это не конь, — машинально ответил Лёшка и тут же прикусил язык, но было уже поздно. Звонила, определённо, не клиентка. — Хорошо, жеребец, если для вас это важно, — согласилась женщина с той стороны. — Значит, знаете? — Ну, да. — Вы владелец? — Чего? — не врубился Лёшка. — Лошади, разумеется. — Э-э… — протянул Лёшка, лихорадочно соображая, что ответить. — Ну, вроде, нет. — Тогда кто владелец? — Да никто не владелец, нет его. Повисла непродолжительная пауза. — Вы хотите сказать, — медленно поинтересовались с той стороны, — что в данный момент лошадь никому не принадлежит и ответственности за неё никто не несёт? — Ну, да, в смысле, нет, — начал Лёшка и понял, что запутался окончательно. — В смысле, я хочу сказать, что как бы принадлежит, то есть, нет, но вообще да. Ну, то есть… — Вы владелец? — повторила женщина. — Ну считайте, что да! — сдался он. — А чего надо-то? — Вы знаете, что у коня тяжёлая стадия ламинита? — Э, ну, как бы, да. — Вы собираетесь его лечить? — Ну, я, вроде, этим и занимаюсь. — Как вы планируете его в дальнейшем использовать? — В каком смысле — использовать? — удивился Лёшка. — Что вы собираетесь с ним делать? — терпеливо перевела женщина с той стороны. — Ездить на нём, прыгать, сено возить? — Да ничего я с ним делать не собираюсь, — ответил Лёшка чистую правду. — Пусть сам делает, что хочет. — Вы понимаете, что с таким тяжелым поражением копыт лошадь никогда не восстановится достаточно, чтобы нести нагрузки? — Я же сказал, не буду я на нём ездить, — повторил Лёшка. — Вы понимаете, что качество жизни коня уже не будет прежним? — продолжала женщина. — Вы знаете, что своими попытками лечения только продлеваете его страдания? Лёшка стиснул зубы. — Тут уж мы как-нибудь сами разберёмся, — ответил он. — Ваши якобы гуманные попытки спасти коня в таком состоянии — издевательство над животным, — голос женщины зазвучал выше и резче. — Если вы действительно его любите, то должны понимать, что милосерднее будет его отпустить. — Куда? — искренне удивился Лёшка. — В поля, что ли? Так он никуда не уйдёт на таких ногах. — Я имею в виду гуманную эвтаназию, — пояснила его собеседница. — Ну, спасибо за участие и всё такое, — отозвался Лёшка. И задал наконец вопрос, который, в общем-то, следовало задавать в начале разговора: — А вы вообще кто? — Я волонтёр, — гордо заявила женщина, — Некоммерческой Ассоциации Защитников Лошадей Отечества. — А, — потянул Лёшка. — А номер мой у вас откуда? Вместо ответа в трубке раздались короткие гудки. Он растерянно обернулся и обнаружил, что все: и Анька, и сестра, и даже Кай — смотрят на него с немым вопросом в глазах. — И что это было? — первой поинтересовалась Ленка. Лёшка пожал плечами. — Не понял. Волонтёрша какая-то, защитница лошадей. Анька усмехнулась. — Ого! Коллега, значит. — А вы что, тоже названиваете людям и говорите, что коней надо отпустить? — Обычно это нам названивают и просят кого-то спасти, — хмыкнула сестра. — Так что ей было нужно и откуда у неё твой номер? Лёшка пожал плечами снова. — Вот и я не понял. И откуда она про Гесиода знает, а? Девушки переглянулись. — Хороший вопрос… — протянула Анька. — Мы рентгены только Илоновой отправляли. Но на них грифа «секретно» нет. — В ветеринарии нет понятия врачебной тайны, — мрачно добавила сестра. — Показать кому-то снимки она могла. Имя пациента в названии файла стоит. А вот где номер взяли, действительно интересно. — Мне вот другое интересно, — заметила Анька. — Почему ты эту волонтёршу сразу на куй не послал? — Э-э… — протянул Лёшка. — Да как-то в голову не пришло. Сестра посмотрела на него с тоской и тяжело вздохнула.