Поворот на весну

Защитница лошадей отечества настроена была серьёзно и пообещалась приехать вечером, прихватив с собой всё необходимое. Лёшка на всякий случай предупредил, что проезжать поворот следует аккуратно и не позже полуночи. Защитница заверила его, что передаст эту ценную информацию таксисту. Повысив таким образом её шансы добраться целой и невредимой, не улетая по дороге в другой мир, даже если круг из синих камней почему-то перестал работать, Лёшка отправился каяться в содеянном сестре. Та выслушала его с каменным выражением лица, зевнула ближе к концу повествования и сказала, что у Лёшки есть замечательный талант доходить до максимально простых вещей максимально сложным путём. Зато Аньке идея с приглашением «коллеги» понравилась безумно. — Такую энергию надо направлять в мирное русло! — категорично заявила она. — Ну или хоть рассеивать без вреда для окружающей среды, если с перенаправлением не выйдет, и она при виде кентавра в обморок рухнет. — А может? — удивился Лёшка. Анька пожала плечами: — Всякое бывает. Мы обычно знакомство новичков с этой стороной реальности начинаем как-то полегче, с чего-нибудь более привычного человеческому глазу. С единорога там, кельпи. — Очень лёгкое было знакомство — купание с кельпи в пруду, — пробурчала сестра. — Но ведь все живы остались! — возразила Анька. — А вот кентавр — это как-то сразу с козырей. Навернётся в обморок — сам ловить будешь. — Не буду, — открестился Лёшка. — Его идея, пусть он и ловит. Сестра покачала головой. — Мы остаёмся. Не могу позволить себе пропустить такое зрелище. Передай Гесу, что, если кошка в наше отсутствие опять кого-нибудь сожрёт, виноват будет он. — В каком смысле — опять? — подозрительно уточнил Лёшка. Анька прыснула. — Двоих её прежних хозяев пока так и не нашли, — пояснила она. — Но, может быть, они просто скрываются от налоговой. В этой стране никогда нельзя быть уверенным, сожрал человека демон или человек сам свалил и оставил дома демона в своём облике на случай визита ребят с автоматами. — А что более вероятно? — осторожно спросил Лёшка. — Судя по счетам и послужному списку хозяев — второе, — честно призналась Анька. — Но, может быть, в этом мире всё-таки существует справедливость? Словом, когда у ворот показалось грязно-жёлтое такси, гостью уже ждали. И выспавшиеся Лёшка с сестрой, и не устающий в принципе Кай, и даже Анька, которая, впрочем, осталась на крыльце, не желая спускаться в снежную слякоть. Ленка ещё полушутя спросила, что встречающая делегация планирует делать, если защитница лошадей придёт не одна а, что называется, с кузнецом. Анька на это предположила, что они отсидятся за барной стойкой, которая наверняка на случай осады и построена. Ну а запасы воды за этим укреплением точно есть. Лёшка посмеялся, но не очень уверенно — опыт подсказывал, что в таких шутках есть только доля шутки. На деле в грозной женщине, стоящей на страже качества жизни чужих лошадей, оказалось росту метра полтора. Во всяком случае, Лёшке она была по грудь. Зато был ещё добрый метр толстой русой косы за спиной и бездна суровой решимости в огромных ореховых глазах. С виду защитнице лошадей было лет семнадцать. При очень хорошем освещении. Девочка назвалась Олесей, и Лёшка в первое мгновение растерялся так, что даже не знал, что сказать в ответ. Он себе защитников лошадей представлял как-то иначе. Сказывался, видимо, образ сестры — валькирии верхом на пикапе с порогами на уровне бедра. И вдруг — вот так… — Где конь? — поинтересовалась Олеся, твёрдым шагом пересекая двор. Сестра бросила на Лёшку выразительный взгляд. Тот прочистил горло. — Конь… Эээ, в гараже, — заявил он, чувствуя, звучит это довольно двусмысленно. Судя по тому, как окаменело лицо Олеси, звучало и правда как-то не так. — В гараже? — переспросила она. — Он там живёт, — честно ответил Лёшка. Получилось ещё хуже. — Вы держите больную лошадь в гараже? — ледяным тоном осведомилась девушка, глядя на Лёшку снизу вверх, но с таким вызовом, словно собиралась его пороть. — Ну да, а где ещё-то? — ответил тот, чувствуя себя полным идиотом. Выражение лица Ленки, старательно давившей проступающую ухмылку, недвусмысленно намекало, что выручать его она не станет. — В конюшне, — снисходительно пояснила Олеся. — В месте, оборудованном для содержания лошадей. — Ну, ему, вроде, и в гараже неплохо, — заметил Лёшка. Если бы взглядом можно было бить по голове, он бы сейчас рухнул замертво. — Кстати, я не вижу на участке ничего, похожего на леваду, где конь мог бы гулять, — добавила Олеся, словно забивая очередной гвоздь в крышку гроба, в котором хоронила надежды на Лёшкину адекватность. Тут уже не выдержала Ленка, до этого момента отчаянно кусавшая губы, чтобы не смеяться. — Знаете, — сказала она, — как вы уже видели по рентгенам, наш… Пациент не очень-то рвётся бегать. — Лошади необходимо место для движения, — гнула свою линию Олеся. — Ну, если захочет, он может по двору походить, или по улице, — пришёл Лёшка сестре на помощь, размышляя, что вообще должно произойти, чтобы Гесиод этого в такую погоду захотел, когда он даже покурить выползал в эту слякоть лишь потому, что выбора не было. — И где вы храните сено? — продолжала Олеся тоном ревизора, который только что поймал в гостиничном номере таракана, причём мадагаскарского. — Опилки? «А он сено не жрёт», — едва не ляпнул Лёшка, но встретил взгляд сестры и промолчал. — Потом покажем, — дипломатично уклонилась Ленка. — Пойдёмте в конце концов смотреть, кхм, копытное. Анька на крыльце уже тряслась от беззвучного смеха, наблюдая за этим фестивалем недопонимания. Кай прошлёпал по начавшей замерзать слякоти, подрулил к гостье и тщательно обнюхал. Олеся замерла, не рискуя пошевелиться. — Кай, — строго сказала сестра, — все свои. Волк немедленно заскулил и попытался выразить свою радость традиционным приветствием с постановкой лап на плечи. Олеся благоразумно отшатнулась. — Что это?! — выдохнула она, обретя наконец дар речи. — Этой Кай, — пояснила сестра. — Он… — Лютоволк, — подсказала с крыльца Анька. — …Волкособ, — закончила сестра, украдкой показывая ей кулак. — В первом поколении, — продолжала веселиться Анька, упорно делая вид, что намёков не понимает. — Его мама была волчицей. А папаша — тем ещё кобелём. — Он не кусается, — вздохнула сестра. — Не беспокойтесь. Может разве что зализать до обморока. Пойдёмте лучше знакомиться с, кхм, пациентом. У вас всё с собой? Олеся уверенно кивнула, снова обретя почву под ногами, и твёрдым шагом направилась за Ленкой в дом. Лёшка подумал, что девочка, пожалуй, просто безрассудно храбрая — вот так приехать вечером к чёрту на рога, в незнакомый дом, к незнакомым людям, где нет никаких следов пребывания лошади, а эти самые люди упорно заводят в какой-то гараж… Тут нужно быть либо очень смелым человеком, либо крайне наивным. Либо то и другое одновременно. — Не испугаетесь? — безмятежно поинтересовалась Анька, прежде чем открыть дверь в гараж. Олеся наградила её снисходительным взглядом. — Я видела много лошадей в тяжёлом состоянии, — заявила она. — Всё так плохо? — Нет, не очень, — вступила сестра. — Но зрелище может вас немного шокировать. Или много. У вас ведь нет хронических заболеваний, при которых такое вредно? — Можете обо мне не беспокоиться, — твёрдо произнесла Олеся. Ленка пожала плечами. — В таком случае — прошу. Дверь распахнулась, и девушка храбро шагнула в гараж. Лёшка вошёл за ней. Последовала долгая немая сцена, и Олесю нельзя было винить — зрелище, открывшееся ей, сложно было назвать обыденным. Добрую половину гаража занимало любимое Гесиодом барахло, состоящее из компьютерных железок, деталей и коробок от них. Часть барахла была любовно рассортирована по ящикам с надписями и расставлена на полках, часть валялась на широком столе в состоянии творческого бардака. Книжные полки поднимались до самого потолка, так что до верхней кентавр мог дотянуться, если бы встал на задние ноги. Гесиод снова лежал на мешках с сечкой, теперь застеленных одеялами, поскольку Анька заявила, что нет смысла обрабатывать пролежни, если кентавр снова раздерёт их о грубую ткань мешков. За пару часов до визита защитницы лошадей, явившейся вершить его судьбу, он пожаловался, что правое копыто разболелось сильнее, и провёл некоторое время ногами в тазике с горячей водой. Вскрывшийся в результате абсцесс на венчике Анька промыла, перевязала копыта заново и напялила на Гесиода Лёшкины жёлтые носки — потому что на жёлтом, по её словам, хорошо видно кровь. Теперь чёрные ноги кентавра были по запястье упакованы в носки интенсивно-канареечного цвета, торс — в футболку с черепом, а на крупе покоился клетчатый плед, потому что в гараже было прохладно. Сестра справедливо заметила, что у Лёшки не хватит духу выгнать Гесиода курить на улицу, так что тому ничего не оставалось, кроме как отдать кентавру вейп и врубить принудительную вентиляцию. В довершение всего длинные волосы, такие же кудрявые, как хвост, Гесиод распустил, и теперь они лежали на плечах упругими локонами. Услышав шаги, кентавр оторвался от ноутбука и посмотрел на гостей. А Олеся смотрела на него. Молчание затягивалось, становясь почти зловещим. — Добрый вечер, — произнёс Гесиод своим особенным тоном, предназначенным специально для тех, на кого встреча с ним произвела слишком глубокое впечатление, так что он хотел дополнительно усугубить эффект. — Проходите, пожалуйста. Как оказалось, Олесю постигла не только немота, но и ступор. Лёшке пришлось слегка подтолкнуть её в спину, чтобы она сделала несколько шагов вперёд. — Насколько мне известно, — продолжал кентавр с видом абсолютно безмятежности, — вы из общества… Напомните, пожалуйста, название вашей организации? — Некоммерческая Ассоциация Защитников Лошадей Отечества, — механически, словно робот, произнесла Олеся. — Никогда о таком не слышал, но в данном случае это неважно, — продолжал Гесиод. — И какова цель вашего визита? — Эвтаназия, — безжалостно подсказала Анька. — А, извините, «гуманное избавление от страданий». Так, кажется. — Как интересно. — Речь шла о коне по кличке Гесиод, — пробормотала Олеся. — С ламинитом… — Это я, — будничным тоном подтвердил кентавр. — Меня зовут Гесиод, и, кажется, вас очень беспокоило качество моей жизни без возможности скакать по полям. Предлагаю обсудить этот вопрос. Олеся повернулась к Лёшке — должно быть, он казался ей самым адекватным посреди этого безумия. — Это… Шутка какая-то? — спросила она почти жалобно. — Я абсолютно серьёзен, — возразил Гесиод за её спиной. — Он серьёзен, как советская энциклопедия, — подтвердила Анька. — Даже как две энциклопедии. В огромных глазах Олеси плескалась смесь ужаса и неверия человека, вокруг которого мир начинает сходить с ума. — Что это такое? — с отчаянием спросила она, указывая пальцем на Гесиода, откровенно наслаждавшегося ситуацией. — Это кентавр, — пояснила Ленка. — И должна заметить, он всё-таки не «что», а «кто». — Вы с упорством, достойным лучшего применения, доказывали моему другу, — продолжал «кто», игнорируя вопросы девушки, — что меня следует избавить от страданий путём гуманной эвтаназии. Тем самым, вероятно, причиняя страдания уже ему, когда утверждали, что он надо мной издевается. Давайте же обсудим это. Олеся переводила взгляд с кентавра на Лёшку и обратно. — Слушай, — обратилась к Гесиоду Анька, — а ты всегда так спокойно предлагаешь тому, кто пришёл тебя убить, сначала обсудить этот вопрос? — Практически всегда, — признался кентавр. — Это помогает. Кроме того, надо же выслушать аргументы противной стороны — вдруг они заставят меня пересмотреть свою позицию? — Кажется, сегодня не тот случай. — Посмотрим. Олеся закрыла глаза ладонями и потрясла головой. — Это же неправда, да? Это костюм?.. Или кукла? — Это — кентавр, — безжалостно припечатала Анька. — Который не теряет надежды выслушать вашу позицию по вопросу, который вас, в общем-то, не касается. Гесиод вздохнул. — Хорошо, — произнёс он. — Перейдём к решительным мерам. Он отодвинул подальше ноутбук, скинул плед с крупа и вытянул вперёд ноги в жёлтых носках. Олеся, отняв ладони от лица, уставилась на эти носки во все глаза. Лёшка молча подошёл к кентавру и присел рядом, чтобы тот мог встать, опираясь не только на больные ноги, но и на его плечо. Гесиод рывком поднялся, выставив передние ноги вперёд, так, что копыта касались резины только пятками. Покачнулся, но устоял. Потом сделал осторожный шаг, затем другой, пока не добрался до Олеси и не остановился, скрестив руки на груди. — Итак? — поинтересовался он, глядя не девушку сверху вниз. — Я вас внимательно слушаю. Как заворожённая, Олеся протянула руку и коснулась плеча кентавра там, где гладкая шерсть вытерлась от постоянного соприкосновения с мешками. — Вы… настоящий? — спросила она почти шёпотом. — Думаю, да, — ответил Гесиод. — Можете пощупать, только без фанатизма, пожалуйста. Девушка резко обернулась к Лёшке и остальным. — Он настоящий? — Ну, он же сам сказал, — проворчал Лёшка. — А вы не боитесь?.. Вдруг я расскажу кому-нибудь? Сестра покачала головой. — Нет, совершенно не боимся. Рассказывай сколько угодно, но я бы на твоём месте не стала этого делать — репутация шизофреника, который не лечится, никому не упрощает жизнь. — Мы живём в замечательном мире, где прямо у тебя под носом может происходить любая сверхъестественная ерунда, и никто даже не почешется, — вторила ей Анька. — Фото кентавра? Фотошоп. Видео? Монтаж. Он стоит перед тобой? Ростовая кукла. Дети знают, что Дед Мороз — это аниматор с почасовой оплатой, а Снегурочка — дополнительная услуга для взрослых, которую заказал папа. Можешь трубить на каждом углу, что трогала пальцем кентавра, и никто тебе не поверит, даже если табун этих кентавров проскачет мимо. Олеся прикусила губу. — А если я сюда кого-нибудь приведу? Ленка пожала плечами. — Ну, скормим тебя кошке. Или кельпи, мы ещё не решили. — Кельпи? — переспросила Олеся. — Может, у вас тут и единороги есть? — Ты не поверишь, — сказала Анька. Олеся резко повернулась к Гесиоду, который продолжал снисходительно смотреть на неё с высоты своего роста. — Я хочу знать об этом всё! — решительно заявила она. — Оставайся, — разрешила ей Ленка. — Но учти, пути назад не будет, — и, подумав, добавила: — Можешь называть меня Кассандрой.

***

Давно перевалило за полночь, а они всё ещё сидели в гараже, пили чай и ели пиццу с ананасами. — Значит, вы что-то вроде охотников на монстров, только наоборот? — подвела итог Олеся, дожёвывая остывшую пиццу. — Находите всякое сверхъестественное и… Спасаете? — Ага, — подтвердила Анька. — Только обычно это оно нас находит. Она посмотрела на Гесиода. Тот пожал плечами. — Я никого не искал, и уж точно не искал лишних приключений. Кто же знал, что Ольга Сергеевна — такой болтливый ортопед. — Ты мог бы и не ломать мой ящик, — строго заметила Ленка. — Я не ломал, — возразил кентавр. — Я зарегистрировал фейк. — И всё же. Гесиод вздохнул. — Вероятно, я был не прав, — признал он. — Постараюсь больше этого не делать… О, кстати. Олеся, тебе, случайно, не нужен чайник? Управляемый со смартфона. — Какой ещё чайник? — подозрительно уточнила Олеся. — Электрический. Анька прыснула. — Провальная попытка, — констатировала она. — Так ты никогда не пристроишь этот чайник в добрые руки. — Какой чайник? — повторила Олеся. — Да обычный чайник, ну, с подсветкой такой, — пояснил Лёшка. — Вон, под столом стоит. Куда его девать теперь… — Вы и чайники спасаете? Ленка прыснула. — Это долгая история. Олеся обвела собравшуюся компанию внимательным взглядом. — Итак, вы спасаете сверхъестественных лошадей. И не только лошадей… — она в упор посмотрела на Кая, свернувшегося в огромный мохнатый клубок. — А он и правда лютоволк? — Нет, — ответила Анька. — Он и правда наполовину волк. И его мать была волчицей. — А отец? — Не совсем. Скажем так, иногда он ходил на двух ногах, хотя едва ли когда-то действительно бывал человеком. Олеся снова уставилась на Кая, который продолжал мирно спать. — И что, в полнолуние он?.. — В полнолуние он остаётся волком, — отозвалась сестра. — Как и во все остальные фазы луны. Гесиод вдруг резко повернулся к ней, едва не расплескав чай. — Полнолуние, — произнёс он. — Я понял. Ленка приподняла бровь. — Что ты понял? — То, что мы не учли на графике, — кентавр улыбнулся. — Фазы луны. Повисла пауза. Лёшка присвистнул. Анька с интересом наклонила голову к плечу. Олеся переводила взгляд с Лёшки на кентавра и обратно. — Мне кто-то объяснит? — начала она. — Чуть позже, — резко ответила сестра, поднимаясь на ноги. — Гес, достраивай график. Если получится… — Уже получилось, — кентавр развернул к ней ноутбук. — Смотрите. Лёшка уставился в экран, где пики и дуги описывали что-то непонятное. Ленка подалась вперёд, едва не своротив коробку с пиццей. — Ну конечно, — выдохнула она. — Мы идиоты, — констатировала Анька. — Должны были догадаться раньше. — Мне кто-нибудь объяснит?.. — повторила растерянная Олеся. Лёшка был с ней солидарен как никогда. — Все полёты машин в озеро попадают на полную луну, — пояснил Гесиод. — Мы и правда должны были догадаться раньше. — И теперь месяц ждать, чтобы можно было проверить! — Ленка досадливо врезала кулаком по колену. — Вот надо же было так… В последний день! — Проверить что? — упрямо поинтересовалась Олеся. Анька посмотрела на неё, чуть наклонив голову к плечу. — Скажи-ка, — протянула она, — тебе когда-нибудь хотелось попасть в другой мир?..