Поворот на весну

— Мы где-то облажались, — констатировала сестра, не отрывая взгляда от экрана, на котором тянулись разноцветные графики. — Ничего подобного, — отозвалась Анька. — Это вы где-то облажались. А у нас всё путём. Лёшка посмотрел на кентавра, устроившегося в своём углу с ноутбуком и чашкой кофе, и вздохнул. Гесиод, по крайней мере, выглядел отдохнувшим. На фоне их с Ленкой помятых рож уж точно. — Должна быть ещё какая-то закономерность, которую мы упустили, — упрямо продолжала сестра. — Если она существует — найдём, — подтвердил кентавр. — Как минимум до следующей ночи у нас время есть. — Я думаю, побольше, — возразила Ленка. — До следующей ночи нам надо вернуться домой и покормить кошку, пока она не сожрала кого-нибудь. Лёшка рассмеялся, но не очень весело — он-то знал, что это не художественное преувеличение. — Ты никуда не поедешь, пока не выспишься, — категорично заявила Анька. — А то мы окажемся в озере без всяких дыр в пространстве-времени, когда тебя вырубит за баранкой. — А может, — робко предположил Лёшка, — и нет там никакой дыры, а я просто заснул? Ну, и видел сон. — Ага, и во сне руль вертел и с навигатором препирался, сомнамбула, — фыркнула сестра. — Есть там проход, есть. Понять бы теперь, когда он всё же открывается. Она ушла наверх — отсыпаться, подталкиваемая в спину Анькой. Лёшка в очередной раз зевнул, но остался и присел рядом с кентавром на мешки. Гесиод слегка улыбнулся, глядя на него. — Поедешь сегодня куда-нибудь? Лёшка помотал головой. — Ну нафиг. Я лучше с тобой останусь. — И комп соберёшь? Лёшка застонал и откинулся назад, прислонившись к тёплому боку кентавра. Тот не возражал. — Давай не сегодня, а? — попросил он почти жалобно. — Не убежит этот комп… У нас, кстати, ещё чайник остался. Как его возвращать теперь? Кентавр пожал плечами. — Никак. — И что с ним делать? — Думаю, кипятить воду, — с преувеличенной серьёзностью заявил Гесиод. — Их обычно для этого используют, если память мне не изменяет. — А управление со смартфона ему зачем? — продолжал Лёшка, устраиваясь на крупе кентавра, как на подушке. — Звонить чайнику, чтобы закипел?.. Он зевнул и ещё повозился, устраиваясь поудобнее. Прижиматься щекой к гладкой шерсти на крупе было приятно. Кентавр был тёплым, уютным и, что главное, совершенно не возражал против того, чтобы на нём лежали. Лёшка закрыл слипающиеся глаза и подумал, что никуда отсюда не уйдёт. Он даже не сразу понял, что звонит телефон, тот самый, с которого предполагалось управлять чайником. Наверное, даже не понял бы и так и продолжил спать, если бы Гесиод не потеребил его за плечо. — Алё, — сонно выдохнул Лёшка, не вполне понимая, кто ему звонит и почему сейчас. — Алексей, — сказал ему смутно знакомый женский голос в трубке, — вы обдумали ситуацию? — Какую ситуацию? — пробормотал Лёшка, пытаясь сообразить, где он уже слышал этот голос. — Что обдумал?.. — Я говорю о вашем коне, — заявили с той стороны. — Гесиоде. Лёшка резко сел на мешках. Весь сон как рукой сняло. — Вы подумали, — продолжала девушка, — об эвта… — Ничего я об этом не думал! — выдохнул Лёшка первое, что пришло в голову, нервно косясь на «коня», который настороженно грел уши. А слух у него, заразы, был отличный. Услышать, что говорят в динамике смартфона на расстоянии пары метров от него не было для кентавра проблемой. Лёшка вскочил на ноги и пулей вылетел из гаража, провожаемый странным взглядом Гесиода. — Что вы ко мне привязались?! — рявкнул он в трубку, закрыв за собой дверь в кухню и прислонившись к ней спиной для надёжности. — Чего вам от меня нужно? — От вас — ничего, — заявила девушка с той стороны, — вы — всего лишь обыватель, заигравшийся в спасателя. Нам нужно только, чтобы вы задумались об участи, на которую обрекаете несчастную лошадь. Поймите, наконец, вы своим «спасением» только растягиваете его страдания! Ему больно, всегда будет больно, и вы ничего с этим не сделаете. Жить полноценной жизнью он уже никогда не сможет. «А ведь в чём-то она права», — подумал Лёшка и стиснул зубы. Да, не сможет. Да, ему больно. Но… — И что мне теперь, его убить? — спросил он спокойно, так спокойно, что сам удивился. — Не убить,— поправила девушка, явно обрадованная тем, что собеседник встал на путь осознания, — а гуманно избавить от страданий. — А если он не захочет? Повисла пауза. — А откуда вам знать, чего он хочет? — поинтересовалась девушка. — Вы не можете прочитать его мысли. Если бы вы чувствовали постоянную боль, вы бы не хотели, чтобы она прекратилась? — Хотел бы, — согласился Лёшка. — А умереть бы, может, и не хотел. — Вы не можете спросить коня, чего он хочет! — резко заявила зоозащитница. Лёшка усмехнулся. — А если могу? — Простите?.. — Ну, если я могу его спросить? — продолжал он, чувствуя, как накатывает странное, какое-то истеричное веселье. — Вот сейчас пойду и спрошу. Ну, в смысле, если он хочет, я вам перезвоню и поговорим, да?.. С той стороны раздались короткие гудки. Лёшка сжал телефон в ладони и расхохотался, сам не зная почему. Ситуация становилась уже абсурдной настолько, что воспринимать её серьёзно не осталось сил. Всё ещё посмеиваясь, он вернулся в гараж, где его ожидал сюрприз. Гесиод стоял на ногах, тяжело навалившись на столешницу, но стоял. — Ого, — сказал удивлённый Лёшка, замерев на пороге. Кентавр как-то вымученно усмехнулся и сделал движение, словно собирался переступить с ноги на ногу, но так и не рискнул оторвать копыта от резинового пола. Лёшка с тревогой заметил, что передние ноги у него дрожат. «Если бы вы чувствовали постоянную боль, вы бы не хотели, чтобы она прекратилась?» — всплыли в памяти слова настырной зоозащитницы. — Важный звонок? — спросил Гесиод так, словно речь шла о погоде. Лёшка пожал плечами. — Да так… Эта, ну, клиентка одна. Кентавр покачал головой. Столешница, на которую он опирался, подозрительно заскрипела. — Я ведь говорил, что ты не умеешь врать. Лёшка почувствовал, как у него горят уши. Как будто он сделал что-то неправильное, хотя, вроде… А, ну да. Что-то неправильное он всё же сделал. — Тебе не нужно сбегать, чтобы поговорить с девушкой, — спокойно добавил Гесиод, и подчёркнутое отсутствие упрёка в его тоне просто-то таки выпирало из каждого слова. — Я понимаю… — Да что ты понимаешь! — выдохнул Лёшка, испытывая сильное желание схватиться за голову. Кентавр всё-таки переступил передними ногами, правда, для этого ему пришлось практически сесть на задние, так что скакательные суставы едва не касались пола. — Скорее всего, не так уж много, — признался он. — Но всё же романтические отношения в моей жизни были. Сомневаюсь, что они так уж сильно отличаются в зависимости от пола или вида. Лёшка застонал и привалился к косяку. — Да какие отношения, какая девушка, блин, Гес!.. Это просто какая-то поехавшая, которая мне второй день приседает на уши насчёт… Тут он спохватился и прикусил язык, но кажется, было уже поздно. — Насчёт чего? — с интересом уточнил кентавр. Лёшка замолчал и уставился на его копыта, точнее, на края с отверстиями от подков, тонкие и острые. Конь бы такими ногами давно себе что-нибудь рассёк, да и у кентавра такие шансы были. Это никуда не годится, надо всё-таки запилить… — Лёш? — вывел его из ступора голос Гесиода. — Ты хотел что-то рассказать. Точнее, не хотел, мысленно поправил его Лёшка, но отступать было некуда. Всё равно рассказывать пришлось бы, рано или поздно. Он пожалел, что не последовал совету сестры и не выложил всё сразу. Сейчас было бы проще. Как будто она знала… Впрочем, неудивительно: Ленка часто вела себя так, как будто знала что-то наперёд. — Ну, в общем, это долгая история, — сказал, наконец, Лёшка. — Короче, помнишь, мы делали рентгены и Ленка хотела их ортопеду отправить? Кентавр протянул руку и подвинул поближе ноутбук. Перелистнул пару страниц. — Эти? — спокойно поинтересовался он, поворачивая экран к Лёшке. Тот почувствовал, как челюсть медленно едет вбок. Снимки были те самые. Но, что хуже, под снимками было описание и заключение, подписанное Илоновой О.С., ветеринаром-ортопедом. Лёшка перевёл взгляд с экрана на кентавра и обратно. — Погоди, — начал он медленно, пытаясь переварить новую информацию, — то есть, всё это время… Ты знал? — Смотря что, — уточнил Гесиод. — Про «газонокосилку». Кентавр помедлил. — Да, пожалуй, — признал он. — Хотя заключение было составлено в более формальных выражениях, но про «газонокосилку» мне тоже передали. — Значит, — продолжал потрясённый Лёшка, всё ещё не веря в такую подлость, — ты всё знал, и эти две заразы просто проверяли, расскажу я тебе или нет?.. — Ты имеешь в виду свою сестру и Анну? — поинтересовался кентавр. — Нет, они здесь ни при чём. — То есть как? — изумился Лёшка. — Они заявили, что это, видите ли, именно я должен тебе рассказать. — Да?.. — Ага, именно. Вроде как, ну, короче, так должно быть, — Лёшка чуть не задохнулся от возмущения. — А сами, выходит, спокойно всё слили и смотрели, как я мучаюсь! Гесиод покачал головой. — Нет. — Нет? — Они ничего не сливали, и не знали, что мне известно, — пояснил кентавр. — Скорее всего, до сих пор не знают. — А заключение откуда? Гесиод вздохнул. — Как ни стыдно в этом сейчас признаваться, но в данной ситуации та зараза, которая всё знала и смотрела — это я. Правда, я считал, что вы решили вообще ничего мне не рассказывать. А оказывается… — он покачал головой. — Прости. Мне не следовало в тебе сомневаться. Лёшке стало как-то неловко. — Да чего там… — пробормотал он. — Так заключение-то откуда? Ленкину почту взломал? — Зачем? — удивился кентавр. — Просто зарегистрировал дубль — похожий адрес, и с него отправил Ольге Илоновой просьбу переслать заключение ещё и сюда. Это не секретная информация. Скорее всего, она даже не задумалась о подлоге, просто переслала письмо с вложениями целиком. Лёшка осоловело хлопал глазами. — Серьёзно? — выдохнул он. — То есть, вот это, значит, не взлом? — Даже близко не он, — подтвердил кентавр. — Я не трогал чужой аккаунт — это приём из области, называемой социальной инженерией. Это было бы преступлением, пытайся я таким образом получить информацию о ком-то другом, но, в конце концов, данные были мои. — Вот Ленке это скажешь, — пробормотал Лёшка. — Хотя она, наверное, не обидится, а поржёт. — Скажу, — согласился Гесиод. — Даже извинюсь. — Ну, вообще это я виноват, — подумал Лёшка вслух. — Ведь если б я сразу сказал, тебе не пришлось бы ничего ломать… Ну, инженерить. — А почему не сказал? Лёшка снова уставился в пол. — Я боялся, что ты в окно выйдешь, — смущённо сознался он. — Здесь нет подходящих окон. — Ты меня понял. — Да, — усмехнулся кентавр. — Понял. И, если честно, даже рассматривал такой вариант. Лёшка поднял на него взгляд, чувствуя, как внутри что-то предательски холодеет. — Серьёзно?.. Гесиод пожал плечами, что было нелегко сделать, практически вися на столешнице. — Не особенно. В моей жизни уже был момент, когда смерть представлялась единственным приемлемым выходом, но кое-что нарушило мои планы. — Что нарушило? Кентавр вдруг улыбнулся, как будто речь шла о чём-то очень приятном. — Появился ты. С ружьём. — Ох, блин… — выдохнул Лёшка, чувствуя, что уши снова начинают гореть. Воспоминания об их первой встрече до сих пор вызывали жгучий стыд. Особенно то, как он выгонял кентавра из сарая, для наглядности сопровождая свои слова пинками. Жестоко, но он тогда был слишком зол. Это был отвратительный эпизод из его биографии, который Лёшка бы с удовольствием забыл, а вот Гесиода, похоже, ничего не смущало. — Это был один из самых счастливых моментов в моей жизни, — серьёзно подтвердил кентавр. — Хотя тогда, конечно, было неприятно. — Да ну тебя, — пробормотал Лёшка. Ему вдруг мучительно захотелось обнять кентавра и пообещать, что он всегда будет рядом. И ни за что не даст Гесиода в обиду, никогда. Поколебавшись ещё секунду, он так и сделал. Гесиод, в целом, был не против, только навалился на него, как прежде опирался на столешницу. Лёшка пошатнулся, но устоял. Всё же кентавр был невелик — ну, для кентавра, — так что худые плечи Гесиода в Лёшкиных объятиях просто тонули. — А теперь, — напомнил ему Гесиод спустя минуту, когда выражение взаимной привязанности стало нелегко выдерживать без тяжелоатлетического пояса, — когда мы установили, что я знаю о своей перспективе провести остаток жизни инвалидом и не собираюсь выходить в окно — может быть, расскажешь, чего хотела та девушка? Лёшка слегка отстранился, но не слишком, потому что кентавр продолжал использовать его как точку опоры. Его вдруг осенило. — Ты ревнуешь, что ли? — Немного, — признался Гесиод. — А. Ну, в общем, эта девушка — что-то вроде Ленки с Анькой, только про лошадей. В смысле, не единорогов и прочих пегасов, а про обычных лошадей… — Лёшка понял, что запутался. — Короче, она откуда-то добыла твои рентгены и теперь звонит мне, требуя тебя, эээ, отпустить. Повисла пауза. — Что? — переспросил кентавр. — Ну, добить, — выдохнул Лёшка. — Чтоб не мучился. Следующая пауза была чуть длиннее. — Какая… интересная этика, — подобрал наконец Гесиод достойное определение. — Очень гуманно. Интересно, она веганка? — Не знаю, — признался Лёшка. — Как-то не подумал её спросить. — А мнение объекта приложения гуманизма по этому вопросу как-нибудь учитывается? — продолжал веселиться кентавр. — Я пытался ей на это намекнуть, — мрачно отозвался Лёшка. — Но, в общем, нет. Не учитывается. — И ты уже объяснил ей, что звонить больше не нужно? — Ну… Гесиод отступил назад на дрожащих ногах, перестав виснуть на Лёшке. Может быть, стоять ему и было больно, но в тёмных глазах горели озорные огоньки. Лёшка это выражение знал очень хорошо. — Перезвони ей, пожалуйста, — попросил кентавр. — Зачем? — Скажи ей… Допустим, что передумал и считаешь, что она права. Лёшка осоловело моргнул. — Права насчёт того, что тебя надо усыпить? — Ага. — Зачем? Кентавр улыбнулся. — Просто скажи, что не сможешь сделать это сам, рука у тебя не поднимется. Пусть приезжает и усыпляет сама. — А если она действительно захочет приехать? — с сомнением уточнил Лёшка. Идея ему не нравилась. — Надеюсь, что захочет. — Она же тебя считает конём. — Очевидно, так, — согласился кентавр. — Поэтому взглянуть на неё будет особенно интересно. Так ты позвонишь?