I can't breathe without you

— Куда ты собрался посреди ночи? — спросил Федор. — Прогуляться иду. — ответил Дазай. — Может, я с тобой схожу? — Нет! Эм… Нет, не нужно, уже поздно, я скоро приду. — сказал Дазай, открывая дверь. — Хм… Ладно. Где-то с частотой раз в месяц, Дазай уходит из дома посреди ночи. Федора это напрягало и ранее, но вот и довели его эти ночные уходы, что он сел разобраться в вопросе. Он точно уходил не гулять, ведь Федор знает, что Дазай уходит только в случаях внутренних конфликтов и идёт в левую сторону, но в такие дни, он уходит вправо. — Да не может быть такого… — прошептал Федор и рванул к ноутбуку, открывая все известные дела мафии. Статья шестилетней давности, единственное, что было по этому делу. «Настоящая личность главы мафии не выявлена, есть всего лишь одна фотография, которую смогли запечатлеть наши операторы.» На фотографии была рука в которой находился скальпель, белая перчатка и небольшой кусочек красного платка. Федор стал перекапывать шкафы Осаму в поисках фото Огая шестилетней давности. Увидев фото, его постиг ужасный нервный смех, насколько все лежало на поверхности, что Федору смешно от собственной глупости. Было ясно одно — Дазай наемный убийца мафии, а Огай ее глава. Смех расходился по всей квартире, Федор уже не замечал прошедшего времени, он лишь продолжал укатываться от смеха. — Чего у тебя открыто? — спросил Николай, входя в квартиру друга, который валялся на полу, держась за живот и громко хохоча. — Эй! Эй! Федя, ты чего?! — Николай поднимал Федора, но тот снова и снова падал на колени и смеялся. — Федор Михайлович! Угомонись! — рявкнул Николай, чем заставил Федора перестать смеяться и прийти в себя. — Чего? Коля? Что ты здесь делаешь? — спрашивал Федор, поднимая испуганные от самого себя глаза. — Пришел отдать документы на собственность квартиры, а ты тут укатываешься от смеха, я тебя в таком состоянии видел лишь раз, что случилось? — Хочешь шутку?! Дазай наемный убийца! — прокричал Федор во все горло, разводя руками. — Настолько глуп был я, что не разобрался раньше, слепо доверяя ему. Вот это плата за так называемую любовь?! Она ли это, Коля?! Она?! — Федор кричал, ухватываясь за полосатые штаны друга, моля ответа. Последняя капля для нервного срыва являлась эта информация, которую Дазай скрывал шесть лет. Федор снова убедился насколько слабым его делают чувства. Может он и был убежден, что это вовсе и не любовь, но поступки говорят об обратном. Это не было предательством или что-то такое, но сам факт того, что Дазай оказался наемником до безумия смешил Фёдора. Чувство собственной глупости постигло его разум. Словно безумец он ухватывался за Николая, как за последнюю надежду на мир в его сознании, но бессмысленно это было, все постройки в голове Федора разрушились в миг, оставив за собой развалены, под которыми находился сам Федор, крыхтя и раздирая пальцы, в попытках сбросить огромную плиту так называемого «счастья». — Тихо… Тихо… Сядь, успокойся и объясни помедленнее. — Николай усаживал друга на кровать. Он делал вид, будто ничего не знал, но он знал об этом и не только об этом, и ничего не сказал. Однажды, когда Николаю было ещё двадцать лет, его пригласили на анонимный вечер продажи детей. Он решился пойти, чтобы посмотреть на то, как выглядят дети, которыми торгуют. Он увидел там мальчика, худого, грязного и страшного, опущенные и пустые глаза, это было у каждого ребенка, не только у него, но он почему-то зацепил внимание больше всех. Настолько он выглядел отчаянным, будто был готов убить каждого в этом зале, главное сбежать отсюда. Хоть этот мальчик и зацепил взгляд, из-за своего букета болезней покупать его никто не хотел. Люди сюда приходят купить детей, чтобы потом продать их органы на черном рынке. Поднял руку лишь один мужчина с темно-бордовыми волосами, даже никто не стал с ним соревноваться в цене. И вот же наконец-то огласили имя мальчика, «Дазай Осаму, одиннадцать лет, продан Оде Сакуноскэ» зал был удивлен, что кто-то решил его взять, ведь болезней у Осаму хватало. Туберкулёз, анемия, порок сердца и ещё множество неизлечимых болезней, которые он мог бы перерасти, но люди сюда приходят, не чтобы найти того кого они смогут растить, а того, чьи органы будут больше стоить. Про то, что он участник мафии Николай узнал относительно недавно, три года назад, когда они с Фёдором только начинали встречаться. Дазай заигрался и стрелял в мертвое тело, не слыша происходящего, выливая свою агрессию в пули. — Дазай?..— тихо спросил Николай, заходя в темный переулок Йокогамы, чтобы перебросить пару сигарет. Услышав знакомый голос, Дазай вздрогнул, он медленно повернул голову, и у него вырвался нервный смешок. — Коля? — Дазай хотел было засмеяться во все горло, ведь свидетелей нужно чистить. — Так, так… Опусти ствол, точно от твоих рук я умирать не собираюсь, это не эстетично, убери ствол и поговорим. — сказал Николай, когда Дазай направил ствол на него. Дазай сказал: — Да ладно, я шучу так. — Смешно, к какой организации ты относишься? — Портовая мафия. — Мне Федору сразу на… — Дазай снова направил ствол и сказал: — Феде не слово, а иначе умрёшь от моих рук не эстетичной смертью. После этого Николай молчал, как партизан, но и причин рассказывать не было. Николай накачал Федора снотворным и уложил спать, уходя на кухню. — Алло, Осаму, ты закончил? — спросил он, закрывая дверь. — Алло, предположим, а что такое? — Домой лучше не возвращайся, Федор узнал о твоей второй работе.— ответил Николай. — Ч-что?.. Как он? — Он нормально, он уснул. Вот скажи мне, как ты смог оставить эти фото в шкафу, ты же знаешь, что Фёдор докопается до истины! Идиот! — Тише, тише, я еду домой, ты ему успокоительные дал? — Снотворное, проспит до утра. *** Солнце встало, Николай ушел домой, а Дазай продолжал сидеть на кухне, нервно ожидая предстоящего разговора. Федор проснулся сразу, как только ему в лицо ударили солнечные лучи, он раскрыл глаза и не увидел Осаму рядом. «Он на кухне?» — подумал Федор, и взяв фотографии, пошел на кухню. — Федя… Я… — Дазай хотел было начать оправдываться, но Федор поднял руку, как бы затыкая его. Он подошёл к графину с водой, набрал воды и налил туда корвалола. Он сел напротив Дазая и сказал: — Вот теперь, я готов тебя слушать. — Федя, я планировал тебе рассказать, правда, я оттягивал этот момент, потому что не знал, как ты отреагируешь. — выпалил Дазай, будто долго репетировал речь до этого. — Ты боялся, что я испугаюсь этого? — спросил Федор. — Да. — Дазай надеялся, что Федор поверит в эту глупость. — И проблема то́лько в этом? — Федор сделал акцент на слове «только», вытягивая из Осаму правду. Глаза Дазая забегали, от надвигающегося чувства тревожности, он не смог контролировать свое тело и словно дилетант показал свои эмоции, как на ладони. — Дазай. — Федор сказал громче. — Нет, не только. Ты не должен был об этом узнать, ведь если ты знаешь об этом, то автоматически подвергаешься опасности быть убитым. — сказал Дазай и выдохнул. — Даже если бы я и был убит, я бы предпочел знать правду. — спокойно сказал Федор, делая глоток успокоительного. — Нет! Ты даже не понимаешь, что ты несёшь! — Дазай сорвался на крик и вскочил со стула. — Какого черта, ты на меня кричишь?! Здесь виновник ты! Очнись! Дазай, я бы предпочел знать правду и быть мертвым, чем жить во лжи. — кричал Федор в ответ, также вскакивая со стула. — Я имею право кричать! Ты даже не понимаешь, какой бред ты несёшь! — Почему же не понимаю?! Ты просто погряз в своих чувствах и дальше своего носа не видишь! — прокричал Федор, сейчас ему было все равно на то, задевает он чувства Осаму или нет. — Я не хочу терять и тебя! — прокричал Осаму. — В каком смысле и меня? Что ты ещё мне не рассказал?! — Федор свёл брови и сморщил нос, ему была отвратительна ложь Осаму. — Тебе не стоит этого знать. — Дазай понял, что сболтнул лишнего и хотел лишь закончить разговор. — Нет! Я хочу это знать! — Федор настаивал, ведь хотел знать правду. — Я убил своего прошлого партнёра из-за мафии! Хотел знать правду?! Получай! Как тебе такая правда! Я убил человека, которого любил! — кричал Дазай, усаживаясь обратно на стул, зарываясь руками в волосы. Федор резко успокоился, то ли жалость, то ли сочувствие постигло его тело. Он присел рядом с Дазаем, кладя руку на плечо, немного сомневаясь. — При каких обстоятельствах? Сколько вы были вместе? — более мягким и даже убаюкивающим тоном спросил Федор. Дазай схватил стакан Федора и залпом выпил лекарство, он глубоко вздохнул и начал рассказ: — Мы пробыли вместе два с половиной года, у него сильно болела сестра, и по этой причине он пошел работать в мафию. Он стал как бы предателем и моим первым заданием было убить его. Это была его воля, но мне от этого не легче. Федор не знал о прошлых отношениях Дазая, да и честно говоря, никогда не интересовался этим. Только слышать об этом было неприятно, Федору страшно было представить, что испытывал Дазай, но ему стала ясна причина его вечной скрытности и недоверия. Его маниакальный страх того, что любимый человек снова умрет по его вине не даёт ему возможность любить. Потерянность и страх, вечные чувства, которые приклеились к Осаму и не хотят уходить. Они будто питаются его плотью и только растут, а Дазай и не против, ведь давно отчаялся и понял, что чувства его ошибочны и поверил в это до такой степени, что теперь просто не понимает их и себя самого.